Все новости
Редакционный материал

Впечатления финской семьи о русской школе. Отрывок из книги «Сибирь научит»

Однажды финский журналист, колумнист крупнейшей газеты в Финляндии Helsingin Sanomat Юсси Конттинен решил, что хочет исследовать Русский Север. Он, его жена и трое детей отправились в Якутию, где прожили целый год. Свои заметки о быте, природе, городах и людях Конттинен собрал в книгу. «Сибирь научит» выйдет в издательстве «Бомбора» 5 августа. «Сноб» публикует главу «Школа», в которой сын журналиста, не зная ни русского, ни якутского, идет во второй класс сельской школы
27 июля 2021 16:52
Издательство: «Бомбора»

Сибирская школа нас учила перетягивать палочку и обращаться к учителям на «вы».

Неужели учебный год должен был начинаться именно так? Первого сентября во всей России празднуют День знаний. Все учебные заведения, начиная с младшей школы и заканчивая университетами, открывают свои двери. В результате в конце августа нам пришлось покупать билеты в Якутию вдвое дороже, чтобы наш старший успел-таки к началу учебного года. И вот теперь я сидел один на празднике в спортзале техтюрской средней школы, потому что сын чем-то отравился и лежал дома с тазиком.

Первоклассники дарили учителям цветы. Девочки с огромными белыми бантами и мальчики в темных костюмах стояли перед лицом всей школы. Председатель Николай произнес речь и раздал книги-подарки. А потом все разошлись по домам. Не успели отпраздновать открытие школы — уже закрыли. По закону в школе нельзя начинать занятия, если нет отопления. Отопление должны были дать только через неделю, значит, у детей будут дополнительные каникулы. И не важно, что в школе было тепло, а на улице +20 градусов.

Техтюрская школа — очень современное с виду здание начала 2000-х с великолепной мансардой. Внутри же на полу отваливается плитка и вонючие туалеты, но туалеты есть! Если вы в Техтюре ищете туалет со сливом — идите в школу, тут есть настоящая редкость: собственные трубы.

Техтюрская школа, как почти все российские школы, общеобразовательная, то есть дети здесь учатся с 1-го и до последнего 11 класса. Учеников 101, учителей 31, и еще 18 — остальные сотрудники. Как видите, работники школы составляют половину от количества учеников, и школа играет важную роль в предоставлении рабочих мест.

Нашему старшему семь лет. В Финляндии он закончил первый класс. Председатель обещал устроить его в местную школу, и слово его имеет вес, так как Наталья, директор школы, его жена. Гораздо сложнее оказалось решить, в какой класс. По возрасту он должен был идти во второй, но, так как он ни слова не понимал ни на одном из двух языков, на которых преподают в школе (русский и якутский), руководство школы пыталось направить его в первый. В результате все решила энергичная Елизавета Мартынова, начальник районного управления образования, которая приехала с визитом в школу. «Как бывший учитель математики, я вам скажу: мальчику будет скучно проходить ту же программу по математике в первом классе. Пусть идет во второй, а мы организуем ему ежедневные дополнительные уроки русского языка».

Однако пожилая завуч Дарья с каменным лицом сообщила нам, что организовать дополнительные занятия невозможно, «по крайней мере, бесплатно». К тому же, раз мальчика взяли в школу, мы должны были запросить разрешение из Якутска, из республиканского министерства образования. Мартынова решила и эту проблему в нашу пользу: «Дополнительные уроки обязательны по закону и бесплатны. Никаких разрешений из Якутска уже не требуется».

Когда начальник уехала, началось перекидывание ответственности: кто же будет вести дополнительные занятия? Дело не двигалось с места. Вначале нас поручили учителю начальных классов, но до начала занятий передали социальному педагогу. Та успела провести два урока, и учителем назначили школьного психолога Кюнней. Она очень волновалась, потому что никогда не учила иностранных детей, не говоря уже о том, что у нее не было для этого необходимых учебников. После двух занятий Кюнней искренне удивилась, что мальчик выучил несколько русских слов.

Большую часть времени она учила сына красиво писать. Этот навык в России всегда был в почете: все домашние задания должны быть написаны красивым почерком. Финское чистописание — ерунда по сравнению с русской каллиграфией. Тут слова состоят из одинаковых закорючек, и можно только догадываться, что это за буквы. Сын довольно ловко научился выводить строку, но так хорошо начавшееся допобразование неожиданно прервалось — в ноябре закончилась первая четверть. Суровая Дарья теперь без всяких начальников решала нашу судьбу. «Больше дополнительных занятий не будет», — кратко сообщила она.

В России начало учебы в школе означает для родителей головную боль с поступлением и большие финансовые затраты. Учебники детям выдают, а вот рабочие тетради и просто тетради по разным предметам надо покупать самим. Все это продается в разных местах, и мы неделю охотились за школьными принадлежностями по всему Якутску. Еще нужны были акварельные краски для уроков рисования, пластилин для поделок и зеленая футболка для урока физкультуры — дети должны заниматься спортом в одинаковых костюмах, кто бы сомневался!

Купить школьную форму — отдельная история. В России школа определяет, будут дети носить школьную форму или нет. В каждой школе, мало того, в каждом классе — своя форма. Директор прислала мне по Whatsapp фотографию формы, которую носят второклассники техтюрской школы. Однако у фирмы, с которой у школы договор, форма закончилась, поэтому нам пришлось снова колесить по магазинам в поисках подходящих брюк, рубашки, жилетки и ботинок. Правда, потом я заметил, что зря мы так строго следовали инструкциям: ученики в школе были одеты кто во что. Введение школьной формы принято объяснять так: дети должны быть равны, чтобы они не хвастались, у кого фирменная одежда, у кого нет. Но я подозреваю, что настоящая причина — любовь народа к форме как таковой. Школьная форма за сто евро для скромного бюджета якутской семьи гораздо разорительнее, чем поддельная китайская одежда известных марок с рынка.

В Якутске я разговорился с одним мужчиной. Узнав, какую школу мы выбрали, он покачал головой: «Ну и ну! Приехали из страны — мирового лидера в школьном образовании и записали ребенка в местную деревенскую школу!» Сельские школы считаются непрестижными, так как туда сложнее завлечь хороших учителей. При поступлении в университет деревенская молодежь опять оказывается в менеe выгодном положении — уже финансово, так как большая часть мест в вузах — платная. Россия теряет свои таланты. Социальные лифты давно сломаны.

В Техтюре картина была пока не настолько печальна. Деревня находится рядом с Якутском, и все учительские позиции заняты. Зарплаты, конечно, где-то вполовину меньше, чем в городе. Замдиректора Георгий говорит, что в среднем выходит 20 000 – 35 000 рублей в месяц. Но многие выпускники поступали потом в те вузы, в которые собирались.

В сельской школе были свои плюсы: наш второклассник ходил в школу сам, а в городе нам пришлось бы его возить или провожать. В Якутске в классе 30–40 человек, и учатся они в две смены, а в сельской у сына 12 одноклассников. Школьное питание и кружки в сельской школе бесплатные, в отличие от города. Да и сама атмосфера сельской школы другая — все знают всех и даже знают их семьи. Я ни разу не видел физической агрессии или травли и чтобы дети одни болтались без дела, как бывает в Финляндии.

В школе ученики сидели за партами по двое, и сына посадили рядом с таким же гением математики — Колей. Атмосфера в классе спокойная, даже несколько сонная по сравнению с суматохой в хельсинкской школе. К учительнице обращались на «вы» и по имени-отчеству, но при этом большой дистанции в общении между учениками и учителем не было. Наша учительница — приятная молодая женщина. Однако первые несколько недель она была на больничном и вообще до конца года часто отсутствовала. Ей на замену поставили учительницу постарше. Ее основная нагрузка — домашнее обучение для 25 детей с инвалидностью, но из-за того, что надо было выйти на замену, инвалидов пришлось перевести на заочное обучение по скайпу. Это типичная якутская бабушка, или «эбе», она прямо говорила все, что думает. По ее словам, мы «мешаем учебному процессу», мы «бремя» и «наказание», которое свалилось ей на голову. Правда, спустя некоторое время она стала очень дружелюбной и даже отправляла мне мемы в Whatsapp.

Ее мучения можно понять: в классе сидел не только мой сын, но еще и я с ним. Я вернулся на школьную скамью, потому что хотел на первых порах помочь ребенку. Нам обоим это давалось непросто: уроки шесть раз в неделю и на двух языках, бедный сын, он не понимал ни одного, а я — только один. За все время я так и не смог выяснить, является ли техтюрская школа официально русско- или якутоязычной. Все учебники написаны на русском и изданы в Москве, некоторые учителя на уроках больше говорили на русском. При этом между собой ученики и учителя общались на якутском, и многие учителя использовали в преподавании язык саха.

Фото: Hans-Jurgen Mager/ Unsplash

Якутия и Татарстан — редкие примеры регионов, где язык преподавания в школе может быть не русским. В тех же финно-угорских республиках язык преподавания — русский, а родной изучается только как один из школьных предметов. В Якутии 40% детей учатся в сахаязычных школах. Но политическая ситуация постепенно накаляется, и эти редкие школы родного языка стали вдруг для Москвы сучком в глазу. В августе 2017 года президент Путин издал указ, чтобы чиновники проверили, на каких языках ведется преподавание в школах страны и качество преподавания языка. Назначенный президентом прокурор республики проверил, не нарушаются ли в Якутии законы, связанные с преподаванием языка. Его выводы шокировали всех: оказалось, что в якутоязычных школах нельзя выбрать языком преподавания русский, что противоречило Конституции РФ!* По всей видимости, в Кремле посчитали, что принудительная русификация с детского сада — единственный верный способ уничтожить слишком независимые, слишком прогрессивные малые народы России.

К счастью, сумасбродные решения на высшем уровне не сразу внедряются на местах. В программе второго класса много якутского языка и литературы — пять уроков в неделю, но все-таки это меньше, чем русского — его восемь. Уровень владения обоими языками у моего сына одинаково нулевой, однако руководство школы настояло, чтобы ему преподавали на русском, а от уроков якутского освободили. Русский язык сын учил потихоньку, в основном на собственном горьком опыте. Уроки языка и литературы были выше его понимания. На уроках русского среди прочего преподавали орфографию: какую гласную писать после шипящих согласных (!!) и какая разница между проверяемыми (!!) и непроверяемыми (!!) безударными гласными. Учительница вдалбливала детям слова из учебника: «Текст состоит из предложений, которые связаны друг с другом по смыслу, то есть общей темой. Тема текста — это то, о чем говорится в тексте. Название текста отражает его тему».

На уроках литературы читали поэзию: стихи крестьянского поэта Ивана Сурикова и дважды лауреата Сталинской премии Степана Щипачева. Даже я, прожив десять лет в России, не понимал всю эту архаичную высокопарную стихотворную лексику. А еще на уроке они учили пословицы: «Учение — свет, а неученье — тьма!», «Чтение — вот лучшее учение!», «Лучше горькая правда, чем сладкая ложь!»

Обучение, в отличие от Финляндии, было основано на заучивании наизусть или на повторении по образцу и гораздо меньше на обсуждении или на творческом подходе в решении задач. Я, конечно, не сидел с сыном за одной партой в Хельсинки, но тут, в углу российской школы, у меня иногда закрадывался вопрос: насколько вообще учителя заинтересованы в том, чтобы ученик что-то выучил? Или они просто механически из года в год крутят одну и ту же пластинку? Методика преподавания явно опирается на проверенную советскую модель.

В отличие от Финляндии в российских школах не гнушаются ставить оценки даже в начальных классах: за любое домашнее задание и работу на уроке получаешь цифру — оценку. Плохо учишься — останешься на второй год, с одним восьмилетним мальчиком в классе нашего сына такое случилось.

Рисование и математика шли у сына лучше всего. На уроках ИЗО их учили смешивать цвета и рисовать акварелью по карандашному контуру чорон — сосуд для кумыса на трех ножках. На первом уроке музыки разучивали песню на якутском «Аттар сююрдюлер» («Скачут кони»). Предмет под названием «Технология» на самом деле — ручная деятельность, дети приклеивали к бумаге опавшие листья или лепили из глины якутский орнамент.

Я был уверен, что преподавание математики в России на самом высоком уровне, но оказалось, что программа второго класса отстает от Финляндии. В Финляндии уже осенью изучают таблицу умножения, а тут все еще учили счет до ста и знаки больше/меньше, которые, как утверждал наш ученик, «миллион раз уже проходили в первом классе в Финляндии». При этом много устных заданий и они сложны для тех, кто владеет русским языком частично.

Английский в России в школах, как правило, преподают довольно плохо, в этом отчасти виноваты учебники. Так, в учебнике английского, изданном в Москве (!), детей учили задавать очень важные вопросы: «Are you a vegetable?» («Ты овощ?») и «Are you a mineral?» («Ты минерал?») и говорить другим, что «I’m a hen» («Я курица») и «We are not friends at all» («Мы вовсе не друзья»). Второклассники узнавали, что поезд по-английски говорит «jiggity jig», а посуда «clinkety clink». Елена Соломонова, опытный учитель английского, спасала положение своим энергичным подходом. Она активный организатор школьных и деревенских мероприятий, член сельсовета, а нам очень нужны были люди, которые были к нам расположены и помогали почувствовать себя тут желанными гостями.

Мой любимый предмет в техтюрской школе — физкультура, здесь это практически военная подготовка, в основе которой лежал принцип соревновательности. На уроке дети маршировали, строились в шеренгу и тренировались по команде поворачиваться направо. Однако благодаря расслабленному пожилому учителю Николаю атмосфера на уроке была совсем не давящая. Задачи ставились конкретно: отжимание, подтягивание, низкий старт, подача волейбольного мяча. Учитель оценивал достижения и отмечал лучших. Девочки и мальчики до восьмого класса ходили на общие занятия физкультурой, при этом выполняли немного разные задания. Например, на подтягивании девочки только наблюдали за успехами мальчиков.

На уроках много внимания уделялось национальным видам спорта. Любимая у учеников начальной школы игра — перетягивание палки, или «мас тардыхыы»: соревнующиеся садились друг против друга, держа объект, засовывали ноги под скамью и старались перевернуть противника. Вторая игра — «накинь веревку»: ребята стояли на четвереньках и тащили друг друга за ремень, повязанный на шею. Занятия на свежем воздухе в Якутии редкость — по правилам этим можно заниматься только в теплую погоду, то есть только в сентябре и мае. Осенью сын успел побывать на прогулке дважды. На перемене ученики гонялись друг за другом по двору, а во время длинной зимы — по коридорам школы. Из нашего сына скоро вырастет известный художник, будущий автор комиксов про Бэтмэна. Он мог бы и в шахматы играть, но пока его больше интересовало тыкать в экран смартфона. В школе детей кормили завтраком и обедом. Сын рассказывал, что в меню обычно «макароны с мясом, гречка с мясом или просто мясо». Он привередничал и решил обедать дома. Суббота — праздник, потому что в школе давали булочку и банан.

В начале учебного года я радовался за сына: какой у него огромный выбор разных развлечений! Вечерние кружки звучали очень заманчиво: робототехника, информатика, шахматы, игра на варгане, якутская борьба, якутские прыжки, конструирование мини-моделей, рисование и танцы.

Маленький инженер-консерватор выбрал мини-модели и робототехнику, но радость ученика и его родителей скоро улетучилась. В клубе робототехники учитель раздавал ребятам конструктор лего — играйте, мол, ребята, друг с другом! Далеко не все преподаватели кружков вообще приходили в назначенное время, и вместо работы школьники снова носились по коридорам. На уроки варгана не ходил никто. На самом-то деле смысл вечерних кружков — просто удержать маленьких учеников в школе. За это учителя получали мизерную доплату и даже не пытались никого заставлять.

Мы решили, что сыну вполне хватает обязательных уроков, ему и так тяжело — в России в субботу тоже учатся. Вечерами жена преподавала сыну финский и другие предметы по финской программе. По выходным я подтягивал его по русскому. Постепенно наш маленький ученик продвинулся в языке и начал понимать, о чем говорили в школе. А через три недели он уже попросил папу больше не приходить в школу. Я решил принять это как благодарность. Теперь мы с женой ходили в школу, только когда учителя английского приглашали нас поговорить с учениками. По их просьбе я рассказывал про то, как в Финляндии заботятся об окружающей среде, и о Санта-Клаусе, но большинство из ребят ничего не поняли из моих речей. В благодарность за выступление мою фотографию повесили на стене в школе, на выставке, организованной учительницей английского. «Мой папа — самый известный человек в Техтюре», — гордо заявил сын.

*Статья 9 п. 2 Федерального закона РФ от 24.07.98 No 126-ФЗ гласит: «Граждане Российской Федерации имеют право на получение основного общего образования на родном языке, а также на выбор языка обучения в пределах возможностей, предоставляемых системой образования».

Статья 10 п. 3 гласит: «Преподавание государственных и иных языков в республиках осуществляется в соответствии с их законодательством». Право преподавания на языке саха закреплено в статье 6 «Язык обучения» Законов Российской Федерации и Республики Саха (Якутия) и статьях 27 и 16, 20 и 30 Закона Республики Саха (Якутия).

Больше текстов о политике и обществе — в нашем телеграм-канале «Проект “Сноб” — Общество». Присоединяйтесь

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
Константин Эггерт
Истерику властей накануне 19 сентября можно объяснять по-разному, но перспективы России в любом случае внушают мало оптимизма
Ренат Давлетгильдеев
На выходных некогда популярный продюсер и композитор Максим Фадеев решил напомнить о себе в преддверии перезапуска…
Турция, но почти Франция. All-inclusive, но premium. Те, кто впервые открыл для себя концепцию идеального отпуска по версии крупнейшего европейского туроператора, поймут, что всю жизнь стремились именно к этому