Анастасия Травкина /

Себастио Сальгадо: Чтобы быть фотографом, нужна причина

18 февраля в Москве открывается выставка работ одного из самых известных документальных фотографов Себастио Сальгадо «Генезис». Сальгадо посвятил последние 30 лет своей жизни исследованию проблем, которые стоят перед человечеством: неравное распределение ресурсов, бедность, тяжкий труд, голод. Для своей последней серии Сальгадо восемь лет путешествовал по планете, исследуя нетронутые цивилизацией сообщества, чтобы привлечь внимание к проблеме сохранения первозданных земель. Джунгли Индонезии, пустыня Калахари, Галапагосские острова, Мадагаскар, Аляска, Антарктида, Ямал, Камчатка и острова Врангеля — всего 32 локации и тысячи снимков, из которых для выставки отобрано 245. «Сноб» поговорил с Сальгадо об истинном богатстве, роли прогресса и жизни вокруг фотографии

Фото: Александр Недорез
Фото: Александр Недорез
+T -
Поделиться:

СЧто в вашем путешествии по России произвело на вас самое большое впечатление, а что не понравилось?

Россия такая огромная! Когда летишь над Сибирью, в окно часами видишь сплошь дикие земли. Удивительно, сколько мест здесь сохранили первозданный вид. Например, Камчатка — одно из самых красивых и защищенных мест Земли. В советские времена это был военный рубеж, поэтому никому нельзя было туда ездить без специального разрешения. Там было несколько воздушных и морских баз и ракеты, нацеленные на Америку. Но 98% Камчатки — абсолютно нетронутые земли. В России, наверное, находится наибольшая площадь нетронутых цивилизацией земель в мире.

И вот мы путешествовали по Сибири от одного шахтерского города до другого. В глаза бросались ветхие некачественные и дешевые постройки. Это некрасиво. При этом самих русских я очень люблю, хотя и не говорю по-русски. Между бразильцами и русскими нет того напряжения, какое есть, например, с европейцами из-за войн и политики: мы — два совершенно разных мира. Мы не боимся друг друга, поэтому у нас очень прямые и честные отношения. Мне нравится местная еда. А еще подростки, хотя кто-то говорит, что они здесь чересчур жесткие. Что тут действительно жесткое, так это зима, особенно когда ты из солнечной Бразилии и идешь через снега Сибири с нанайцами.

СНазвание вашей выставки и книги «Генезис», связана ли она с книгой Бытия?

Знаете, мы живем в городах совсем недавно. Еще 200 лет назад человек жил вне городов, а ведь нашему виду, возможно, сотни тысяч лет. Человек всегда жил в природе среди других видов животных. Мы — только один из сотен видов живых существ на Земле: животных, минералов, растений, которые такие же живые и обладают разумом, как мы. Идти к природе — значит идти к себе самому. Живя среди природы, я был одним из видов существ на планете, и это были самые счастливые моменты моей жизни. Рай — это не Швеция и не парижская Ривьера, я видел его своими глазами в амазонском лесу. Там люди живут очень счастливо и расслабленно, их соединяют отношения настоящего гуманизма, там не существует насилия. Это и есть рай.

СВы считаете, что прогресс не приносит человечеству добра?

Ваш телефон, мой телефон — это результат потрясающего технического прогресса. Но это изобретение изолирует человека от человека, потому что можно сидеть весь день в телефоне и не общаться ни с кем. В Японии есть семьи, где дети больше не общаются с родителями из-за гаджетов. Что такое прогресс для человека: эволюция техники или развитие отношений между людьми? Часто бедность и богатство страны приравниваются к ее несчастью или счастью, качество жизни исчисляется по количеству денег, гаджетов и машин. Я видел бедные с материальной точки зрения сообщества, но они были богаты отношениями, качеством жизни, и в них не было болезней сердца. Я видел самые богатые сообщества там, где царила материальная бедность. Истинное богатство — это отношения людей.

СКак работа повлияла на вашу жизнь?

Меня называли фотографом-экономистом (потому что это первое мое образование), фоторепортером, журналистом, обеспокоенным фотографом и фотоантропологом. Но фотография — это просто мой способ жить. У меня есть семья. Вот моя жена Лелия, она следит за всем на выставке, от цвета стен до порядка развешивания картин, она создает дизайн моих фотокниг и ездит со мной во многие экспедиции: на Камчатку, на вулканы, в Амазонию и Антарктику. У нас двое сыновей. Один сын стал режиссером и тоже ездит по миру. У второго нашего сына синдром Дауна, и он тоже часто ездит со мной и помогает снимать. Видите, мы кое-что построили вокруг фотографии. Это что-то и есть наша жизнь.

СА может фотография изменить мир?

Фотография сама по себе не может изменить ничего. Она только часть механизма информирования. Но в связке со СМИ и заинтересованными международными организациями фотография становится мощным инструментом. Но одна она — ничто, просто картинка. Мы должны быть частью гуманитарной системы: тогда фотография становится зеркалом, перед которым стоит общество.

СПоставили ли вы уже перед собой новую цель в фотографии?

Нет никакой цели: я фотографирую потому, что мне это нравится. Это моя жизнь. Я буду снова работать в Амазонии после окончания «Генезиса», на будущей неделе я лечу читать лекции в калифорнийских университетах, а потом отправлюсь туда. Надеюсь, однажды у меня будет достаточно картинок из Амазонии, чтобы опубликовать книгу. Фотография не имеет внешней цели: проекты рождаются один внутри другого незаметно для тебя самого. Проект занимает несколько лет, и если интерес к нему не пришел из самых твоих глубин, то ты не протянешь долго.

СЧто позволяет вам заходить так далеко в своих исследованиях? Нужно обладать какими-то особенными качествами для этого?

Это в первую очередь не качества: у тебя должна быть причина. Тебе нужна причина, чтобы уезжать так надолго, чтобы уважать чужое сообщество, чтобы адаптироваться под него. Я снимал «Генезис» 8 лет и проводил в каждом месте в среднем месяца два. Мало кто может так жить долгое время: чтобы осилить такую работу, ты должен полностью идентифицировать себя с ней. В 80-е я делал проект «Рабочие». Я был экономистом и знал, что мы переживаем период изменений в отношениях главного производителя труда и денег — рабочего — и его средств производства: человек переходит от непосредственного труда к обслуживанию труда машин. Я понимал, что миллионы рабочих по всему миру будут вынуждены поменять свой образ жизни и понимание работы, и мне хотелось сделать портрет этой уходящей натуры до того, как все изменится. Я был левак, для меня рабочий был одним из самых важных людей в обществе, я жил им. Вот какого рода мотивацию я имею в виду. Конечно, я просто люблю фотографию — это мой язык. Но в ней должен быть смысл — так я всегда говорю своим студентам. Превратите фотографию в мощный инструмент, который поможет вам занять позицию в нашем обществе. Тогда фотография станет вашим языком, вашим искусством и вашей идеологией.

СЧто бы вы, в таком случае, посоветовали молодым фотографам?

Мы с Лелией преподаем молодым фотографам в Японии и говорим им: в тот момент, когда вы поняли, что вы настоящий фотограф, — притормозите. Идите в университет, изучите социологию, антропологию, экономику и геополитику, чтобы познакомиться с обществом, в котором вы живете, и исследовать поведение вашего вида. Тогда в вашей фотографии будет смысл.С

Приглашаем участников проекта на фотовыставку Себастио Сальгадо.