Екатерина Мень

Когда школа - это чудо

 Мой сын аутист. Мой сын глубокий аутист. В нашей стране глубокий аутист – это такой человек, которого нет. Но поскольку мы в своем общественном развитии преодолели уже уровень, в котором больных детей топят в тазу, то физически такой человек как бы есть. А раз он физически есть, то его надо бы куда-то приложить и присоседить. Его можно запихнуть на полку, где у общества хранятся шизофреники. Плохо хранятся, немножечко по-освенцимски хранятся, но все-таки, есть такая полочка. Если туда не упихивается, то можно вставить его в гнездо со странным названием «умственно-отсталый», прогнав через тест Векслера, в котором любой аутист не отличится интеллектом. Можно аутиста просто записать в девиации, обременив виной родителей за дурное воспитание и за то, что с неправильного конца его мать давала ему грудь в младенчестве. Куда-нибудь приписать, лишь бы, не дай Бог, не вылезал своей экстравагантностью и своими слишком особенными потребностями. Потому что тогда – труба! Тогда весь гордый и великий отечественный коррекционный цех вынужден будет пойти и переучиваться. Кому это надо?
0