В Словению, страну длинноклювых аистов, виноградников и древних монастырей, я попала жарким летом, находясь в состоянии хронической усталости. В палитре красок моего осложненного восприятия жизни неумолимо преобладал серый цвет, а уровень чувств и эмоций катастрофически сводился к нулю. Как тот чемодан без ручки, который и нести тяжело и бросить жалко, меня, старательно и заботливо упаковав, почти насильно впихнули в самолет, вылетавший из Москвы с конечным пунктом Любляна.
Предполагалось, что повышенное содержание в средиземноморском воздухе брома и йода, термальная и морская вода вкупе с мягким солнцем вернут мне желание радоваться жизни.
Сойдя с трапа самолета в аэропорту Любляны, я ступила на землю маленькой, размером с Московскую область, страны. Вокруг кипело лето, и маленький аэропорт усердно принимал утомленных большими городами туристов и отправлял их, обласканных морем и солнцем, назад.
Строптивая Словения, презревшая общество Югославии, оказалась окруженной со всех сторон европейской цивилизацией в лице Италии, Австрии, Венгрии и подобного ей бунтовщика – Хорватии. Это предсказуемо сказалось на ее культуре, образе жизни словенцев и, конечно, на контингенте отдыхающих, среди которых преобладали австрийцы, немцы и шумные итальянцы. Торопясь к морю, они суетились, снимая свой багаж с транспортерной ленты, лениво ползущей во временном пространстве жаркого дня.
Сосредоточив остатки рассеянного внимания на табличке со своей фамилией, я направилась навстречу представителю отеля, мигом стерев широкую улыбку с его добродушного славянского лица мрачностью своей, тоже славянской, физиономии. Ему предстояло доставить меня в курортный город Порторож, где еще в XIII веке монахи-бенедиктинцы из монастыря Св. Лаврентия лечили грязью из местных солеварен ревматизм, водянку и ожирение. Такими страшными болезнями я не страдала, однако для моей реабилитации, как и четыреста лет назад предполагалось использование все тех же грязей и солей в составе неизвестной монахам - бенедиктинцам так называемой талассотерапии.
Порторож (в переводе на русский язык «Порт роз»), удобно разлегся между Альпийскими горами и Адриатическим морем, чем снискал для себя славу самого комфортабельного курорта Словенской Ривьеры. Роз там действительно много и их запах удивительным образом смешивается в неповторимый коктейль с морским воздухом и эфирными маслами эвкалиптовых и хвойных деревьев.
С плохо скрываемой радостью сдав работникам Reception депрессивную клиентку отеля, мой временный спутник торопливо удалился, явно огорченный тем, что за полтора часа пути так и не удалось продемонстрировать свой минимальный запас русских слов.
Несколько дней мой белый махровый халат терпеливо передвигался по стеклянным переходам отеля из шакти-центра аюрведы в массажный центр Вай- Тай, ждал меня на скамейке термального бассейна и висел на крючке кабинки, молча взирая на меня поочередно обмазанную глиной, солью и тошнотворными скользкими водорослями. Чтобы высвободить мою заблудившуюся энергию «Ци» и заставить ее свободно циркулировать по невидимой сети меридиан, меня обливали горячими пряными маслами, выкручивали руки и ноги и бесцеремонно топтали ногами мое тело.
И, наконец, однажды утром, отложив в сторону свой уставший махровый халат, я вышла на балкон и вдруг неожиданно для себя за грядой отелей увидела величественные горы, снежные вершины которых сахарной глазурью плавно переходили в могучие, разделенные темными ущельями леса. В зелени садов и виноградников были разбросаны цветной леденцовой россыпью белые, терракотовые и красные домики. Золотое летнее благо отражалось от веселой черепицы крыш и томилось от запахов сосен и кустов цветущих роз. А на противоположной стороне блестело серебром море, где белоснежные яхты вперемежку с видавшими виды рыбацкими лодками, переговариваясь о чем-то, толкались у причалов.
Через полчаса, окончательно осознав, что моя потерянная «Ци» успешно водворена на место, я заходила в море по ступеням широкой лестницы, уходящей на венецианский манер прямо в воду. А в это время на пляже хулиганило солнце, запутавшееся в зеленой траве, разметавшееся по шезлонгам и разомлевшим телам, упираясь горячими лучами в верхушки полотняных зонтов.
На следующий день чтобы наверстать упущенное знакомство со страной, я бродила, как когда-то иллирийцы, кельты, римляне и византийцы по узким, густо пропитанным морским воздухом улочкам старинного города Пиран. Разместившись на самом краю узкого полуострова, далеко уходящего в море, он еще в античные времена служил маяком для проходящих мимо кораблей. За добычу соли для Венеции маленький город был обласкан ее дожами и постепенно приобрел в своем внешнем облике особый итальянский шарм, заметный в архитектуре близко притиснутых к морю домов и нависшего над главной площадью собора.
Заблудиться в Пиране невозможно, потому что куда ни повернешь, все равно выйдешь к гавани с рыбацкими лодками и к набережной с рыбными ресторанами, которые считаются здесь лучшими на всем словенском побережье. Убедившись в этом и прочувствовав на вкус рыбную рапсодию с белым вином, я заторопилась к старому маяку на самом краю полуострова, где волны беспокойного моря с упорством безумных разбиваются о каменную гряду неподвижных валунов.
Мое путешествие по Словенской Ривьере оказалось не таким уж длительным, но эта маленькая страна, обозначенная на карте мира всего лишь в 1991 году, вернула мне палитру всех существующих красок и чувств.
За короткое время от меня не ускользнула неподдельная приветливость местных жителей, которые, настрадавшись за свою долгую унизительную зависимость, радуются вожделенной свободе, звенящей в их взглядах, движениях, речах и в самом воздухе. Несмотря на свои размеры, эта страна имеет свою многовековую историю, свои замки и древние крепости. И тот, кто окажется там, непременно заметит раскинувшиеся между Альпийскими горами и Адриатическим морем цветные поля, колокольни барочных церквей, сельские дома с геранью на окнах и гнездами аистов на крышах.