Лизавета Лелькова

Лизавета Лелькова:  Фабрики этики

Череда трагедий на фабричных предприятиях в Бангладеш — в частности ноябрьский пожар, из-за которого погибли 112 рабочих, и апрельское обрушение восьмиэтажного швейного комплекса, в руинах которого погибли 1,129 человек, — в очередной раз привела к мировым дискуссиям не столько о моде, сколько о морали ее непосредственного создания. Если бы вопросы здравого контроля за человеческим фабричным трудом в XXI веке решались своевременно и по существу, то не осталось бы места протестным демонстрациям в защиту женщин, дни напролет шьющих несчетную продукцию масс-маркета за мизерные деньги (например, зарплата бангладешского рабочего швейной фабрики самая низкая в Азии, эквивалентна 38 долларам в месяц), гуманисты Radiohead не выпускали бы при участии MTV саднящие видео, да и, пожалуй, можно было бы избежать самих масштабных происшествий, уравнивающих цену человеческой жизни с ценой на новые джинсы.  
0

Лизавета Лелькова:  Па-де-де haute couture

В России, где балет уже стал национальной визитной карточкой, развитие сценического костюма начала прошлого века было связано по большей части с художественным объединением «Мир искусства». Один из его идеологов —  Сергей Дягилев сделал Россию ориентиром для мировых балетных школ, переосмыслив как саму балетную технику, так и оформление. За последнее отвечали Александр Бенуа, Николай Рерих, Борис Анисфельд, Константин Коровин, Александр Головин и, конечно же, Леон Бакст, который создал выдающиеся костюмы к «Клеопатре» (1909), «Шахерезаде» и «Карнавалу» (1910), «Нарциссу» (1911), «Дафнису и Хлое» (1912). В те годы русский классический балет опирался на изобразительное искусство, на визуальные составляющие постановки. Оттого балетные наряды были выразительными и образными, и костюм сам по себе становился центром всего представления. Такое отношение казалось закономерным, так как участники объединения в первую очередь были живописцами или графиками.
0