Все новости

Промышленность и устойчивое развитие: к чему готовиться производителям, чтобы выжить и соответствовать «зеленым» трендам

Сокращение антропогенного воздействия на экологию сулит очевидную выгоду — спасение планеты от разрушения. Краткая суть главных «зеленых» инициатив звучит так: человечество обязано сократить выбросы вредных веществ от антропогенных факторов до нулевых значений. Главный исполнитель этого обязательства — бизнес, но для многих компаний «климатические» расходы станут слишком высокими. Причем речь идет даже о ретейле и производстве продуктов питания. В результате подорожает буквально все: поход в супермаркет или за новыми джинсами станет более затратной статьей в семейном бюджете, считает основатель научного проекта в области повышения энергоэффективности и снижения выбросов в атмосферу «Ансельм» Максим Канищев
19 августа 2021 13:42
Фото: Benjamin Brunner /Unsplash

Что такое мировая углеродная повестка и к чему она приведет

Мы уже больше доверяем «зеленым» или «фермерским» продуктам и готовы за это платить. Исследование Edelman Trust Barometer за 2020 год свидетельствует о том, что более 70% потребителей готовы отказаться от бренда, который во главу угла ставит прибыль и его не заботит то, как он влияет на окружающую среду. А через пару-тройку лет, скорее всего, на полках магазинов вообще не останется товаров без пометки «эко» или «углеродно нейтральный».

Но причиной массового увлечения экологией станет забота вовсе не о потребителях и качестве продуктов, а о сохранении доходов производства. Европа планирует ввести новый налог, который подразумевает, что вся продукция, которая ввозится в ЕС, должна быть произведена с минимальным воздействием на окружающую среду. На практике это означает ограничение выбросов СО2 при производстве. Если требуемые показатели выбросов будут превышены, то компания-импортер заплатит налог за каждую тонну сверх положенных выбросов.

ЕС — это основной для России торговый партнер с объемом торговли в сотни миллиардов рублей. Выбросы, которые производят наши предприятия, в большинстве своем даже близко не соответствуют европейским требованиям. Это значит, что компаниям придется платить дополнительный налог на границе, который будет уменьшать рентабельность — это напрямую отразится на кошельках потребителей. 

Фото: Robert Wiedemann /Unsplash

Каких сфер промышленности это коснется

Нововведения коснутся всех, кто так или иначе что-то поставляет в Европу. Для начала это, конечно, будут компании с высокой долей рентабельности и огромными производственными объемами — и они просто заплатят. Но, когда механизм будет отработан, вполне возможно, что инспекторы ЕС придут к каждому и зададут резонный вопрос: «У вас ведь урожай убирается комбайнами? А они же на солярке работают? А вот наши, европейские комбайны нет, поэтому у нас уборка урожая стоит дороже, а это несправедливо, ведь мы сохраняем природу, а платят за это наши граждане. А вы мусорите. Поэтому за пользование комбайнами вы немного (на самом деле много) нам заплатите, и тогда настанет социальная справедливость и мир станет более устойчивым и безопасным».

Так можно сформулировать претензии к любой компании-экспортеру. И они, безусловно, будут сформулированы, потому что «углеродный налог» обозначенв качестве одного из источников финансирования масштабного (около 750 млрд евро) плана вывода экономики Евросоюза из кризиса, вызванного пандемией коронавируса. 

Фото: Marcin Jozwiak /Unsplash

Сколько денег можно потерять, не занимаясь ESG

ESG с английского расшифровывается так: environmental — экология, social — социальное развитие, governance — корпоративное управление. Если ваша компания не стремится соответствовать принципам ESG и не обладает высоким рейтингом, то совсем скоро не останется организаций, которые готовы дать вам заем на развитие или любые другие цели. И так будет не только в периметре США, Канады, Японии, Австралии и Европы, где вложения в компании с высоким ESG-рейтингом продолжают преобладать в глобальной инвестиционной индустрии и суммарно достигают 35,3 трлн долларов. Очень жирный пирог, от которого не откусить, если вы не думаете про экологию.

Даже Банк России выпустил рекомендации по реализации принципов ответственного инвестирования. Общая логика проста: если компания не предпринимает значительных усилий по ESG-повестке, где E — это окружающая среда (экологические факторы, включая климатические риски), S — общество (социальные факторы) и G — корпоративное управление (факторы корпоративного управления), то перспективы ее успешного развития крайне низкие, а значит, давать ей деньги в долг крайне рискованно. Самая главная буква в этой аббревиатуре — E, environment (окружающая среда), а главное в окружающей среде — это снижение уровня СО2.

Фото: Jason Blackeye /Unsplash

Стратегия действий и три карбоновых периметра

СО2 — это химическая формула углекислого газа. Углекислый газ еще называется оксид углерода, диоксид углерода, двуокись углерода или карбон. Сжигая одну молекулу жидкого топлива, мы получаем три молекулы СО2. Поэтому уменьшить выбросы очень просто — повышая энергоэффективность, то есть сжигая меньше. Однако для ряда предприятий это или очень сложно, или невозможно, или стоимость такой модернизации будет дороже, чем потенциальные штрафы. И тут неумолимая бизнес-логика предложит либо оставить все как есть, либо переложить плату за СО2 на потребителя внутри страны. Но второй вариант влечет за собой подорожание продукции и риск этого потребителя потерять. Так что еще можно сделать, чтобы стать более «зеленым» и при этом не переплачивать? 

Давайте смоделируем стратегию декарбонизации на примере фабрики оренбургских пуховых платков. Разберем меры, которые позволят без страха ждать введения европейского карбонового налога и оставаться привлекательными для иностранных инвестиций, если вдруг в планах запуск коллаборации с Gucci. 

Возможности по декарбонизации лежат в трех направлениях — SCOPE (карбоновых периметрах).

Фото: T L /Unsplash

Первый карбоновый периметр

Первый карбоновый периметр — это те выбросы, которые ваше предприятие генерит самостоятельно. С ними мы боремся с помощью энергоэффективности и карбоноэффективных мероприятий. То есть первое и главное — необходимо повысить энергоэффективность производства. Это сложное и неблагодарное дело, в котором не стоит рассчитывать на свои собственные силы. Иначе вы рискуете попасть в ситуацию, когда кажется, что и сами справитесь с ремонтом кухни, но в результате теряете время, деньги и вызываете профессионалов. 

У науки есть миллионы решений по повышению карбоноэффективности, но для выбора правильных, точечных, подходящих именно к вашему производству и приносящих наибольшую прибыль, нужен цифровой алгоритм, которым сотрудники предприятий не обладают.

Так как, учитывая вышесказанное, повысить энергоэффективность нашей фабрики? Если точечно, то внедрять более экономичные методы сушки полотна, использовать станки с более высоким КПД, правильно сконфигурировать производственный цикл, а если позволяет бюджет — заменить лампы на светодиодные. Но результат будет ощутимее всего, если использовать системные методы повышения энергоэффективности в целом. Если говорить по-научному — интегрировать в целом производство, а не единичное оборудование. Тогда и эффект будет выше, и лампы можно будет оставить в покое. Практически для любого предприятия можно снизить потребление ресурсов минимум на 10% и немедленно получить экономический эффект от сокращения платежей за энергоресурсы.

Фото: Tyler Casey /Unsplash

Второй карбоновый периметр

Второй периметр — выбросы от производства энергии для нашей фабрики.Оптимизировать этот периметр — значит покупать «зеленую» энергию. Какая энергия у нас считается «зеленой»? Атомная, гидро-, солнечная и ветровая. Еще есть ряд более экзотических и мало распространенных источников, таких как приливные или геотермальные станции, но их вклад в общий баланс пока мизерный.

Итак, что же такое «зеленая» энергия? Здесь самое главное то, что «зеленая» не значит, что она производится на электростанциях, которые не вредят природе. Вся большая четверка негативно воздействует на окружающий ландшафт. Вред природе от солнечных и ветровых станций превышает таковой от атомных. Так что «зеленость» в данном случае означает отсутствие выбросов СО2 при производстве электроэнергии. Но есть еще задача доказать это отсутствие с помощью специальных документов — если они есть, вы вполне можете отчитаться, что покупаете электроэнергию для производства ваших йогуртов у «зеленого» производителя.

А что делать если у вас в регионе нет «зеленого» производителя энергии или, что чаще бывает, вы не можете выделить его долю в общем потоке покупной энергии? Тогда вы можете сделать еще хитрее и купить «невыброшенный» СО2 у углеродно отрицательного производства, которое потребляет больше углерода, чем выбрасывает, а разницу продает. Вы покупаете ее в виде «карбоновых единиц», и дальше все работает по простой схеме: вы выбросили 100 карбоновых единиц, норма для вашей отрасли промышленности — 85, значит, купив 15 карбоновых единиц, вы стали радостно зелеными. В этой идее есть еще один плюс. Так как цель климатической политики — недопущение повышения средней температуры в мире в целом, то и карбоновые единицы вы можете купить в Европе, в Австралии, где угодно. Главное, чтобы они признавались всеми сторонами.

А как же получают эти «невыброшенные» углеродные единицы или, другими словами, какие предприятия потребляют больше СО2, чем производят? Вы удивитесь — это леса, болота и водные просторы. Поглощение СО2 — это процесс фотосинтеза, без которого ни растения, ни морские водоросли не могут расти. Поэтому если у вас есть правильным образом оформленный участок лесной дубравы, который имеет паспорт поглотительной способности, то эта дубрава перестает именоваться лесом и становится фермой. Но на которой выращиваются не поросята, а карбон. И ферма так и называется — карбоновая. 

Карбоновая ферма может располагаться в любом уголке земли, главное, чтобы она была правильно оформлена и приносила наибольший доход, то есть поглощала углекислого газа по максимуму. Это зависит от состава растительности, ее возраста, региона, и в целом это вполне управляемый процесс.

Но вернемся к нашей фабрике по производству платков, что же с ней будет, если поставить ветровую установку? Работать она будет не всегда, заместить ей все потребление не получится, но курочка по зернышку клюет, и в случае выхода на IPO сам факт стремления компании к замещению энергии «зелеными» источниками инвесторы оценят. А если у вас будет целый парк ветряков и работать вы собираетесь только в ветреные дни, и вообще не будете потреблять никакие из сети, то спрос на углеродно нейтральные платки будет наверняка ошеломительным.

Фото: Yassine Khalfalli /Unsplash

Третий карбоновый периметр

Третий периметр — это те выбросы, которые возникают от использования вашей продукции. Сначала ваши пуховые платки не отличались никакими изысками, никто их не покупал, они просто лежали на складе и никак не коптили воздух дополнительными выбросами СО2. Но потом вы разработали для них новый дизайн и заказы потекли рекой. Вы целыми днями отгружаете платки логистическим компаниям, которые везут их ожидающим клиентам. Так вот: выбросы, которые производят двигатели внутреннего сгорания автомобилей транспортных компаний, которые доставляют ваши платки, — это тоже ваша ответственность.

Очень сложно определить, какая именно доля выбросов относится на ваш счет, если грузовик везет кроме двух ваших платков тонну ботинок и брокколи. Поэтому расчет третьего карбонового периметра — та еще задача. Но, так как суммарные выбросы по третьему периметру — это не менее 80%, управление подрядчиками — благодатная почва. Самим ничего делать как бы и не надо, а мир улучшается. Европейцы со своим углеродным налогом живут точно такой же логикой.

Итак, мы разобрали стратегии по достижению карбоновой нейтральности для нашей фабрики. Конечно, если мы действительно хотим заработать на декарбонизации и получить дополнительную нефинансовую выгоду, для организации этого процесса надо нанимать профессионалов, а не заниматься им самим, совершая ошибки, теряя время и, в итоге, деньги.

Но что это нам дает? Уверенность. Уверенность в том, что бизнес будет твердо стоять на ногах. Не зря климатические вопросы — столп принципов устойчивого развития. Если не учитывать необходимость снижения воздействия на окружающую среду, то рано или поздно люди перестанут покупать ваши товары, а банки давать кредиты. И все зашатается. В этом и есть главный смысл термина «устойчивость» — вы смотрите вперед и заранее исключаете риски, которые могут так или иначе оказать негативное влияние на бизнес. Поэтому новая нефть — это не люди. Новая нефть — это карбон. 

Минус такого положения в том, что, если вы хотите сохранить свой бизнес, вам надо срочно начать играть по новым правилам. А плюс в том, что, в отличие от нефти, у вас уже есть свой карбоновый источник, который может источать прибыль — нужно просто приложить усилия.

Больше текстов об экономике, бизнесе и обществе — в нашем телеграм-канале «Проект "Сноб” — Общество». Присоединяйтесь 

Вступайте в клуб «Сноб»!
Ведите блог, рассказывайте о себе, знакомьтесь с интересными людьми на сайте и мероприятиях клуба.
Читайте также
Максим Блант
Угроза оказаться на скамье подсудимых в Гаагском трибунале может привести к глобальному сокращению промышленного производства и очередному разрушительному кризису. Который будет сопровождаться товарным дефицитом, гиперинфляцией, нормированным распределением, а может и вовсе вылиться в слом доминирующей в мире социально-экономической и политической организации общества
Пиво возникло тысячи лет назад и всегда славилось своими практически неизменными рецептами, которые бережно хранят старинные пивоварни. Следование традициям могло продолжаться еще веками, если бы не быстро меняющийся мир, запросы потребителей на разнообразие и пандемия, которая перестроила все планы. О том, как трансформировались запросы, какие появились тренды и какое пиво мы будем пить в будущем, рассказывает Ораз Дурдыев, директор по правовым вопросам и корпоративным отношениям AB InBev Efes
Люди разговаривают с «Алисой», пользуются фильтрами в Instagram, компании заменяют людей роботами. Однако все это вспомогательный труд — думать сами роботы все еще не умеют. О том, есть ли у них шанс научиться, размышляет Алекс фон Розен, технический директор финтех-проекта «Первый ЦУПИС»