Люди как реки: Мамонов в фильме Павла Лунгина

Чем больше времени проходит с момента смерти Петра Николаевича Мамонова, тем ярче светится воображаемый нимб над его образом, каким он сформировался в сознании интересующихся его наследием народных масс. И тем больше потребность в объяснении — а кто такой был Мамонов? Павел Лунгин снял документальный фильм «Четыре жизни Петра Мамонова» — высказывание ожидаемое и при этом довольно информативное.

Месяца два назад мы смотрели другую документальную работу, посвящённую тому же герою, — «Мамонов. Фильм. Концерт» режиссёра Константина Смилги, где образ актёра был раскрыт в основном через работу в «Игле» у Рашида Нугманова и спектакли, а личная жизнь — через разговор с последней женой Ольгой.

Теперь пришло время фильма от Лунгина, который Мамонова прославил как актёра в «Такси-блюз», «Острове» и «Царе».

Фильм, как можно догадаться, разделён на четыре части — Бродяга, Рок-звезда, Актёр и Старец — нам рассказывают, что Пётр Мамонов был всем этим в разные периоды своей жизни, а иногда одномоментно эти ипостаси совмещал.

История Мамонова — это одна сплошная легенда, которая тем не менее отражает реальность, постоянно обрастая страшными деталями. Все знают, что по молодости Мамонов страшно пил, но, оказывается, он этого дела так и не бросил, даже когда стал подмосковным отшельником и обратился к вере. Хотя что это за отшельничество? И в девяностые, и в нулевые с ним появлялись интервью в самых модных изданиях, он регулярно играл спектакли в московских театрах, давал концерты в клубах. Его жена Ольга рассказывает о том, как он стремился к уединению — пристроил к дому внешнюю, доступную только ему лестницу, чтобы запираться на втором этаже. Но при этом множество людей рассказывают о том, как регулярно бывали у него в гостях, да и настоятель Ильинского храма в Верее вспоминает, как две бутылочки пива после Причастия превращались для Мамонова в двадцать, а то и тридцать.

Для самого Мамонова его жизнь после сорока, должно быть, действительно казалась чем-то вроде пустыннического подвига — после его 80-х так ощущалась бы любая жизнь. Лунгин через свидетелей и участников событий показывает то время колоссального биографического напряжения как апофеоз карьеры и точку слома одновременно. «Звуки Му» тогда благодаря басисту и «мозгу группы» Александру Липницкому подписали контракт с британским продюсером Брайаном Ино, что обеспечило музыкантам два турне по США и запись альбомов на лучших студиях. Это был не просто успех, это было событие, которое сравнить невозможно ни с чем ни до, ни после. И как драматично выглядит снятый на любительскую видеокамеру разговор Липницкого и Мамонова в номере американского отеля, где Мамонов говорит, что ему вообще-то никто не нужен, потому что деньги публика платит за его имя. Кажется, что это финал. Причём финал постыдный, потому что банальный — русский алкоголик подхватил звёздную болезнь.

Актёр Денис Бургазлиев, с которым Мамонов играл в спектакле «Лысый брюнет» в середине 90-х, рассказывает, что они стали придумывать следующий спектакль вместе и даже хотели взять третьим Александра Скляра, но будущий «старец» методами не просто волюнтаристскими, а практически тоталитарными перетянул всё на себя, остался один и начал с этого череду своих моноспектаклей. Бургазлиев рассказывает об этом без всякой обиды, с полным пониманием, подтверждая это воспоминаниями — из зала кричали иногда, что кроме Мамонова никого на сцене видеть не хотят.

Священник говорит, что когда Мамонов шёл по Большому Каретному после успеха фильма «Остров», окрестные старушки подходили к нему и целовали руки, а он рук не прятал и даже как-то не смущался этими нелепостями. Вот отец Иоанн Крестьянкин — настоящий православный старец — старался рук особенно не давать для поцелуев — нескромно же. А Мамонов — актёр, музыкант, пьяница — ничего, был открыт к подобострастным поцелуям.

Я думаю, приблизительно понятно, как драматургически построен фильм. Мы действительно узнаём много нового, а если не совсем нового, то видим, как сотни свидетельств собраны внутри одного произведения. И свидетельства эти в основном говорят нам о герое то, что делает его человеком малоприятным — эгоистичным, жадным, склочным, высокомерным, а главное, пьяным. На кадрах с какого-то квартирника Мамонов сидит с гитарой и пускает слюни, при этом кривляется своей челюстью, но совершенно пьяные глаза не фокусируются под полузакрытыми веками. При этом чувствуется, что он всё ещё хочет, чтобы на него смотрели, чтобы его любили, может быть, чтобы целовали руки. И если вот это наблюдаемое состояние экстраполировать на многие годы его жизни, становится страшно и очень грустно. И жалко, конечно, его жену тоже становится, но, видимо, она как-то себя в этом находила.

А мы остаёмся с вопросом — становится ли Мамонов от всего этого хуже? Любим ли мы его меньше? Перестанем ли мы слушать «52-й понедельник» в декабре и пересматривать видео с его спектаклей? Нет, не перестанем, и нет, не станем меньше любить.

Лев Толстой в романе «Воскресение» писал: «Люди как реки: вода во всех одинакая и везде одна и та же, но каждая река бывает то узкая, то быстрая, то широкая, то тихая, то чистая, то холодная, то мутная, то тёплая. Так и люди». Так и Мамонов. И фильм этот примирительный именно потому, что показывает разное. Показывает и примиряет нас и с образами любимых, и с жизнью, и с собой.