Производство педофилов

Мария Эйсмонт о том, как специфика отечественной правоохранительной и судебной системы позволяет использовать обвинение в педофилии в личных целях, отправляя неверных мужей и конкурентов в тюрьму

Участники дискуссии: Айрат Бикташев
Фото: Константин Чалабов/РИА Новости
Фото: Константин Чалабов/РИА Новости
+T -
Поделиться:

В начало >>

Судебное заседание было закрытым. Все друзья Дениса и их родители выступали свидетелями защиты, а жена Горбачева даже заявила судье, что хоть сейчас готова доверить Денису собственных детей. В кулуарах Татьяна и ее родители отказывались общаться с прессой. Те, кто наблюдал ее в суде, замечали, как тихо она говорила и как часто смотрела в пол. В прениях три адвоката Дениса — двое из Екатеринбурга и один из Москвы — последовательно доказывали явную несостоятельность обвинения и очевидную заинтересованность семьи бывшей жены в оговоре. Как-то раз Денисова привезли в суд в маловменяемом состоянии: он требовал под протокол вызвать скорую и жаловался, что его двое суток держали связанным и кололи неизвестными препаратами. Врачи скорой не смогли определить природу препаратов.

«Инкриминируемые мне действия я не мог и не могу совершить, и до предъявления мне обвинения не знал, что такие действия бывают» — так Денисов начал свое последнее слово, текст которого написал от руки. Заключение доктора психологических наук Людмилы Баранской, утверждавшей, что детьми манипулировали, а сами они в силу возраста не могли помнить такие подробности, к делу так и не приобщили. Судья Людмила Олькова зачитала приговор: 8 лет строгого режима.

Наказание по части 3 статьи 135 в случае, если потерпевшие заведомо не достигли 12-летнего возраста, предусматривает от 12 до 20 лет тюрьмы. Восемь лет — это «ниже низшего предела». Согласно статье 64 УК такое применяется «при наличии исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, ролью виновного, его поведением во время или после совершения преступления». На практике же часто «ниже низшего предела» дают тогда, когда оправдать не позволяет система, а дать по полной — совесть.

Где-то через месяц после приговора мы обсуждали дело Денисова с уполномоченной по правам человека в Свердловской области Татьяной Мерзляковой. Она давно знакома со всеми документами и даже лично просила прокурора помочь приобщить заключение психолога Баранской к делу. Она призналась, что была очень расстроена, услышав про приговор: она ожидала, что будет оправдание. «У меня нет сомнений в его невиновности», — говорила Мерзлякова.

***

За год до того, как Татьяна Денисова напишет заявление о преступлении, мы познакомились с Екатериной Шумякиной — бывшим опером убойного отдела, только что оставившей любимую работу в правоохранительных органах. На вопрос, почему она ушла, она рассказала историю одного «педофильского» дела, которое началось еще в 2008 году, но до 2010-го, на который приходится первый всплеск антипедофильской кампании, было дважды закрыто за отсутствием события преступления.

 В начале февраля 2007 года гражданка Наталья Максакова принесла в милицию заявление на своего близкого знакомого Армена Багдасаряна и обвинила его в изнасиловании своей малолетней дочери от первого брака. На допросе девочка рассказывала ужасные подробности того, что с ней делал «дядя Армен» (то, что она рассказывала, можно квалифицировать как изнасилование в извращенной форме — опущу грязные детали из имеющегося в моем распоряжении протокола допроса), правда потом, отвечая на другие вопросы, рассказывала, какой он хороший и что она его совсем не боится. Странные показания ребенка, сбивчивые показания ее матери и, напротив, последовательные и непротиворечивые показания самого подозреваемого вызвали некоторые сомнения у следователей. Когда же они увидели результаты экспертизы, сомнения отпали: по заключению медиков, девочка была девственна, а строение ее внутренних органов исключало всякое внедрение туда какого-либо предмета.

Фото предоставлено автором
Фото предоставлено автором

В пользу предпринимателя говорило и то, что за него билась его первая жена — Надежда Белоусова, к тому времени счастливо живущая вторым браком и воспитывающая малолетнюю дочь. С Багдасаряном они до последнего времени проживали в одной квартире, где помимо Армена, Надежды, ее второго мужа и ребенка жила ее сестра. Именно в этой квартире, по словам потерпевшей, происходили акты насилия, хотя ее обитатели не могли вспомнить случая, чтобы в квартире долго никого не было. Ни один из соседей не сказал о подследственном дурного слова, да и никто не смог припомнить, чтобы он когда-то водил в квартиру чужих детей.

На Петровке, 38, и обвиняемому, и матери потерпевшей провели исследование на полиграфе. Результаты показали, что Багдасарян отвечал на вопросы правдиво, Максакова же, напротив, всячески противодействовала исследованию, а при ответах на вопросы о мотивах подачи заявления («Месть?» «Хотела заставить жениться на ней?») были получены высокие реакции.

Нашелся и еще один свидетель — мужчина, познакомившийся с Максаковой как раз в разгар скандала с Багдасаряном. Он рассказал следователям, что решил было поухаживать за Натальей, но прекратил с ней всякое общение после ее хвастливого признания, что она создала хозяину фотосалона «такие проблемы, что он дорого за это заплатит, а может быть, его еще и посадят» и что «так она поступает со всеми мужчинами, которые ее бросают».

В рапорте по делу оперуполномоченный Екатерина Гаврилова написала: «На основании проведенной оперативной работы полагаю, что Багдасарян не причастен к инкриминируемому преступному деянию». Следователь в очередной раз закрыл дело, а начальник управления внутренних дел Юго-Западного административного округа генерал-майор Андрей Пучков подписал приказ, которым «за образцовое исполнение служебных обязанностей, умелые действия и высокий профессионализм» в расследовании дела Багдасаряна, позволившие следствию «вынести законное и обоснованное решение», Екатерина Гаврилова получила поощрение и премию в 3500 рублей.

Дело Багдасаряна ушло в архив — как тогда казалось, навсегда: ни мать, ни бабушка «потерпевшей» не проявили никакого желания обжаловать постановление о закрытии дела, не пошли жаловаться ни в прокуратуру, ни вышестоящему милицейскому начальству, ни прессе. Но неожиданно по распоряжению сверху «в связи с антипедофильской кампанией» дело вернули на доследование. Это было в августе 2010-го, в том же месяце началось следствие по самому знаменитому «педофильскому» делу — Владимира Макарова. Совпадение по времени — не единственное: в обоих делах странным образом присутствуют одни и те же эксперты, чьи показания ложатся в основу обвинения: полиграфолог Игорь Нестеренко и психологи из центра ОЗОН (в деле Макарова была Лейла Соколова, в деле Багдасаряна — Анна Соловьева, обе они, согласно сайту организации, занимались направлением «Взаимодействие со 2 отделением УУР ГУВД по г. Москве и Отделом криминалистики Управления СКП по г. Москве»).

Еще одним свидетелем, чьи показания суд счел допустимыми и доказывающими вину подсудимого, была гадалка: женщина, охарактеризовавшая свою деятельность суду как «занимается ясновидением, целительной молитвой, восточной медициной и лечением травами», показала, что «заглянула вглубь этого человека (Багдасаряна) и увидела, что это закомплексованный, грубый, нервный человек».

Багдасарян получил 10 лет строгого режима и сидит до сих пор. Последний раз я слышала о нем полтора года назад от его первой жены, которая все это время его морально поддерживала. Она показывала мне отказ ФСИН выпустить его досрочно на основании того, что опухоль гипофиза, которая растет в голове у перенесшего два инсульта осужденного и входит в перечень болезней, дающих право на освобождение, пока не достигла стадии, на которой положено выпускать.

Дело Владимира Макарова стало хрестоматийным: о нем теперь рассказывают на лекциях и семинарах в юридической академии как о примере незаконного и необоснованного уголовного преследования, а известный юрист, профессор юридического факультета НИУ ВШЭ в Санкт-Петербурге Алексей Эксархопуло издал книгу «Дело, которого не должно было быть. Криминалистический анализ», в которой говорит об использовании следствием и судом недостоверных доказательств и ошибочности принятия многих решений по делу. Макаров отсидел «до звонка».

Тогда же, в 2010-м, в Барнауле по заявлению бывшей супруги был арестован Александр Сайберт. Все началось с конфликта, жена пошла в полицию писать на него заявление о побоях, но на следующий день передумала и обвинила в сексуальном насилии по отношении к ней и их общему пятилетнему сыну. Уже будучи в СИЗО, Сайберт встретил там участкового, который узнал его, поскольку присутствовал во время визита бывшей супруги и помнит, откуда взялось новое обвинение. Но только через два года, в 2012-м, уже из колонии бывший участковый написал от руки и отправил показания с рассказом о том, как все было. Тогда еще у него были доверительные, как он пишет, отношения со следователем Курбановым, «[который] рассказал мне, что заявленных в сводке деяний Сайберт не совершал, а просто он и его коллега, находясь на дежурстве, приняли заявление от женщины о скандале и побоях… в ходе беседы им стало известно, что женщина испытывает сильную неприязнь к бывшему мужу, и при ссоре присутствовал несовершеннолетний ребенок». Тогда следователи «решили воспользоваться ситуацией, и проконсультировавшись с кем-то из руководства отдела, убедили заявительницу написать заявление на изнасилование… поскольку преступления по ст. 131, 132 регулярно должны быть раскрываемы, а ввиду отсутствия таковых с необходимой периодичностью, как выражается сам Курбанов, приходится проявлять оперативную смекалку». «На мой вопрос о том, что в подобном случае версия следствия не будет подтверждена экспертизами, — продолжает бывший участковый, — Курбанов ответил, что по сложившейся практике в суде будет достаточно устных показаний потерпевшей и косвенных свидетелей из числа ее близкого окружения».

Осужденный к 14 годам лишения свободы Александр Сайберт выйдет в 2024 году. Об УДО «педофилам» нечего и мечтать.

Назад

Перейти странице
Комментировать Всего 1 комментарий

Вопрос осуждения по "педофильным" статьям лишь частный случай работы всей правоохранительной системы. "Для галочки" могут закатать кого угодно, кто под руку подвернется. А уж если есть "заказ" от серьезных людей, то можно сразу идти "с повинной".