«Папин Олимпос» некому надеть. Что не так с альбомом «Интоксикация»
Альбом «Интоксикация» группы «Папин Олимпос», одного из самых популярных рок-коллективов современной России, производит тяжёлое впечатление.
Звучит на нём легенький среднетемповый альтернативный рок из нулевых. Это и не баллады, и не быстрые песни; они не гонят в пучину депрессии, но и не хотят развеселить. Все здешние тембры гитар и ударных были затёрты до дыр ещё лет двадцать назад. Местами появляются фрагменты программированного бита, но и они стали зевотной банальностью тогда же. Более-менее свежо звучит разве что воющий синтезатор: он настолько странно-неуместен, что, конечно, общим местом быть никак не может.
Нельзя сказать, что группа не старалась. В одной песне перед аутро включается что-то гудящее и электрическое, вокалист поясняет: «Это стиральная машина, чуваки». В ещё одной бэк-вокал оформлен как «уиу-уиу» сирен скорой помощи. К сожалению, таких забавных отступлений от клише очень мало. Лучшая вещь — единственная нормальная баллада «Милая». Кринжовая, с банальной и слезоточивой аранжировкой, но с хорошей мелодией, она честно старается увлечь и очаровать, а не просто симулировать жанр.
ИИнтоксикация
То же касается содержания. Сейчас остановитесь читать и загадайте, о чём будут песни на «усталом альбоме популярной рок-группы». Загадали? Теперь давайте проверять.
Песня про жизнь рокера на гастролях. Песня про жизнь рокера между гастролями. Песня про чувства рокера при перелётах между городами в туре. Песня о недосказанных словах, невысказанных чувствах и вообще ужасах некоммуникабельности. Песня о том, что стебелёк всё равно пробьётся через асфальт. Песня о том, как вокалист дописывает новый альбом и, пока идёт на студию, фиксирует, что люди, подумать только, живут свои жизни — и знать о нём не знают. Сколько вы угадали? А песню посвящённую девушке вокалиста, которая очень красива, когда злится, не забыли? Она тут есть.
«Папин Олимпос» действуют в ситуации, когда хип-хоп больше не находится в оппозиции гитарной музыке, и в пении вокалиста много обычного рэп-речитатива. Но от рэпа взята только болтливость: куплеты представляют собой монотонную версификацию неинтересной информации, а не череду панчей. Почти нет даже просто кринжовых строчек: это именно что неинтересная болтовня. В интервью группа рассказывает о том, что если на концерте в тебя летит из зала лифчик, то это (контринтуитивно) неприятное событие — ведь он почти наверняка весь провонял по́том. В песнях «Интоксикации» ни одной такой детали нет. «Я вхожу в тебя в попытке найти твоё сердце / Но в который раз спотыкаюсь о камень» ближе к концу альбома даже веселит на общем фоне: хочется больше узнать о физиологии описанных людей.
Сложно сказать, смогут ли нейросети заменить всех музыкантов, но типаж «немного страдающей от бремени славы и тягот гастролей рок-звезды» точно способны — уже прямо сейчас. Если «Папин Олимпос» сообщат, что «Интоксикацию» сгенерировали за вечер — станет только лучше: это хотя бы будет содержательным отчётом о нынешнем состоянии технологий.
Зачем вообще обсуждать такую ерунду? Мало ли плохих групп выпускает плохие альбомы? Да просто «Папин Олимпос» — не плохая группа.
Окно во двор
«Папин Олимпос» — одни из последних звёзд предковидного ренессанса русской поп-музыки. Компания волгоградских старшеклассников, которые просто выложили Вконтакте пару незаконченных песен и за год-полтора дошли до общероссийских туров и «Вечернего Урганта». Более того, «Папин Олимпос» входят в самый элитный клуб на свете: их песни – второстепенный, но наполнитель репертуара уличных музыкантов.
Хиты, главные песни группы, почти все вышли в десятые и шли плотно друг за другом. Это «Тёмно-оранжевый закат» — эмо-баллада с убойным припевом «Не плачь, прошу / Я тоже не вывожу». «Школа» — комедийный поп-панк, похожий на изложение скетча журнала «Ералаш» языком «Пошлой Молли». «Динозаврики» — философский поп-панк о тщете бытия. «Официантка» — синти-панк о влечении к женщине на семь лет старше певца (то есть примерно к 25-летней). Никто не назовет эти песни великими, но и скучными их считать невозможно: они бодрые, с прилипчивыми мелодиями и даже когда рассказывают дурацкие истории, делают это энергично. Уже на уровне пересказа песня, сочувствующая девушке в тяжёлом психологическом состоянии, выигрывает у песен о том, как устают рок-звёзды в турах. Песня о влечении к официантке даже по заявке лучше песни о камне в вагине.
Ранний, праймовый «Папин Олимпос» — одни из множества подражателей-продолжателей «Пошлой Молли»: может быть, самой влиятельной гитарной группы конца 2010-х. После первого же успеха к группе присоединился гитарист первого состава «Пошлой Молли». Но если очистить гитарную мишуру, то окажется, что это не только не панк (как поп-панком принято называть всю волну подражателей «Пошлой Молли»), но и вообще не рок, а вполне образцовый тин-поп. И вот это уже всё меняет.
Сравнительно с «Френдзоной» (группой тридцатилетних, притворяющихся зумерами) «Папин Олимпос» — верх естественности и аутентичности, а их песни — вереница поэтических и мелодических шедевров. Ладно, вроде договаривались шедеврами не называть, но контраст понятен.
В своей основе подростковый поп раннего «Папиного Олимпоса» — это дворовая песня под гитару. Их хиты не бесцельно многословны: они рассказывают истории и описывают ситуации. На первый взгляд это примерно такая же банальность, как и звук альтернативного рока нынешнего «Папиного Олимпоса», но каверы на альтернативный рок не просто так не поют в переходах. Для малоопытной группы «снять» даже посредственный звук электрической рок-группы — трудная задача. Группе, у которой есть забавные тексты и приличные мелодии, но нет инструментального мастерства, лучше не заниматься ерундой и сосредоточиться на изложении текстов под гитару. Собственно, именно в дворовой песне под гитару в конце десятых происходили грандиозные изменения.
Малый опустел
«Папин Олимпос» — это слова из песни Макса Коржа «Стилёво». Вокалист «Папиного Олимпоса» фанател по Коржу; когда он, стоя у школьной доски с расписанием, сказал подруге, что назовёт так группу, подруга спросила только «Ты что, отсталый?». Оммаж Коржу был, однако, поступком совсем не «отсталым»: именно Корж в десятые перебрал с десяток способов соединить максималистскую поп-музыку с базовой русской авторской песней под акустическую гитару.
В насмешливо-морализаторских ранних треках группы легко найти след и другой белорусской рэп-звезды — ЛСП. Олег Савченко даже сейчас, переживая упадок своего таланта, умеет маскировать родство своего сонграйтинга с песнями-историями под гитару; «Папин Олимпос» этого не скрывали и, наоборот, стремились нагрузить песни содержанием даже в ущерб здравому расчёту. Например, песня про «Официантку», кроме и так достаточного слоя с историей про столкновение с официанткой, содержала мини-рассказ о реальном волгоградском баре и его завсегдатаях. Первый же альбом группы был концептуальным и рассказывал историю альтер-эго вокалиста: парня, живущего в начале 2000-х в США. Если вы напряглись и думаете, не проморгали ли русскую группу Green Day, то расслабьтесь: верхом концептуальности альбома так и осталось, что песня с него «Тоннель, что под холмом» была, по признанию группы, «биографией члена».
Через простую и доступную подросткам музыку Коржа и ЛСП «Папин Олимпос» усвоили и массу мелких приёмов, которые сделали их нехитрую и безыскусную музыку свежей и живей. В самом начале вместо унылой ритмики старого альтернативного рока у них было нечто среднее между сыгранным вживую хип-хопом и синти-панком. Песни-истории, песни-мотивационные-речи Коржа; песни с гнусной ухмылкой сладкоголосого умника ЛСП — даже сам базовый формат песен, позаимствованный «Папиным Олимпосом», в массовом поп-панке (тем более — в тин-попе!) прежде не был представлен. Их свежесть проистекала не из самопроизвольной «искренности» неумелых подростков, какими они были, а, наоборот, была порождена случайным, но очень расчётливым окультуриванием. Ну что стоило волгоградским школьникам слушать ещё и группу «Ленинград»? А это бы весь рецепт их песен испортило. Но эффект от слушания Коржа и ЛСП прошёл — вместе с ними исчезла и «свежесть».
В моменте казалось, что суперзвёзды-новаторы Корж, ЛСП, Скриптонит и так далее — это одно, а волны подростковой ерунды, залившие Россию одновременно с ними, — другое. Сейчас очевидно, что всё, как (где-то, наверное) говорится, переплетено. Без декадентского синти-рока Ромы Англичанина не получился бы стадионный звук Макса Коржа, без Макса Коржа десятки певцов-подростков не переписали бы за пару лет весь словарь подростковой музыки России.
Если подумать, то беззубая бессильность «Интоксикации» — простое производное вакуума крутой, моментально хватающей за грудки стадионной подростковой музыки, которой средние, несамостоятельные артисты вроде «Папиного Олимпоса» могли бы вдохновляться. Без Макса Коржа, без нового Макса Коржа, эта телега как будто не может ехать. Представить себе 16-летних оболтусов, вдохновляющихся на музыку для подростков после Saluki или «Дайте Танк (!)», невозможно. Это плохая новость.
Хорошая в том, что для новой такой «волны», получается, всего-то нужен ещё один Макс Корж — и всё снова закипит и забурлит свежей музыкой, как в 2017-м. Осталось его найти.
Автор: Антон Серенков