Гоголь после немой сцены, два Чехова и песни обэриутов: кто вошёл в шорт-лист номинации «Театр: место действия»
Почти все спектакли театрального шорт-листа оглядываются на прошлое, но двумя разными способами. Одни спорят с пьесами, которые зритель помнит со школы, — Гоголем, Чеховым, Шекспиром. Другие собираются по уцелевшим голосам: интервью, письмам, домашней магнитофонной записи. И те и другие в итоге проверяют, что старый текст или чужая память говорит о нас сегодняшних.
Первый путь выбрал, например, Валерий Фокин. Гоголь в 1836 году смотрел первое представление «Ревизора» из зала Александринского театра, и в феврале Фокин выпустил там «Ревизора с продолжением» — свою четвёртую версию комедии и одиннадцатую в истории сцены. Поначалу всё как в позапрошлом веке: исторический занавес, плоские декорации, мундиры и кринолины. Но немой сценой спектакль не заканчивается: актёры принимаются разбирать только что сыгранное, и под ревизию попадает уже нынешний театр с его режиссёрами, критиками, чиновниками и публикой.
В шорт-листе сразу два Чехова. В МТЮЗе Пётр Шерешевский поставил «Дядю» по чеховскому тексту в версии Семёна Саксеева: смешит парадоксами, а говорит о вечно чеховском — растраченном таланте, отвергнутой любви, усталости и жизни, которая то ли промелькнула мимо, то ли приснилась. Выход из этого морока режиссёр предлагает простой: не играть в игру, где нечего выиграть. На Таганке Саша Золотовицкий в апреле показал «Три сестры. Долой уныние». Его Прозоровы ждут перемен, но сами отдают свою жизнь на откуп обстоятельствам, а к пьесе режиссёр добавил тексты современных авторов и музыку разных эпох.
Шекспира тоже разбирают на части. Постановку «Я — Гамлет. Ошибка» Татьяна Тарасова начинала в ГИТИСе с учениками Олега Кудряшова, а весной спектакль переехал на профессиональную сцену, в пространство «Внутри». Рядом с Шекспиром звучат Ян Фабр, Хайнер Мюллер, Ингмар Бергман, монологи Екатерины Златорунской и письма, которые двадцатилетние актёры сочинили за героев пьесы. Ошибка здесь — и след катастрофы, надломившей юность, и трещина в навязанной системе, сквозь которую виден собственный выбор.
