Сегодня начну с личного, а искусством закончу.
Я играю определенное количество ролей. Я — мама, жена, дочь. Я — искусствовед, я учу людей искусству. И еще предприниматель, руководитель, человек, который всегда должен знать правильные ответы и принимать важные решения. Должен нести ответственность.
И вот этой ответственности стало тааак много, что наступило выгорание. Практически во всех своих ролях я во взрослой позиции. Я не могу позволить себе быть ребенком.
Но недавно у меня появилась отдушина. По вечерам, после того как уложила детей и до того, как идти спать (там еще помолиться, почитать Библию, пообщаться с мужем), у меня есть минут двадцать. В это время я сижу и вышиваю рыжего кота. Крестиком. И ощущаю, что я маленькая девочка, внутри нет никакой бетонной плиты из «надо», я все отпускаю.
С девяносто первого года я не брала в руки иголку. Тогда умерла моя прабабушка, которая жила с нами и с которой мы вышивали вместе. И вот я начала снова.
Удивительное. То, что отдушина работает, подтверждают мои «умные» часы. Я наблюдала две недели за динамикой и вот, что обнаружила: если я вышиваю — у меня рекавери зеленый. То есть я успеваю восстановиться за ночь, внутренние батарейки заряжаются. Если не вышиваю — рекавери желтый, не достигаю нужного уровня. Берите на заметку.
Удивительное два. Я не сразу заметила, но мой островок спокойствия разместился у определенной работы. «Без названия» раннего Якова Хомича, 2021 год. И эта вещь тоже пришла ко мне сама, точнее — мне ее подарили.
Я очень люблю наивное искусство. Потому что у художников этого направления нет желания понравиться. Они очень искренние. Взрослый художник, когда пишет вот таким образом, — он же делает выбор: вернуться в детство.
Видя эту работу Хомича, мой внутренний искусствовед, конечно, тут же активизируется и начинает проводить параллели. Сначала с Матиссом — тот же колорит, плоскостность, намек на орнаментальность. Потом... Видите, там, в уголке, аппликацию с десяткой? Это отсылка к коллажам раннего кубизма.
Но! На самом деле все эти упражнения здесь не особенно важны, потому что в наивном искусстве нет попытки сконструировать какую-то сложную концепцию. Как и нет попытки показать мастерство, или провести диалог с временем, в котором живешь.
Тут важно чувство радости. Просто радости. И это важный ингредиент, которым я стараюсь наполнять свою коллекцию.
Когда я смотрю на эту вещь — с этой икрой, с этим оленем, с этой дурашливостью, — я превращаюсь в ребенка. Хомич впустил меня в комнату, где я могу просто быть. Где никто не ждет, что я скажу правильное слово, дам верную оценку, приму судьбоносное решение. Где от меня требуется только одно: сидеть и смотреть. А иногда и не смотреть, а просто быть рядом и вышивать рыжего кота.
И когда искусство дает тебе это — возвращает тебя к самой себе настоящей, без ролей и масок, — оно делает нечто большее, чем просто украшает стену. Оно лечит.