Все новости
Колонка

Ночи и дни Платоновского фестиваля

15 Июня 2021 18:20
Ровно десять лет назад в Воронеже состоялся Первый Международный Платоновский фестиваль искусств, названный в честь великого писателя ХХ века Андрея Платонова. В этом году фестиваль проходит в три этапа: весной состоялись гастроли Большого театра, летом — обширная российская программа, а в сентябре выступят зарубежные гастролеры. О своих фестивальных впечатлениях рассказал главный редактор проекта «СНОБ» Сергей Николаевич

В Воронеже полным ходом идет Платоновский фестиваль искусств. Смотрю афишу — восторг. Глаза разбегаются от того, сколько тут всего. И драматический театр (Додин, Крымов, Бутусов), и балет, и выставки, и музыка, как академическая, так и джаз, и композитор Леонид Десятников, наш знаменитый современник, собственной персоной.

Ему вчера вручили Платоновскую премию «за выдающиеся достижения в развитии музыкальных традиций и творческую смелость». По такому случаю состоялся большой концерт с участием верного соратника Десятникова, замечательного пианиста Алексея Гориболя и тенора Тараса Присяжника.

Но не меньше меня впечатлил и безызвестный музыкант на воронежском Центральном рынке, исполнявший Шопена. Да-да, там над основным торговым залом, на уровне второго этажа установлен концертный рояль, где дают свои концерты местные пианисты. Репертуар классический — Шопен, Чайковский, Шуман. А внизу идет бойкая торговля. Верх и низ, филармония и рынок — все в едином пространстве, никак не конфликтуя и не мешая друг другу.

Хочешь — садись рядом в кафе и слушай музыку. Хочешь — иди покупай местный отличный шоколад или вставай в очередь за дешевой краснодарской клубникой. Современная формула потребления, где все взаимосвязано и одно совсем не обязано исключать другого. 

В программе фестиваля в этом году большое место занимают перформансы. Меня, например, заинтересовала site-specific опера «Жители родного города» по одноименному рассказу Андрея Платонова. Там, как известно, главный герой Иван Кошкин пытался сохранить образ старого города в своих картинах, собирая его по крупицам. Сегодня участники группы «Геометрия звука» восстанавливают это ощущение, предлагая современному горожанину с помощью музыки увидеть, а точнее — «услышать» город заново, проникнуться его «бессмертными надеждами» и тишиной. Увы, перформанс сыграли один только раз, и попасть мне на него не удалось.

Но в гостинице, где я жил, портье Валера, юный любитель театра, заприметив мой фестивальный бейджик, поведал, как вместе с другими волонтерами отправился в полночь на станцию Воронеж Курский, как всех повезли оттуда на электричке на вокзал Воронеж-1. А потом они стояли на перроне в темной толпе, вслушиваясь в звуки проносящихся поездов, которым аккомпанировал живой оркестр. Но это было еще не все. После всех ждала театральная месса в здании самого вокзала. Хор, оркестр, солисты… Все как полагается. Только еще почему-то все время врезался звук «болгарки». Зачем она потребовалась, Валера так и не понял. Очень она мешала слушать мессу. Но какой теперь перформанс без «болгарки»? 

В местном музее им. Крамского открыта выставка «Бубновый валет. Эманации измов». Полотна М. Ларионова, Н. Гончаровой, А. Лентулова, И. Машкова, И. Клюна и других предоставили региональные музеи. До Саратова или Курска еще надо доехать, а тут все они снова вместе. Рассыпаны зеленые яблоки на белой скатерти у Машкова, полыхает синим небо Касиса у Кончаловского, и вид на Новый Иерусалим звенит, как зеленый резной хрусталь, у Лентулова. Час абсолютного наслаждения. 

А наверху на антресолях расположилась выставка фотографа Аркадия Шайхета из собрания Мультимедиа Арт Музея, одного из основоположников советского черно-белого журнального репортажа. В его фотографиях до сих пор чувствуется энергия «Великого перелома». «Лампочка Ильича» — это Шайхет, и «Автопробег» — это тоже он. И все эти бесконечные полуголые спортсмены, марширующие в трусах по Красной площади, — это тоже его фотосъемка. Аркадий Шайхет не только умел выбирать правильные точки и гениально чувствовал композицию кадра, он ощущал это время своим. Интересный получился диалог живописи и фото практически в одном пространстве. 

За всеми этими проектами, которых с каждым годом становится все больше, отчетливо проглядывает воля и энергия одного человека, художественного руководителя фестиваля и главного режиссера Воронежского камерного театра Михаила Бычкова.

Помню его еще студентом режиссерского факультета ГИТИСа. Мы учились там в одно время. Графично-хрупкий, как будто нарисованный на белой бумаге тушью или углем. В память врезался острый профиль и стремительная легкость походки, пластики. За прошедшие годы Михаил совсем не отяжелел, как многие его сверстники. Та же хрупкость, те же подвижность и стремительность. Хотя за плечами у него уже больше ста спектаклей, поставленных на разных сценах, и свой театр, начатый с нуля, которому через два года исполнится 30 лет. 

Когда в 1993 году я узнал, что Бычков хочет назвать его «камерным», мне захотелось послать ему благодарственную телеграмму. Удержало только то, что мы не были лично знакомы. Не знаю почему, но я обрадовался, что это название снова возвращается в наш театральный обиход, и словосочетание «камерный театр» будет жить не только в архиве или музее, но и на одном из городских фасадов и в программках к спектаклям. 

Нет, разумеется, Бычков не претендовал на наследие Александра Таирова и не посягал на родословную Московского камерного театра, он просто взял тогда имя, которое было никому особо не нужно. Но именно оно точнее всего выражало суть его поисков и образ театра, который он хотел создать. «Камерный» значит не для всех, существующий скромно и достойно, вдали от мейнстрима, не подчиняясь диктату театральной моды и актуальных трендов. Театр, в котором есть какая-то деликатная отзывчивость и внятная соразмерность и своему времени, и людям, и городу, где он существует. Причем существует не на правах бедного родственника, как многие заведения культуры в нашей стране, но как один из самых главных и важных центров городской жизни. 

Михаил Бычков, художественный руководитель Платоновского фестиваля и главный режиссер Воронежского Камерного театра

Это красно-кирпичное здание на улице Карла Маркса, 55а, — одна из важнейших примет новой реальности Воронежа. Символично, что и Камерный театр, и здание Центрального рынка были спроектированы одним архитектурным бюро. Два главных объекта семилетнего правления губернатора Алексея Гордеева, два наглядных примера, чего может достичь культура при рыночной экономике и заинтересованном государственном подходе. С уходом Гордеева с губернаторского поста ситуация для Бычкова, как я понял, стала сложнее. Тем не менее театр сохраняет свои позиции, а Платоновский фестиваль продолжает набирать обороты. 

…Спектакль «Гроза», который я посмотрел в этот свой приезд, был, похоже, не очень-то замечен критикой и театральными фестивалями. А жаль! Это какой-то совсем другой Островский, без привычных нравоучений, гневного пафоса и наклеенных бутафорских бород. У Бычкова пьеса Островского разыграна в антураже конца 60-х— начала 70-х годов прошлого века. Расцвет брежневского застоя. Фальшивое, но в общем сытое и благополучное время. 

В спектакле его символизирует первомайская демонстрация с гвоздиками, «спутницами тревог», и воздушными шарами, парящими над головами как обещание несбыточного счастья. Автобусы ходят по расписанию. Заводские трубы исправно дымят и чадят. Народ и партия едины в желании не особо напрягаться и радоваться очередным выходным. 

Этот переезд из уездного Калинова ХIХ века в Калинов нашего советского детства был проделан режиссером с ювелирным изяществом. Без насилия над текстом пьесы Островского. Смысл в том, что ничего особо не поменялось. Классик на то и классик, что его герои никуда не деваются, переживая и время, и своего автора. Изменились только фасоны платьев и причесок. Шуршащий плащ-болонья на Борисе, шелковый платочек Катерины, завязанный концами под подбородком, как носила Симона Синьоре и другие иностранные звезды тех лет. 

А так все те же и разговоры, и страсти, и та же деспотичная старость, которая не хочет сдаваться, и циничная молодость, которая норовит урвать свое. И эта женщина с лучистыми глазами, крутым лбом правдолюбки и интонациями завуча средней школы, Марфа Игнатьевна Кабанова, которой бессмысленно возражать, а надо только смиренно подчиняться и внимать, поскольку ее поставленным голосом говорит сама Истина (прекрасная работа Тамары Цыгановой). Но «темное царство» — это вовсе не она и не Савел Прокофьевич Дикой, вздорный старик из расы вечных ветеранов (Юрий Овчинников), а то, что происходит у них под носом с наступлением ночи. 

При желании воронежскую «Грозу» можно было бы переименовать во «Время ночь» или в «Дикие ночи». Бычков поставил спектакль про жизнь ночных людей, которые вместе со своими скучными дневными одеждами сбрасывают обличье законопослушных первомайских демонстрантов, становясь тем, кем они хотели бы быть в действительности — ночными охотниками. Strangers in the night. И этот их бег с преследованием, и страстные крики и задыхающийся шепот, и тоскующие, изголодавшиеся от желания молодые тела, которые увлекают за собой бедную Катерину Кабанову. Это и есть та воля, та свобода, о которой она мечтает и на которую никак не может отважиться. 

По внешности и темпераменту актриса Татьяна Бабенкова, кажется, совсем не героиня Островского. Типичная инженю, акварельная нежная блондинка с заплаканными глазами и вздернутым носиком. Но, когда видишь ее одинокий целеустремленный профиль в окне автобуса, понимаешь, что уже никакая сила в мире не сможет остановить эту женщину.

Кажется, ничего не происходит. Автобус стоит, Катерина сидит у окна, дождь льет. Адамо поет: Tombe la neige.

И пусть рушатся судьбы, полыхают молнии и грозы, она будет все так же сидеть у этого окна и смотреть в пустоту. А когда не выдержит, то начнет танцевать сама с собой, взлетая и паря под автобусным потолком. Почему люди не летают? Да нет, летают, даже очень летают…

В роли Катерины — Татьяна Бабенкова, Воронежский Камерный театр Фото: Алексей Бычков

Потом автобус уедет в ночь, став вначале прибежищем для нескольких бездомных любовных пар, а потом основным местом действия второго акта, где развернутся все главные объяснения и покаяния. И в какой-то момент ночная жизнь, исполненная сладострастных томлений и желаний, обернется каменным тюремным застенком, а конфетный красавец в плаще-болонья — мрачным типом, упакованными с головы до пят в какие-то зимние меха и полушубок. И снова, как в самом начале, на нас движется толпа. Снова идет какая-то демонстрация. Но не та радостная, праздничная, как в первом акте, а тревожная, насупленная, напряженная. В предчувствии несчастья и новых бед. Ищут Катерину. Ищут и не могут найти жертву «темного царства», а когда найдут ее бездыханное тело, то она бесплотной тенью проскользнет мимо всех, любивших ее и ненавидевших, чтобы исчезнуть, истаять в воздухе, как тот самый снег, о котором пел по-французски Сальваторе Адамо.

Вам может быть интересно:

Больше текстов о политике и обществе — в нашем телеграм-канале «Проект “Сноб” — Общество». Присоединяйтесь

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
Сергей Николаевич
Московский Музей AZ осуществил масштабный проект — выпустил репринтное издание всех восьми номеров легендарного художественного журнала «A-Я». Выходивший в Париже с 1979 по 1986 год, этот журнал считается библией неофициального русского искусства и сам стал предметом коллекционирования. С основателем «А-Я», его главным редактором художником Игорем Шелковским встретился и пообщался главный редактор проекта «Сноб» Сергей Николаевич
Сергей Николаевич
Этот спектакль стал главной сенсацией Москвы. В очередной раз режиссер Дмитрий Крымов признался в своей любви-ненависти к театру, а Евгений Цыганов сыграл свою лучшую роль. О «Дон Жуане» в Мастерской Петра Фоменко размышляет главный редактор проекта «Сноб» Сергей Николаевич
Михаил Шевчук
Попытка нанесения лозунга на футбольную форму, как это захотели сделать украинцы, встречается, кажется, впервые. Политизация любого процесса, конечно, делает его только интереснее для зрителей, но национальная мифология при предъявлении ее миру превращается в сувенир