/ Вашингтон

Николай Злобин. Россия — Украина — Грузия: ничего личного, еще меньше общего

Новому украинскому президенту очень нужно найти в России экономического партнера. Но это не совсем то, что нужно России от нового украинского президента. Грузия при этом продолжает оставаться недосягаемой для влияния изнутри

Иллюстрация: AFP/EastNews
Иллюстрация: AFP/EastNews
+T -
Поделиться:

В Москве только что побывали два политика постсоветского пространства, которые находятся ныне в прямо противоположных фазах своих карьер. Бывший непримиримый оппозиционер, ставший недавно президентом Виктор Янукович и бывший председатель парламента Грузии, исполнявшая зимой 2007-2008 года обязанности президента, но ставшая недавно непримиримым оппозиционером Нино Бурджанадзе. Символично, что они одновременно оказались в Москве. Янукович говорил с Дмитрием Медведевым и Владимиром Путиным. Бурджанадзе кроме Бориса Грызлова встретилась с премьер-министром России. Янукович прибыл решать проблемы сотрудничества между Россией и нынешним руководством Украины, убеждая Москву забыть про оппозицию в лице Тимошенко.

Бурджанадзе имела прямо противоположную цель: убедить российское руководство в том, что только смена нынешнего руководства Грузии во главе с ней и ее сторонниками может заложить основу улучшения отношений между двумя странами.

У Януковича в руках сегодня законная президентская власть, у Бурджанадзе есть только стремление к президентской власти.

Главное, что требуется от российских лидеров в такой ситуации, — держаться на позициях своих национальных интересов, не дать втянуть себя во внутренние разборки в соседних государствах, не оказаться стороной, которую используют в чужих интересах, понимать, что им от украинского президента и грузинской оппозиции нужно сегодня намного меньше, чем тем от них. Москве важно не только ясно понимать реальные российские интересы, но и видеть мотивацию собеседников. Проблемы, скорее, с первым. Мотивация гостей более очевидна.

Янукович будет формировать в ближайшие месяцы свою президентскую линию. Он уже съездил в Брюссель, где заручился максимально возможной в нынешней ситуации политической поддержкой ЕС и подтвердил европейский выбор Украины, которой был основой внешней политики его предшественника. Ему срочно надо заниматься экономикой страны, находящейся в катастрофическом состоянии. Для этого, в первую очередь, нужна Россия, ее деньги и энергоресурсы. Острые политические разногласия, которые были у Москвы с президентом Ющенко, включая права русскоязычного населения, некоторый политический раскол страны на восточные и западные области, Крым, Севастополь и т. д., не исчезли.

Однако острота некоторых из них может быть сильно смягчена экономическими мерами, в том числе российскими инвестициями и совместными контрактами, а другие, типа Севастополя или русского языка, могут теперь обсуждаться в примирительной тональности, имитирующей поиски компромисса.

Януковичу надо будет постоянно иметь дело с сильнейшей оппозицией внутри страны, что и будет главным фактором его президентства, по крайней мере на ближайшие год-два. Для победы над внутренней оппозицией ему, с одной стороны, надо привезти в страну много денег, инвесторов и совместных проектов, но с другой — доказать, что он лучше, чем Ющенко или, скажем, Тимошенко и Тигипко, способен укрепить политическую, культурную и военную независимость Украины. Ему в Украине нужна экономически сильная, богатая и щедрая, но политически нейтральная, слабая и незаметная Москва, не ставящая его в безвыходные положения или не усиливающая и без того мощную оппозицию.

Именно с этих позиций он и будет пытаться разрулить спорные проблемы, включая ситуации с энергопоставками из России, транзитными газопроводами или стоимостью российского газа. Скажем, газопроводы, идущие из России в Европу не через Украину, нынешняя цена на российский газ или дальнейшая эволюция Крыма в сторону России его не устраивают.

Это отчасти противоречит интересам Москвы, которая сегодня активно занимается строительством трубопроводов вокруг Украины и интересуется ее экономикой в основном в смысле взятия ее под свой контроль. Россию в Украине интересуют, в первую очередь, политические проекты. Москва видит украинскую экономику как дверь в украинское государственное строительство. Отсюда, например, и было предложение Путина о вступлении Киева в Единый таможенный союз, что противоречит членству Украины в ВТО, куда сама Россия пока так и не вступила. Отсюда жесткая позиция по поводу русского языка, более жесткая, чем в отношении, скажем, среднеазиатских или прибалтийских стран.

России нужна Украина в качестве политического союзника и лишь потом в качестве экономического партнера. Украине — с точностью до наоборот. В любом случае визит Януковича, поднятый Кремлем накануне до уровня государственного, не мог не быть пустым и чисто демонстрационным. Президент Янукович еще не знает, что ожидает его в стране, а Москва еще не знает, что можно ожидать от Януковича. Никто еще не знает, что сегодня представляет из себя президентская власть в Украине.

С Грузией ситуация и проще, и сложней. В этой стране нет ни одного политика, который бы примирился с потерей Абхазии или Южной Осетии и не перестал бы рассматриваться там в качестве политика. Другое дело, что все оппозиционеры, включая Нино Бурджанадзе и недавно побывавшего в Москве бывшего саакашвилиевского премьер-министра Зураба Ногаидели, убеждают всех, что утрата территорий и августовская война есть ли явная вина Михаила Саакашвили, а будь они у власти,  то нашли бы другие варианты решения проблемы. Правда, какие варианты, они не говорят, ибо для Москвы, официально признавшей независимость Абхазии и Южной Осетии, хода назад уже нет.

По большому счету России не нужны во главе Грузии политики, которые «другими методами» хотят вернуть под свои знамена Абхазию и Южную Осетию. Ей, скорее, нужны политики, которые не только способны заменить нынешнего президента, но и примирить грузинское общество с территориальной потерей и именно на этой основе налаживать отношения с Москвой. Таких пока нет.

Бурджанадзе, как и Ногаидели, никак не является оппозиционером Саакашвили в вопросе, наиболее важном для России и для стабильности на Южном Кавказе. Однако прямой диалог с ними может расшатать политическую базу нынешнего грузинского режима и привести к появлению там политиков постабхазского поколения.

Главная опасность такого диалога заключается в том, что Кремль, похоже, отказывается от своей  принципиальной линии последних лет не иметь никаких дел с оппозицией в соседних странах, ибо это моментально легитимизирует подобные действия других стран в отношении оппозиции самой российской власти. А этого Кремлю очень не хочется.