Как снять идеальную экранизацию: «К востоку от Эдема» с Флоренс Пью
Флоренс Пью призналась Джимми Фэллону, что Кэти Эймс — одна из самых сложных ролей в её карьере. Ещё бы: не каждый день предлагают сыграть дистиллированное зло из Книги Бытия. Зои Казан, внучка Элиа Казана, снявшего «К востоку от Эдема» в 1955-м, позвала Пью ещё в начале 2020-го, когда только садилась за адаптацию романа. Казан — великолепная сценаристка, и с актрисой она угадала. В роли самой чудовищной женщины мировой литературы Пью не боится быть некрасивой, обнажённой, злой и холодной.
Роман Стейнбека лучше читать взрослым, когда понимаешь, как важна тема свободы воли. Писатель не просто переносит Книгу Бытия в Америку конца XIX — начала XX века: он заставляет следить за тем, что выбирают герои, и думать о добре и зле. Слово «тимшел», которым заканчивается книга, стало лейтмотивом сериала: Казан слегка сместила точку зрения, но суть не тронула. Роман она впервые прочла в 15 лет. «Это одна из тех книг, что сформировали меня как личность. Она не похожа на другие мои произведения, но во многих моих работах я размышляю о семье: о том, как люди причиняют друг другу боль, любя или считая, что действуют во имя любви; о том, как ужасно, когда тебя загоняют в рамки чужих представлений о тебе, и о том, как из этих рамок вырваться», — рассказывает Казан в интервью Variety.
«К востоку от Эдема» — история двух поколений Трасков. Адам и Чарльз растут под муштрой отца, почётного ветерана войны Сайруса. Тот выделяет Адама, сына от первой жены, наложившей на себя руки. Второй сын, Чарльз, из кожи вон лезет ради капли отцовской любви — бесполезно. Судьбу сыновьям Сайрус выбирает сам: мягкого и тихого Адама отправляет в армию воевать с индейцами, а Чарльза оставляет на ферме — словно в наказание за грехи, среди которых поход в бордель и жестокость к брату. Много лет спустя братья снова живут под одной крышей, и тут к ним приползает избитая, окровавленная красавица-блондинка Кэти. Мирной жизни приходит конец.
Рассуждение о монстрах, которые рождаются у обычных людей, в романе принадлежит автору: чудовищам, пишет Стейнбек, любая нормальность кажется отвратительной — и наоборот. Сериал открывается этими словами, но произносит их Флоренс Пью, и мы сразу оказываемся в голове Кэти Эймс. Сегодня ей поставили бы диагноз «социопатия», но он появился только в 1952-м, в год публикации романа. Интересно, что, выдвинув Кэти на первый план, Казан ничего не добавила и не поправила в героине ни одной черты. Мы просто начинаем сочувствовать женщине, чья судьба в американском обществе предрешена.
Сериал в основном линеен, но время от времени заглядывает в прошлое, чтобы прояснить детали. Мы увидим, как Сайрус муштрует маленьких Адама и Чарльза, как Адам мечтает стать невидимым и отправиться куда угодно. О том же мечтает Кэти: она одержима «Алисой в Стране чудес» и сама немного похожа на Алису. Мир то и дело предлагает ей что-то съесть, чаще — выпить. И Кэти ест и пьёт, даже если приходится давиться: надо соответствовать тому, какой её видят другие. Она умеет дивно, душевно улыбаться, но, оставшись одна, снова становится холодной и неприступной. Вещью в себе. Только ничьей: когда разъярённый отец называет девочку своей собственностью, она придумывает чудовищную месть и заживо сжигает родителей в их доме.
В роли взрослого Чарльза — Майк Файст, который все съёмки проходил в ботинках на размер меньше. Кто-то из костюмеров ошибся, но актёр решил, что так даже лучше: его герой и на новую обувь не потратится. Чарльз вспыльчив, но, в отличие от Адама, способен обдумывать свои поступки. Жаль, что Стейнбек так мало рассказал о его дальнейшей судьбе: персонаж любопытный. Взрослого Адама играет будущий профессор Икс Кристофер Эбботт. Его герой вечно отрешён и оживает только рядом с Кэти. Выхаживая избитую девушку, Адам не задаёт вопросов и влюбляется в Кэти, которую сам придумал. Он не слышит, что она не хочет ни в Калифорнию, ни детей. Сегодня это назвали бы репродуктивным насилием, но тогда замужней женщине полагалось продолжать род. Тут всякий, кто читал книгу, вспомнит Гамильтонов.
Сэмюэл Гамильтон (Киаран Хиндс) изо всех сил держит марку «весёлого ирландца». У него всегда наготове байка про кого-нибудь из девяти отпрысков (самая страшная участь в книге ждёт Тома, но этого мы, к счастью, не увидим) и доброе слово для соседа. Когда Адам Траск с беременной женой приезжает в калифорнийскую долину Салинас, Сэм помогает им обжиться, вырыть колодцы и даже принимает роды. Но из его огромной семьи мы увидим только сына Уилла, самого богатого, да набожную жену Лайзу в небольшом эпизоде. Зои Казан говорит, что расставание с Гамильтонами далось ей большой кровью, но любой экранизации нужно авторское осмысление. Иначе получится сериал 1981 года, который сегодня невозможно смотреть — даже ради Джейн Сеймур в роли Кэти.
«Эдем» Зои Казан никуда не торопится: героям позволено молчать, в кадре много воздуха и пейзажей — и адского фермерского труда, который взваливает на себя Чарльз. Неудивительно, что многие, и мужчины, и женщины, страдали от депрессии: мы увидим, как она накрывает Адама после ухода жены. Но нет слова — нет болезни. Соберись, тряпка: скотину надо кормить, землю — пахать. А что радости от этого никакой — мелочи.
Нет радости и у Кэти, которая зарабатывает на свободу проституцией. Пью снимают во всех мыслимых позах, и тут секс и обнажёнка в кои-то веки оправданны: пустые глаза героини напоминают, как тяжела такая «работа». Кэти мечтает о собственном борделе — и сначала завоёвывает любовь хозяйки, Фей (восхитительная Марта Плимптон), а потом втихаря избавляется от неё и занимает место мадам.
Тем временем в Калифорнии растут её сыновья, Арон и Калеб, он же Кэл. Их воспитывает Ли — повар, которого нанял Адам, американец китайского происхождения. Ли окончил университет, он единственный по-настоящему образованный человек в романе и, признаться, самый удивительный его герой. На людях он изображает «китаёзу»: раболепно сгибается перед белыми и говорит на пиджин-инглише, птичьем языке, — как от него и ждут. Настоящий собеседник у него один, Сэм Гамильтон. В книге у них много прекрасных диалогов, в сериале, увы, мало: не хватило времени. Спасибо, что уцелела роскошная сцена, где близнецам выбирают имена.
Ли играет Хун Ли — и в каждом кадре держится с достоинством, которым наделил героя Стейнбек. Под личиной слуги Ли успевает читать книги по психологии, изучать человеческую природу и растить Арона и Кэла в любви и уважении. Пока Адам в депрессии сидит на крыльце, Ли, как заботливая мать, готовит, стирает, кормит и даже учит мальчиков. Те подрастают, и Кэл, глядя на примерного брата, задумывается о добре и зле. Он не хочет быть плохим, но чувствует, что его тянет на другую сторону. Материнские гены?
Роль Ли в сериале чуть больше, чем в книге: нам показывают, как он едет в Сан-Франциско и пытается открыть книжный магазин. В романе это пара абзацев — Ли пересказывает историю Адаму, вернувшись к нему в слуги. Здесь же мы видим, как человек, оторванный от своих, не находит места среди них. Для Чайнатауна он слишком «белый».
Наконец, «тимшел». Последнее слово романа — понятие, благодаря которому Ли обнаруживает неточность в переводе Библии. Оказывается, бог даёт человеку свободу воли: ивритское «тимшел» значит «ты можешь», а не «ты должен», как написано.
Когда Калеб, взбешённый поведением отца, рассказывает брату правду о матери, он не сразу понимает последствия своего выбора. Потом, увы, будет поздно. Сериал можно слегка пожурить за то, что истории этих братьев досталось мало места, но их отношения совсем не такие, как у Адама и Чарльза. Арон и Кэл любят друг друга, растут в достатке и любви (пусть и взятой взаймы у чужого человека), умеют друг за друга постоять. Рефлексии Кэла уделено больше времени, и понятно почему: он-то давно знает, что мать работает в чёрном-пречёрном доме (врубайте Роллингов и Paint it Black).
Рецензия журнала Time на фильм Казана называлась «Джентльмены и шлюхи». В 2026-м мы так уже не скажем: времена другие. Рубеж веков в сериале проходит незаметно, но вторые братья Траск совсем не похожи на первых: жгучей зависти нет, есть выбор. А у автора этого текста остался вопрос — сначала к книге, теперь и к сериалу. Как вышло, что весь из себя пристойный Адам живёт на ворованные деньги отца и отвергает собственных сыновей, а его «злобный» брат Чарльз всю жизнь пашет на семейной ферме как не в себя и умирает в полном одиночестве? Нет ли здесь подвоха от Стейнбека?