Слева: обложка книги; справа: Майя Анджелу
Слева: обложка книги; справа: Майя Анджелу Издательство: Popcorn Books

Филантропия

Писать о том, что с ближним положено делиться, когда ты обращаешься к человеку, щедрому по самой своей приро­де, — все равно что читать проповедь и без того уже чрез­ вычайно старательному церковному хору. Однако я все­-таки решила написать, потому что помню: хор время от времени необходимо приободрять и благодарить за старательность. Нужно подвигать его участников на то, чтобы они пели и дальше, причем с еще бόльшим воодушевлением.

Именно благодаря частным жертвователям ­американ­цам продолжают существовать Американское общество по борьбе с раком, Красный Крест, Армия спасения, «Гуд­ вил», Фонд борьбы с серповидноклеточной анемией, Аме­риканское еврейское общество, Национальная ассоциация содействию прогресса цветного населения и Городская лига. Далее в списке жертвователей — церковные фонды, программы синагог, члены «Мусульманских храмов», буд­дистские святилища, группы, чиновники, муниципальные и досуговые клубы. И все же самые крупные пожертвова­ния поступают от филантропов.

Слово «филантропия» составлено из двух греческих корней: «фило» — любитель чего-­то и «антро» — челове­чество. То есть филантропы — это те, кто любит человече­ство. Они возводят просторные здания, чтобы людям было где работать и играть. Они выделяют огромные суммы на поддержку организаций, которые улучшают состояние здоровья и образования общества. Они — основные покро­вители искусств.

Упоминание о филантропии вызывает улыбку, а вслед за этим возникает картина получения нежданных денег из щедрого, но безликого источника.

Существуют люди, которые хотят, чтобы их называли филантропами. Представителями филантропов зачастую становятся комитеты или делегации. Сами филантропы полностью оторваны от тех, кто получает их помощь. Я не из таких. Мне больше нравится думать, что я благо­творитель. Благотворители, по сути, говорят следующее: «Мне кажется, что у меня скопилось больше, чем мне нужно, а у тебя, похоже, меньше, чем тебе нужно. Я хо­тел бы поделиться с тобой своими излишками». Прекрас­но, если излишки эти материальны (деньги или вещи); прекрасно и в противном случае, ибо я уяснила, что бла­готворительность в форме поступков или слов может до­ставлять огромное удовольствие и способствовать исцеле­нию души.

Моя бабушка по отцовской линии — она меня вырасти­ла — оказала огромное влияние на мой взгляд на мир и на мои представления о моем в нем месте. Она была воплоще­нием человеческого достоинства. Говорила тихо, двигалась медленно, заложив руки за спину и переплетя пальцы. Я так успешно ей подражала, что соседи называли меня ее тенью. — Гляжу, сестра Хендерсон, ваша тень нынче опять с вами.

Бабушка смотрела на меня и улыбалась.

— Ваша правда. Я остановилась — и она тоже. Я по­шла — она за мной.

Когда мне исполнилось тринадцать лет, бабушка отвез­ла меня назад в Калифорнию, к маме, а сама сразу же вернулась в Арканзас. Наш дом в Калифорнии разительно от­личался от домика в Арканзасе, в котором я выросла. Мама, с ее прямыми волосами, всегда носила строгий и стильный боб. Бабушка не понимала, зачем женщины выпрямляют волосы горячим утюжком, поэтому я все детство заплетала свои кудряшки в косы. Бабушка включала радио, чтобы послушать новости, христианскую музыку, «Гэнгбастер» или «Одинокого рейнджера». Мама в Калифорнии носила помаду и румяна и слушала пластинки с блюзами и джазом, вывернув громкость на максимум. Дом ее всегда был полон людей, которые много смеялись и шумно разговаривали. Я там выглядела откровенной чужачкой. Я перемещалась в этой светской атмосфере, заложив руки за спину, заплетя волосы в тугую косу и напевая церковную мелодию.

Мама наблюдала за мной недели две. А потом устроила то, что позднее стало называться «Присядем поговорим».

Она сказала:

— Майя, ты меня осуждаешь, потому что я не похожа на твою бабушку. И это правда. Не похожа. Но я твоя мать, и я пашу как лошадь, чтобы покупать тебе качественную одежду, кормить тебя вкусной едой и обеспечивать тебе вот эту крышу над головой. Когда ты пойдешь в школу, учительница тебе улыбнется, а ты улыбнешься в ответ. Другие ученики, с которыми ты пока еще даже не знакома, тоже улыбнутся, улыбнешься и ты. Я же, в отличие от них, твоя мама. И я имею право говорить, чего от тебя хочу. Если ты в состоянии выдавить улыбку ради незнакомого человека, не пожалей ее и для меня. Обещаю, я это оценю.

Она положила ладонь мне на щеку и улыбнулась.

— Давай, малыш, улыбнись своей мамочке. Давай. Мама скорчила смешную рожу, и я против воли улыбну­лась. Она поцеловала меня в губы и заплакала.

— Я впервые увидела твою улыбку. Она очень красивая.

Мамочкина дочка­-красавица умеет улыбаться.

Меня никогда еще не называли красавицей, а еще никто на моей памяти ни разу не называл меня дочкой.

В тот день я поняла, что могу одаривать других, просто послав им улыбку. Последующие годы научили меня тому, что доброе слово, своевременная поддержка — это благие дары. Можно подвинуться и освободить место для другого. Можно сделать музыку погромче, если она ему нравится, или потише, если раздражает.

Возможно, я никогда не заслужу звания филантропа, но я люблю человечество и щедро делюсь своими богатствами. Я довольна, что могу считать себя благотворительницей.

Приобрести книгу можно по ссылке