Екатерина Затуливетер

Особо секретным объектом оказался Информационный центр ООН в Москве

Недавно я подала на United Nations Young Professional Programme – одну из малочисленных дверей в ООН. Каждый год выбирают около 40 стран-членов ООН, граждане которых, не достигшие 32 лет могут подать на работу в ООН, на низшие ступени P1 и P2. Ежегодно на эту программу подают от 35 000 до 51 000 человек. На следующий отбор – письменный экзамен – допускаются не больше 40 человек из каждой страны. То есть максимум 1600. Но по факту меньше, так как в странах типа Сент-Люсии (граждане которой в этом году тоже подают на эту программу) с населением 160 000 человек просто не найдется 40 человек, желающих работать в ООН. А значит, к экзамену допустят всех, кто подал документы. Из этих 1600, экзамен сдадут около 100 человек, которых позовут на собеседование. Его пройдут от 20 до 40 человек, которые попадают во внутреннюю базу ООН. Из нее разные структуры ООН набирают себе людей. Если за 2 года в этой базе на тебя никто не обратил внимания, то тебя из этой базы удаляют. Такая вот история, но сейчас я не об этом.
0

Почему России не нужно брать пример с Британии

Вчера узнала, что нашим девочкам из Pussy Riot не дают достаточно времени для ознакомления с материалами суда. И тут же вспомнилась Британия, где пытаются узаконить запрет на ознакомление подсудимых и их адвокатов с обвинениями. Этот законопроект, когда будет принят (именно когда, а не если), позволит судье или министру в британском суде заявить: «А теперь мы прослушаем обвинения против Вас, подсудимый, которые ни Вам ни Вашим адвокатам знать не положено, поэтому попросим Вас и публику удалиться». Этот документ с насмешливым названием «Justice and Security Bill (Законопроект о справедливости и безопасности)» уже успешно прошел два чтения в Палате Лордов, и нет никаких сомнений, что и через Палату Общин он пройдет так же гладко и беспрепятственно, благодаря заинтересованности в нем консервативной партии. 
2

О моей неопубликованной книге

Вчера мой литературный агент принес мне очень печальные известия. Все британские издательства, которые как казалось были очень заинтересованы в опубликовании моей книги, решили риск на себя не брать. Одни сказали, что рассказать ничего интересного я не могу, так как к их разочарованию оказалась не-шпионкой. Другие пояснили, что хоть история и интересная, но достаточного количества читателей, которое окупит вложения в книгу, не будет. А третьи вообще сказали, что книга о культурных различиях между русскими и британцами, написаная мной, будет куда более интересней... Книгу начала я писать еще в декабре 2010, сразу как меня выпустили из депортационного центра. Поначалу не ложилась спать без блокнота с ручкой. Так как именно в полусне находили воспоминания, которые записывать надо было сразу, утром я бы уже ничего не вспомнила. После пары месяцев такого ночевания с блокнотом и ручкой, я решилась перепечатать все на компьютер. К удивлению текста оказалось много и на простое клацанье по клавишам ушло несколько дней. Но конечно времена психологически были очень тяжелые, поэтому зачастую месяцами вообще дело не двигалось, я иногда навещала муза и за ночь писалась целая глава. Лучшая подруга читала главы по мере их написания и тут же спрашивала «А что дальше-то было? Пиши быстрее!» Это очень воодушевляло. Согласна ли я с мнением издателей? Они конечно знают лучше, НО! Я естественно рассказать как работают спец службы не могу, да и рада этому. Увидев своими глазами жалких английских разведчиков МИ5, понимала, что лучше - официанткой в кафе. И зарплата повыше и об окружающем мире узнаешь побольше. Но рассказать я могу в деталях как эти жалкие разведчики проводят допросы, на чем делают акценты. Я также могу рассказать про британские депортационные центры. Опыт, который возможно ужасает всех очень сильно, для меня он был самым хорошим за последние полтора года (с момента начала допросом и до победы в суде). Я понимаю, что об этих двух темам может поведать и кто-то еще, а вот о суде, через который я прошла, больше возможно не расскажет никто и никогда. А суд этот очень интересный. Аналог этой Специальной Комиссии по Иммиграционным Аппеляциям есть только в Канаде. Работает этот суд не так, как любой другой суд и понять, что же происходит внутри можно только пропустив все его процессы через себя. Только в этом суде судья не имеет окончательного слова в отдельных вопросах, МВД Великобритании зачастую воспринимает решения судьи как совещательные, а не окончательные и это напрямую записано в законах об этом суде. Только в этом суде бывший глава МИ5 может быть одним из судей, хотя МИ5 одна из сторон процесса. А не расскажет больше никто про этот суд, потому что все остальные подсудимые в истории этой Комиссии обвинялись в терроризме. Даже если тебя оправдали, после таких обвинений ты предпочтешь остаться анонимом. У меня такой привелегии не было. Газеты писали о моем аресте и была я первой женщиной за историю этого суда, так что никакая анонимность мне бы не помогла. Сколько людей купят книгу? Тут я не специалист и просто не знаю. Но раз газеты так долго и упорно писали о моей истории, в том числе на первой полосе, значит они считали, что интерес будет. Ну а заявление про книгу о русско-британских культурных различиях я вообще всерьез не воспринимаю. Я не думаю, что огромному количеству людей будет эта тема интересна, и даже если и будет, есть люди, которые смогут написать об этом намного лучше меня. Я не понимаю, в чем особенность того, что на эту тему напишу именно я? Ну пожила 5 лет в Англии, да таких как я огромное количество! Получив такие грустные новости, я очень расстроилась. И финансковая ситуация моя очень сложная, очень помог бы аванс, но самое главное, хотелось рассказать, что на самом деле произошло. Клевета в прессе просто душит. Я отказась от эксклюзивного интервью за £15,000, именно потому что поняла, что интервью мне не даст возможность рассказать все как было. Вопросы в нем исключительно будут подниматься такие, которые интересуют журналистов, и редактор подрежет как захочет. Мне очень нравится читать книги про людей. Не fiction, а настоящие истории из жизни окружающих нас людей. Но оказалось, то, через что прошла я, не заслуживает особого внимания, и это конечно очень обидно. Для чего тогда я сражалась? Чтобы английская пресса сказала «Суд просто доказательств не нашел, это же еще ничего не значит»? Чтобы российская пресса сказала «Да она просто в Россию возвращаться не хочет, вот и упирается»?
10