![Аватар](/_nuxt/img/none.b96e764.png)
Рагим Джафаров: «Марк и Эзра. 2.0». Отрывок из романа
Герой романа писателя Рагима Джафарова — Марк Кауфман, хозяин лавки чудес, которая скрывается за вывеской антикварного магазина. Люди приходят сюда, чтобы осуществить мечты. Марк изучает историю последних 70 лет по подшивкам старых газет, не зная ничего о современном мире. Ему помогает сирота Эзра, который однажды должен занять место Марка в лавке. «Сноб» публикует главу из романа, вышедшего в издательстве «Альпина нон-фикшн»
![](https://0d314c86-f76b-45cc-874e-45816116a667.selcdn.net/c283945b-4b1c-4f30-ab4a-c38757215d1b.jpg)
— Почему именно газеты? — спросил Эзра. — Почему не учебник истории, например?
Марк отвлекся от чтения и посмотрел на пацана, потом на газету в своих руках.
— Прекрасный источник информации, — ответил Марк.
— Брось, это же необъективная чушь.
— Именно это и важно.
— Почему?
— Ну вот, например, статья о том, что США собираются бойкотировать Олимпиаду в СССР. Меня интересует не сам факт, а то, как его преподносят.
— И зачем тебе эта пропаганда?
— В ней отражение пропагандиста.
Звякнул колокольчик, щелкнула табличка над входом. Марк и Эзра посмотрели на надпись. Краков.
В лавку вошел ужасный старик в потертом на локтях пиджаке. Он помогал себе при ходьбе тростью и едва заметно подволакивал ногу. Эзра не мог оторвать взгляда от его изуродованного лица. Оно будто было собрано из неровно сшитых кусков. Кривое, уродливое и страшное. Губ не было вообще, отчего рот становился похож на безобразную неровную щель с торчащими оттуда зубами.
— Пан Кауфман. — Старик попытался улыбнуться, отчего ужасная щель, заменявшая ему рот, стала еще страшнее.
Марк удивленно поднял брови и всмотрелся в лицо посетителя. Тот приложил трясущуюся руку к груди.
— Я Виктор. Помните меня?
Эзра поймал себя на том, что морщится. У него зачесалось лицо, причем не что-то конкретное, например нос или щека, а будто бы все сразу.
— Новак? — предположил Марк.
— Да! — обрадовался старик. — Новак! Как поживаете, пан Кауфман?
— Никак, — равнодушно ответил Марк.
Старик почему-то хихикнул.
— Я знал, что однажды вы вернетесь! Знал! Я каждый день приходил к вашей лавке и был уверен, что рано или поздно толкну дверь и она откроется, — радовался ужасный старик, воздев палец.
— Эзра, принеси стул, — попросил Марк, косясь на мальчика. Потом спросил у Виктора: — Я не сегодня вернулся, где же ты был все это время?
— Года четыре назад я сдался, — признался старик. Он благодарно кивнул Эзре, который принес ему стул.
Парень вздрогнул, встретившись глазами с Виктором. Он только сейчас понял, что один глаз у него стеклянный.
— И как тогда ты сюда попал?
— Случайность. Один человек сказал мне о том, что вы открылись, — ответил Новак, аккуратно сев на стул и вытянув вперед правую ногу. Руки его покоились на стоящей трости. Покоились — неудачное слово, подумалось Эзре, скорее наоборот — беспокоились. Они тряслись, будто у запойного пьяницы с похмелья.
— Я даже догадываюсь, как он выглядел, — вздохнул Марк. — Зачем же ты пришел, Виктор?
— Мне нужна рама, — прямо сказал старик.
Марк подумал немного, потом вдруг спросил:
— Ты все еще рисуешь?
— Нет, конечно. — Он поднял трясущиеся руки. — Контузия.
— Значит, ты хочешь оживить старое полотно. — Марк достал из-под прилавка шкатулку и расшитый бисером кисет.
— Да.
Марк стал набивать трубку. Виктор терпеливо молчал. Эзра неловко мялся, не зная, куда себя деть.
— Паршиво выглядишь, — закурив, сказал Марк.
— Война, — пожал плечами Виктор.
— Война — это тоже паршиво.
— А вы были на войне, пан Кауфман? — с вызовом спросил Новак.
— Был, — спокойно ответил Марк. — Эзра, принеси старую раму.
Помощник удалился вглубь лавки. Настала тишина. Обычно такая пауза в разговоре вызывает неловкость. Но не сейчас. Старики сидели напротив и, ничуть не стесняясь, рассматривали друг друга.
— Вы прекрасно сохранились, пан Кауфман, — сказал наконец Виктор.
— Да. Но если тебе интересно, то чувствую я себя совсем не так здорово.
— Ну уж не хуже меня, — усмехнулся Новак.
Из-за стеллажей появился Эзра. Он тащил огромную старинную раму для картины.
— Я думал, что она меньше, — задумчиво сказал Виктор.
— Дотащишь? — спросил Марк.
— Нет. Наверное, придется прислать за ней посыльного. Вы ведь не собираетесь снова закрыться?
— В ближайшее время не планировал, — хмыкнул Марк.
Виктор с трудом встал. Снова посмотрел на раму, протянул руку, чтобы коснуться ее, но передумал.
— Я отправлю соседского мальчишку. Сколько она стоит?
— Сто пятьдесят, — ответил Марк, внимательно глядя на Виктора. — А какую картину ты хочешь оживить?
— Она называется «Девушка на качелях», — неопределенно ответил Новак.
— Да хоть мужчина на осле, — пожал плечами Кауфман. — Название мне ни о чем не говорит. Что на ней изображено?
— Девушка, в которую я был влюблен.
— Был? — уточнил Марк.
— Влюблен, — поправился Виктор.
— Ясно.
— До свидания, пан Кауфман.
— В твоем возрасте логичнее говорить «прощайте», — заметил Марк. — Можно и не дожить до следующей встречи.
— Вы всегда умели подбодрить.
Виктор положил на прилавок деньги и ушел. Марк долго смотрел ему вслед.
— Что значит оживить картину? — спросил Эзра.
— То и значит.
— Я имею в виду, как это выглядит? Например, он оживит картину с девушкой, и она выйдет из рамы? Станет настоящей?
— Наоборот. — Марк принялся вытряхивать трубку. — Это работает в другую сторону, ты можешь войти в картину.
— И что там? — округлил глаза Эзра.
— Не знаю, никто не вернулся, чтобы рассказать. Но логично предположить, что там то, что нарисовано.
— То есть Виктор встретится со своей возлюбленной?
Марк вычистил трубку, убрал ее в шкатулку. Потер шею:
— Не думаю.
— Почему? — удивился Эзра.
— У тебя есть мечта? — ответил Марк вопросом на вопрос.
— Да, — подумав, ответил Эзра.
— Представь ее хорошенько. В деталях. Представил?
— Да.
— А теперь представь, какой ты в этой мечте. Как ты выглядишь?
— Ну… — начиная догадываться, протянул Эзра.
— А теперь представь себя в этой мечте таким же склеенным по частям, как Виктор. Что-то уже не так привлекательно, да?
— Я почему-то никогда не думал о том, какой я в моих мечтах. Никогда не допускал, что к тому моменту я могу быть старым и больным. Я как бы по умолчанию такой, как сейчас, — задумчиво сказал Эзра.
— Он тоже. Причем в его случае все еще хуже. Там, в картине, — девушка, которую он нарисовал еще до контузии. То есть, наверное, еще до года. Молодая, красивая, нежная, она оборачивается и видит это чудом выжившее военное недоразумение. Это как сказать серферу, что за этой дверью рай, где идеальные волны, но пускают туда только безногих.
— Думаете, он не решится?
— Виктор — нет. Особенно учитывая, каким красивым он был когда-то. Если вернуться к аналогии с серфингом, то он был королем прибоя. Думаю, ему его уродство кажется совсем невыносимым.
— Так! — вдруг вскинулся Эзра. — Он думает, что он урод!
— И у него есть на это некоторые основания, — хмыкнул Марк. — А что?
Эзра не ответил. Он выскочил из лавки. Марк только посмотрел ему вслед. Прошло минут десять, прежде чем звякнул колокольчик и Эзра вернулся. Не один, с Виктором.
— Пойдемте! — Юноша буквально тащил старика за собой.
Тот пытался двигаться быстрее, но явно не мог. Марк с интересом наблюдал за происходящим. Эзра тащил Виктора вглубь лавки, туда, где стоял прислоненный к стене огромный прямоугольник, обтянутый тканью. Марк понял задумку, хмыкнул.
— Так, становитесь тут. — Эзра указал на место напротив зеркала. — Я сейчас.
Паренек принялся стаскивать ткань.
— Я не совсем понимаю, что я должен делать? — спросил Виктор.
— Просто смотрите! — Эзра наконец справился с тканью, она упала, открыв зеркало.
— Что… что это? — Старик завороженно смотрел на свое отражение.
— Это зеркало показывает, каким вас видят другие, — сказал Эзра.
— Он имеет в виду, что таким тебя увидит она, — уточнил подошедший Марк.
— А все не так уж плохо, пан Кауфман, — крутясь перед зеркалом, сказал Виктор. Он даже ногу перестал подволакивать.
— Ну, у меня когда-то была линейка, которая при измерении показывала такой результат, который хотел видеть ее хозяин, — усмехнулся Марк.
— Какая глупость, — нахмурившись, сказал Эзра.
— Смотря что мерить, — в один голос возразили Марк и Виктор.
— Спасибо, Эзра, — посерьезнев, сказал Виктор.
— Зеркало не продается, — заметил Марк.
— Жаль. Но все равно спасибо.
Виктор еще раз посмотрел на свое отражение и улыбнулся своей страшной улыбкой. Потом пошел к выходу. Когда дверь за ним закрылась, Марк спросил:
— Как ты понял точку отсчета зеркала?
— Ну, я долго думал о нем, когда увидел впервые. Зеркало показывает нам то, как нас видят другие. Очевидно, что это какие-то конкретные люди, потому что большинство нас никогда и не видело. Я предположил, что оно отражает взгляд тех, кто для нас важен. Я подумал, что близкие люди не видят его уродом, они ведь видят то, что за всем этим. —
Эзра указал рукой себе на лицо, подразумевая Виктора.
— Рискованное было предположение, но риск оправдался, — кивнул Марк.
— Каким же он видел себя? — задумчиво спросил Эзра.
— Никто не видит нашего уродства таким страшным, каким видим его мы, — ответил Марк. — Не хочешь довести дело до конца?
— В каком смысле? — не понял Эзра.
— Помоги ему отнести раму, заодно по Кракову прогуляешься.
Паренька не пришлось просить дважды.
Приобрести книгу можно по ссылке