Илья Голубович собирается вылечить российский венчурный капитализм

Эксперт по инвестициям в альтернативные источники энергии и cleantech Илья Голубович — один из управляющих партнеров международной венчурной группы I2BF Global Ventures. В ноябре этого года его фирма совместно с инвестиционным банком «ВТБ Капитал» выиграла тендер на управление Pоссийско-казахстанским венчурным фондом нанотехнологий

Иллюстрация: Getty Images/Fotobank
Иллюстрация: Getty Images/Fotobank
+T -
Поделиться:

Венчурный капитал — основа практически всех в мире инновационных проектов в области информационных технологий, нанотехнологий, биотека и «зеленой» энергетики. Технологическая революция 1990-х была бы невозможна без революционной системы венчурного капитала, который финансировал изобретателей, инженеров и прочих генераторов идей. Чтобы идея стала реальностью, нужен предприниматель, который сумел бы ее воплотить, и финансист, который взял бы на себя риск инвестировать в еще очень сырой проект.

Сегодня в Силиконовой долине и в центрах высоких технологий, гнездящихся вокруг американских университетов, а также в Индии, Израиле, Западной Европе и других инновационных центрах эта система уже отработана. Небольшие стартапы получают начальный капитал от «ангелов», проходят несколько стадий финансирования по мере того, как идея развивается, и наконец превращаются в самостоятельные компании, генерирующие продажи и прибыль.

Венчурные капиталисты не просто финансируют, но и «ведут» компании, в которые инвестировали — помогают решать организационные и технические проблемы, находят партнеров и клиентов.

«Просто так, без постоянной кропотливой работы, хорошую компанию не выстроишь, — объясняет Голубович. — Я разговариваю с руководством компаний, которые веду в I2BF по меньшей мере раз в неделю».

Венчурные фонды получают долю в стартапах, которую они продают либо частично, либо полностью, когда компания становится успешной. Поскольку риск в венчурном финансировании достаточно высокий — нельзя полагаться на то, что все идеи, которые фонд финансирует, «выстрелят», — то и заработки в этой области достаточно высокие.

Для того чтобы развить нанотехнологии в России, наверное, нет другого пути, кроме как использовать богатый опыт международных новаторов и венчурных капиталистов, утверждает Голубович. Именно поэтому, несмотря на то что нанотехнологии давно стали поводом для иронии над российской государственной политикой, он собирается доказать, что и нанотехнологии, и венчурный капитализм в России могут существовать и функционировать точно так же, как и в любой другой точке земного шара.

«Ситуация с венчурным капитализмом в России и СНГ, конечно, не безоблачна, — говорит Голубович. — Но утверждение, что здесь вообще нет живых венчурных проектов, неверно».

В российском венчурном капитализме Илья Голубович видит три основные проблемы. Главная — отсутствие настоящего предпринимательства в области хайтека. «Выпускники бизнес-школ на Западе стремятся стать независимыми предпринимателями в сфере высоких технологий, создают свои собственные стартапы и ищут привлекательные проекты. Это и интересно, и престижно, и зачастую более выгодно, но, конечно, и рискованно. В России же их сверстники, оканчивающие российские или западные бизнес-школы, скорее всего, пойдут работать в государственный или инвестиционный банк. Именно поэтому у нас нет взаимодействия между учеными и бизнесменами, способными превращать идеи и новые технологии в прибыльный бизнес».

Еще одна проблема: существующее российское законодательство тормозит рост венчурных инвестиций и препятствует созданию малого инновационного бизнеса в России. «В Казахстане совсем другая ситуация, — говорит Илья Голубович. — Там давно уже приняты законы, позволяющие государственным фондам эффективно участвовать в глобальных венчурных проектах и компаниях. Российскому же чиновнику необходимо понять, что инвестиции через офшор, к примеру, через Каймановы острова, — это не обязательно отмывание денег, а давно принятый во всем мире способ структурирования международных венчурных инвестиций».

Наконец, третья проблема, которую труднее всего преодолеть, — скептицизм на всех уровнях общества, уверенность, что из затеи создать в России высокотехнологичный сектор экономики ничего не получится. «Мне кажется, что преодоление скептицизма — залог успеха любого венчурного предприятия», — говорит Голубович.

Комментировать Всего 28 комментариев

В России всегда был достаточно высокий уровень научного образования, и качество российских ученых давно доказано их успехами в академических и научных кругах во всем мире, а также в Силиконовой долине. Этого не кажется вам достаточным для развития инноваций в России?

Инвестирование в отдельно взятого «генератора идей» обычно не приводит к какому-либо результату. Единственный выход для создания успешных проектов — формирование и поддержка инновационных команд, сочетающих в себе не только научную, но и предпринимательскую составляющую.

Что нужно, чтобы создать класс предпринимателей?

Отчасти инновационные команды должны поддерживаться государством. Но этого мало — нужны и success stories, реальные примеры, способные вдохновить начинающих антрепренеров.

Считаете ли Вы, что законодательной базы на данный момент хватает,  чтобы инвесторы не боялись вкладывать деньги в российские проекты? И, кроме того, теневое влияние "силовиков" на бизнес не является ли основной преградой на пути всяческого прогресса у нас в стране?

Безусловно, над законодательной базой для развития венчурного бизнеса в России еще надо работать. Для многих высоко-технологичных компаний малого размера выстроены порой непреодолимые барьеры в части налогового администрирования, валютного контроля, большие проблемы с защитой интеллектуальной собственности, и т.д. Однако определенные шаги для решения данных вопросов Государство все-таки предпринимает, что радует.

 

Относительно «силовиков», то, к счастью, «старт-апами» данная категория граждан редко интересуется, а к тому моменту когда бизнес достигает определенного размера, то подобные вопросы уже решаются «в духе времени». Данная тема более широка, чем венчурный бизнес и должна, скорее, обсуждаться на общенациональном уровне и то, как она влияет на обще-инвестиционную привлекательность России в целом. Но не стоит забывать, что подобные issues есть и в Китае, и в Индии, где достаточно не плохо идет развитие малого бизнеса и объем венчурных инвестиций активно растет уже не первый год.

Илья, вы также упоминули, что ваш Венчурный фонд должен двинуться достаточно быстро, и иметь несколько проектов где-то примерно уже в это время, во всяком случае в конце этого или в начале будущего. Как обстоят дела в этом направлении?

Первые «закрытые» инвест-проекты ожидаем в Q1, 2011, как и обещали нашим инвесторам.

Илья, есть ли с Вашей точки зрения, наиболее благоприятные и неблагоприятные для венчурного бизнеса регионы России?

Как Вы находите проекты?

Конечно, предпочтительны регионы и города с сильной «академией», так как именно там проще находить интересные разработки. Как пример можно привести Новосибирск, Томск, Санкт Петербург.

 

Что касается процесса поиска проектов, то признаюсь Вам честно: в такой стране, как Россия, венчурные проекты нам, как инвесторам, зачастую необходимо придумывать. У меня в команде почти все (даже финансисты) имеют технологический background. Порой можем решить «а не заняться ли нам супер-конденсаторами?» - готовых проектов, скорее всего по этой теме не окажется, но всегда можно найти интересные разработки, подобрать менеджмент, площадку, найти иностранных технологических партнеров (что часто может помочь с «выходом» из проекта). Когда оперируешь на молодом венчурном рынке не стоит ждать пока dealflow придет к тебе – создавай свой собственный dealflow.

Илья, насколько интересны и перспективны российские разработки в области альтернативных источников энергии?Скажем, в России имеются собственные технологии в области фотовольтаики, Вы же наверняка за этим следите, насколько они могут составить конкуренцию солнечным батареям из Китая? И вообще,  может ли сейчас российский хай тек привлечь западных инвесторов ? 

В России действительно есть целый ряд компаний, которые занимаются «солнечной энергетикой», в том числе и производством фотоэлектрических преобразователей (ФЭПов). Разделил бы я проекты в данной сфере на три группы:

 

1)      Производство кремния солнечного качества;

2)      Производство ФЭПов и модулей;

3)      Разработка ФЭПов следующего поколения.

 

По части солнечного кремния в России, безусловно, есть потенциал, так как существует и ресурсная база и регионы с относительно низкими ценами на электроэнергию (вроде Иркутской Обл.). Как правило солнечный кремний производят или по Сименс-процессу (компания «Нитол» в городе Усолье-Сибирске Иркутской области) или альтернативными способами (к примеру за счет газо-инъекции на прямую в металлургические печи). Однако, проекты в данной сфере, как правило, далеко не венчурные и требуют существенных капитальных инвестиций (в сотнях миллионов долларов). Основной рынок сбыта для Российских производителей солнечного кремния – Китай, где данного сырья не хватает из за постоянно растущего внутреннего спроса на ФЭПы.

 

Производство ФЭПов и модулей из них существовало еще в Советском Союзе (в основном для космической отрасли). Большинство существующих в России компаний-производителей данной продукции – это, как раз, наследники той эпохи. Как правило, производятся элементы достаточно высокой эффективности (вполне сопоставимые, по базовым показателям, с зарубежными), однако абсолютно неконкурентоспособные по себестоимости (раньше таких задач просто не ставилось). Есть несколько компаний, которые работают и на «импортных» технологиях (к примеру тонко-пленочных – проект Hevel группы Ренова), но я до сих пор не вижу преимуществ их размещения в России. Проблема в том, что у нас в стране нет внутреннего спроса на ФЭПы. В Китае, Америке или Европе «солнечная энергетика» субсидируется государством (существуют различные финансовые и налоговые программы, надбавочные тарифы, и т.д.), что позволяет привлекать в сектор существенные инвестиции. В результате возникает инновационный прогресс и, по мере достижения экономики масштаба, наступает, так называемый, gridparity (когда энергия солнца стоит столько же сколько электричество, производимое от угля или газа). В России, к сожалению, процесс внедрения сопоставимого законодательства продвигается крайне неспешно.

 

Что радует, так это разработки, которые мы часто находим в Новосибирске, Питере, Черноголовке, и т.д. Напыление кремниевых частиц на гибкие субстраты, передовые методы выращивания кристаллов и многое другое. Порой данные инновации не уступают тому, что мы видим в лабораториях «старт-апов» Силиконовой Долины (благо наш фонд инвестирует и там, так что есть с чем сравнивать). Более того, и помимо «солнечной энергетики» есть в России крайне интересные разработки: к примеру в области батарей или новых материалов. Конечно, существует и целый ряд проблем: с менеджментом, защитой интеллектуальной собственности, выработки бизнес процессов, законодательной базой, но это и есть задача венчурных капиталистов – решать их.

Если я правильно понимаю, коммуникация разработчиков и инвесторов где-нибудь в Силиконовой долине примерно на пару поколений отличается от того, что умеют делать неповоротливые государственные структуры. Совсем не сложно найти перспективный проект. И наоборот, можно стать миллионером за три минуты - потому что очередной гений почти не может не встретить инвестора. А как Вы выходите из положения? Ищете разработки вручную?

Я бы не сказал, что в США нам проще находить перспективные проекты. Антрепренёры в Силиконовой Долине, безусловно, лучше умеют рисовать презентации для инвесторов и создавать имидж thenextbigthing, но качество технологии или бизнес модели за этими разноцветными слайдами часто оставляет желать лучшего.

 

Вы правильно говорите, что там гораздо более насыщенный dealflow, так как существует многолетняя культура high-tech предпринимательства и венчурных инвестиций. Однако не подумайте, что это делает нашу работу и работу наших коллег за океаном проще. Когда у тебя есть пол сотни «старт-апов» каждый из которых делает тонко-пленочные ФЭПы, то как выбрать лидера…

 

В России другая проблема – не хватает «качественных сделок». Что делаем? Как я уже писал ранее, если нет dealflow, то создай его сам. «Вручную» если понадобиться. Это, на самом деле, лучшая часть работы венчурного капиталиста.

Насколько реально удержать российских ученых и разработчиков в России и остановить утечку мозгов? Я, например, слышала что в России значительно дешевле проводить исследования, разработки, экспериментальное производство. Это правда? И если да, то потому ли, что в России ниже зарплаты?

В конечном счете, все сводится к зарплате и уровню жизни. Наше государство достаточно много начало вливать в науку и инновации средств, чтобы отчасти остановить утечку мозгов, а во многих случаях даже вернуть отечественных специалистов из-за рубежа. Знаю много примеров ученых, которые вернулись из США и Европы и теперь работают в проектах, финансируемых РОСНАНО или просто Российским частным бизнесом.

Как может венчурный капитализм, и индустрия хай-тек помочь развитию российской экономики в целом?

Венчурный капитализм – это лишь один из элементов на пути к созданию инновационного (высоко-технологического) сектора. Мы (венчурные капиталисты), помогаем коммерциализировать новые разработки на ранней стадии. По мере достижения нашими портфельными компаниями определенного уровня развития, эстафету должны принимать фонды прямых инвестиций (privateequity) и банки, потом хедж фонды (на этапе выхода на биржу). Параллельно, необходима поддержка государства (компаний и инвесторов). Венчурный капитализм не может существовать отдельно от общей экосистемы инноваций. Россия в данном случае не является исключением.

Илья Голубович Комментарий удален

У вас был проект по замене нефти водорослями. Он еще жизнеспособен?

А какое будет мнение по вопросу виртуальных инноваций. 

То есть скажем начиунается все с маркетингового исследования .... что хочет потребитель  и готов платить.... формируется идеальный образ продукта...   как правило нечто весьма сказочное..... Далее набирается команда  реальных  дизайнеров-разработчиков и ученых с именем которые  в точный срок по заявленным спецификациям создают некую имитацию продукта... имитацию - в смысле что продукт полностью отвечает желаниям потенциального потребителя,  создает некую видимость работы... но в реальности просто пустышка которая работает на психологических особенностях клиента.

Мне почему-то кажется что имено такая модель венчурного бизнеса наиболее подходит для  текущего  в России этапа первоначального накопления опыта в этой сфере.  Тут проиграть практически невозможно.... 90% подобных проектов обречены на успех.

Эту реплику поддерживают: Олег Зубков

А, что, в России хорошая почва для венчурного капитала, и - идея Владимира очень неплохая. Только добавить,что виртуальные инновации продавать государству по пиковой цене по стандартной системе откатов - и - цепочка выстроена. :-)

Ну насколько я вижу  именно виртуальные  инновации наиболее успешны в России.  ( впрочем они и на Западе успешны, но там страховые компании отказываются подобные услуги оплачивать в случае чего)

Государству нужны инновации в области вооружений ... а вот тут сложно с виртуальной венчурной бизнес-моделью.   зато в здравоохранении  - раздолье и поле еще практически пустое,  так... отдельные  венчурные труженики соли- песка-мела-воды  и лазерных диодов   с вольтметрами  для особо продвинутых пациентов.

Про сельское хозяйство пока скромно умолчу....

А ведь всем же нужны волшебные таблетки, чудесные удобрения, присадки к маслу, зубная нано-паста которая бы наращивала нано-емаль на зубах,.... волшебные шипучие таблетки  для борьбы с алкоголизмом  .... или вот замедляющие старение...

Потребитель требует чуда - и он его получит....    друг венчурный инвестор позаботится о нем.

Но настоящий национальный  венчурный проект потребует гражданского мужества от разработчика -  Заменитель Водки -  то есть раствор чего-то там в воде  с таким же антидепрессивным и расслабляющим еффектом как алкоголь   , но  с  существенно меньшими побочными еффектами и с невозможностью передозировки  и в 2 раза дешевле в  рознице чем водка.

Эту реплику поддерживают: Олег Зубков

Просто - класс! :-) Возьмёте меня хотя бы пробирки мыть после заменителя водки?

я как-то уже отошел от  активной венчурной деятельности... надоело все...   занялся искусством.... для  успокоения души мятежной.

Хотя впрочем, как в том анекдоте - Бороду-то я сбрею, а вот умище-то куда девать , умище-то?  :-))

У меня вопрос, если можно.

Цитата: "..инвестиции через офшор, к примеру, через Каймановы острова, — это не обязательно отмывание денег..".

Илья - это Вы серьёзно?  А - зачем тогда через оффшор? Да и оффшор - это как правило, уход от налогов а - отмывание - это, например, деньги от продажи героина пропустить через сеть ресторанов, заплатить с них налоги - и сделать их "чистыми". Или я чего-то недопонял?

вот тоже интересный комментарий к проблеме венчура в России.

http://slon.ru/articles/512979/

...........

.– Но вернемся к проектам, которые приносят деньги.

– На данном этапе, полгода назад я продал биотехнологическую компанию в Калифорнии, получил астрономическую доходность, на которую мы не рассчитывали, когда выходили на рынок. Компания, которая создала один из трех лучших в мире патентов и прототипов производства  дизеля из водорослей.

– Но это уже проданный проект.

– Теперь вы находитесь в офисе компании, которая занимается travel retail

– вещи, которые человек покупает в аэропорту, в вагоне «Сапсана», поезда какого-нибудь европейского.

– А еще какие проекты?

– У меня сейчас 6 проектов в активной фазе. «Велле» осталось

– в следующем году выходим на европейский рынок, есть сырный проект, Organic Escape в замороженном состоянии, travel retail, инвестиционный фонд и некоммерческий проект Global Student Entrepreneur Awards.

– В Сколково вы за какое направление будете отвечать?

– Я отвечаю за биотэк, потому что  в прошлой жизни я человек из биотэка. Не выпускник, но учащийся химико-технологического университета московского. И мне по жизни ближе проекты связанные с этим.

– Но вы будете только консультантом, или свои проекты тоже попробуете на этой площадке?

– Хочется верить, что со своими проектами. Я не нанимаюсь, я не консультант. Я принимаю участие в разработке бизнес-процессов, подходов, того, что я называю экосистемой.

– То есть это некоммерческое участие пока?

– (Кивает).

– А проекты, с которыми планируете прийти в Сколково, тоже будут связаны с биотэком?

– Необязательно. Это то, что мы [найдем] в рамках проекта Global Student Entrepreneur (GSE) и превратим в 300–500-тысячные компании. GSE должно генерить от 300 проектов ежегодно.

– Но, как я понимаю, пока Global Student Entrepreneur не действует.

– Вы правильно понимаете. Но будет действовать  в 2011 году точно, без всякого сомнения, вопрос лишь в том, I или II квартал. Давайте возьмем консервативный прогноз: в середине 2011 года мы будем полномасштабно функционировать в этой стране.

БИЗНЕС-ПЛАНЫ НЕ НУЖНЫ

– Какие проекты вас будут в первую очередь интересовать?

– Главное, чтобы идея была материализована во что-то, мне не нужны бизнес-планы. Это не моя стезя. Мне нужны проекты, которые уже существуют.

После не очень удачной поездки в Давос президент Медведев решил выборочно улучшить инвестиционный климат в России хотя бы для небольшой группы инвесторов. Он поручил премьеру отвлечься от интересной и увлекательной развлекательной программы и начать формировать фонд совместных инвестиций. В него будут вложены деньги Государства Российского и будут также привлечены средства иностранных инвесторов. Инвестировать они будут пока абстрактно — в российскую экономику. Но спешить не надо. Все нужно делать постепенно.

Видимо, идея заключается в том, чтобы дать инвесторам определенные инсайдеровские преимущества. Как сказал первый вице-премьер Шувалов в том же Давосе, в России инвесторов бывает что и кидают. Иными словами, есть те, кто очень хорошо зарабатывает, а есть те, кто нет. И если те, кто нет, кидалово оспаривают, могут и все совсем потерять. Предполагается, что государство не кинет, и те, кто вложит деньги на паях с государством, будут сидеть с победителями, а не лежать с побежденными. Сидеть в смысле за столом, конечно же.

Впрочем, гарантия эта зыбкая. Большинство новоиспеченных российских инсайдеров в списке миллиардеров журнала «Форбс» именно что стали таковыми за счет государства. Но зыбкая гарантия лучше, чем никакая.

Но в принципе идея неплохая. И опыт уже есть, хоть и недолгий. Российско-казахстанский инвестиционный фонд, которым управляет инвестиционная фирма Ильи Голубовича I2BF, — первый для России опыт совместного межгосударственного фонда. Фонд полностью прозрачен, функционирует он по западным стандартам, и он будет пытаться привлекать международный капитал. Участие не одной, а сразу двух государственных организаций из двух дружественных стран — опять же гарантия против рейдерства, воровства, бандитизма и прочих деловых приемов, которым в Гарвардской бизнес-школе пока еще не учат, но которые в России бывает что применяются.