/ Москва

6257просмотров

Варвара Бабицкая: Стилистические разногласия по делу Довлатова

Пропагандистские штампы советской прессы сегодня используются в почти неизменном виде для нагнетания сенсации

Фото: www.dovlatov.org.ru
Фото: www.dovlatov.org.ru
+T -
Поделиться:

ФБР рассекретило дело Сергея Довлатова, об этом вышла заметка 16 февраля в «Российской газете». «Почему Довлатов попал "в разработку" американской спецслужбы, в рассекреченных документах прямо не объясняется», — пишет журналист Андрей Шитов. На самом деле тут никакой загадки нет — а потому что ФБР заводило досье на всех без исключения иммигрантов из СССР, — но способ подачи новости кажется каким-то неприятно узнаваемым. Я заранее прошу прощения у автора статьи, который, вероятно, вовсе не имел в виду очернить память писателя, но она кажется мне довольно выразительным примером неистребимых и вездесущих штампов советской печати.

«Если в ноябре 1979-го ФБР еще "выудило" из него и запротоколировало слова о том, что издававшаяся в штате Нью-Джерси газета "Голос родины" "могла быть" связана с СССР, а ее сотрудники — с советской разведкой (хотя и тогда он подчеркивал, что это лишь предположение), то уже в январе 1983 года, пообвыкшись за океаном, он говорил фэбээровцам, что, на его взгляд, эмиграция не представляет никакого интереса для советской разведки, поскольку заведомо не имеет доступа к американской военной и технической информации. Это был уже период, когда у Довлатова готовилась к изданию в США книга, его рассказы печатались в престижном журнале "Нью-Йоркер", а сам он регулярно выступал на "Радио Свобода"». То есть вот что-то из Довлатова «выудили», а вот он что-то темнит, и не потому ли, что не хочет рисковать своим упрочившимся положением и публикациями в «Нью-Йоркере». То ли капал на эмигрантскую общину, то ли держался к ней поближе. Источники сообщают, что с советской разведкой не сотрудничал, и опять сообщают, что не сотрудничал — так, а досье-то все-таки почему завели?.. Так, во всяком случае, это читается.

О чем тут говорить: Сергей Довлатов ходил на допросы. А как бы он не пошел? Но в российских СМИ, наследующих советским, есть свой, освященный традицией способ подачи таких сюжетов, отвечающий запросам аудитории, чья реакция запрограммирована: поймали, мол, сексота, полюбуйтесь на своего любимца. Даже не вникая в смысл истории, мы можем заранее быть уверены: в ней есть все ингредиенты (очень харизматичный писатель, видимо, тяжелый человек, эмигрант, секретные службы), чтобы надолго испортить аппетит всей живой родне писателя.

В любой другой день я предпочла бы просто не лезть в это, чтобы не множить скорбь, но по случайному совпадению публикация в «Российской газете» пришлась на неслучайную дату. 16 февраля 45 лет назад был вынесен приговор двум писателям — Андрею Синявскому и Юлию Даниэлю. Им дали семь и пять лет лагерей соответственно за то, что они пересылали свои заведомо неподцензурные произведения на Запад и публиковали их там под псевдонимами Абрам Терц и Николай Аржак.

Этот суд — веха в новейшей истории России, поскольку от него отсчитывают конец «оттепели» и рождение правозащитного движения. Процесс был по ряду причин беспрецедентным: впервые суд был хотя бы частично открытым для общественности, впервые писателей неприкрыто судили за их произведения, а подсудимые не признали себя виновными и настаивали на своих конституционных правах, включая свободу творчества и право публиковать свои книжки где вздумается. Наконец, совершенно беспрецедентной была общественная кампания в их защиту. 5 декабря 1965 года прошла демонстрация с требованием гласного суда в соответствии с требованиями Конституции. Помимо обычных в подобных случаях травли писем всяких там именитых доярок — «Я Пастернака не читала, но скажу», — появилось множество писем в поддержку подсудимых, под которыми люди не побоялись поставить свои подписи, и некоторые дорого за это заплатили.

Литературная общественность раскололась: 62 писателя обратились с коллективным письмом к XXIII съезду КПСС с просьбой взять товарищей на поруки, Александр Твардовский не стал снимать имени Синявского из очередного номера «Нового мира», а Михаил Шолохов, наоборот, в знаменитой речи на том же съезде выразил сожаление, что на дворе не «памятный 20-й год» и писателей нельзя расстрелять на месте по законам революционного времени — за что Корней Чуковский запретил ему приходить на свои похороны. Наконец, этот суд запустил настоящую цепную реакцию: Александр Гинзбург, составитель «Белой книги по делу А. Синявского и Ю. Даниэля», в которую вошли материалы процесса, получил за это срок в свою очередь, и так далее.

А вспомнила я об этом вот почему. Одна из повестей Даниэля, сиречь Аржака, за которые он получил срок, называется «Искупление». Она о человеке, которого в дружеском кругу ославили стукачом, и он, отчаявшись оправдаться от этого недоказуемого, но и несмываемого слушка, сходит с ума. Вопрос личной репутации и, в частности, отношений со всякого рода властями, к которому сегодня относятся скорее без лишнего чистоплюйства, для людей поколения Даниэля, да и следующего поколения, к которому принадлежал Довлатов, был очень болезненным.

Никакой прямой клеветы, фактов, которые можно было бы опровергнуть: так, слово, сказанное впроброс, могло сломать человеку жизнь. Нынешний запрос читателя газет на такого рода штампы — в человеческой природе, конечно, но это еще и наследство, которое российское общество получило от нескольких поколений своих предков, живших в атмосфере постоянного страха, вины и взаимного подозрения. Ну и, в общем, это совпадение как-то коробит: можно было бы хоть сегодня, ради праздничка, не развлекаться на материале чужого доброго имени. Андрей Синявский говорил, что у него «с советской властью стилистические разногласия». Ну и этот вопрос тоже — стилистический.

Читайте также

Комментировать Всего 14 комментариев

Что-то мне подсказывает, что эту тему мы уже обсуждали...

Эту реплику поддерживают: Елена Пыльцова

Именно мы с Вами или вообще на Снобе?

Вы, Варвара, правда не в курсе истории про стукачество в процессе Даниеля/Синявского и то, как эта тема возникла на сайте сноб? ;-)

А, это было еще до моего появления, но я наслышана. Ну что ж - это лишний раз показывает, что тема не теряет актуальности - для кого это уже история, а для кого, в том или ином смысле, кровное дело, так лучше бы нам всем с ней обходиться потактичнее )

Эту реплику поддерживают: Бланш Гринбаум Сальгас

Маша, во-первых, Варя не в курсе. Но это вообще не важно, потому что Варя пишет совершенно о другом - не о стукачестве в процессе Даниеля/ Синявского точно. А о том, как неосторожным словом можно не просто задеть человека, но испортить ему жизнь или во всяком случае какую-то ее часть. И о том - поэтому все начинается со статьи про Довлатова и ФБР - как лишь слегка повернув в нужную сторону факты можно в завуалированной форме опорочить человека. И завуалированная форма оказывается еще более убийственной, чем прямое обвинение, от которого можно столь же решительно откреститься.

И эту тему впрочем, можно считать тоже уже возникавшей. Однако, к ней точно надо возвращаться, как и ко многим, не раз и не два. Вот как только оказывается, что ФБР специально сотрудничало с Довлатовым, вот так и возвращаться.

Маша, да конечно. Я просто не вижу как можно обсуждать тему поднятую Варварой, не обсуждая подоплеки дела Синявского/Даниеля - все таки повесть "Искупление" посвящена именно отцу Дмитрия.

Так что возможно это для каких-то литературоведов чистая теория, а для нас на снобе ассоциативно - это все какие-то свежие раны... 

Эту реплику поддерживают: Сергей Антонов

Мария, ну что значит - подоплека дела. В деле Синявского-Даниэля это был просто эпизод, и теперь уже более или менее понятно, что Терца и Аржака слил кто-то на Западе: во время допроса Даниэлю показывали ту самую рукопись, которую он отправлял за границу. В этом не сомневается, например, его сын Александр Даниэль. Что роли человека, ставшего прототипом "Искупления" не отменяет, конечно, но я намеренно опустила этот эпизод - и симметричное обвинение, выдвинутое им Синявскому - именно потому, что это свежая рана. Мне кажется важным обсуждать эту тему как можно чаще, и я рада, что мы тут вроде бы уже все осознаем наличие этой психологической травмы в обществе, но я ведь и пишу примерно о том, что худший способ обсуждать ее, на мой взгляд - начать кидать камнями друг в друга. Во-первых, начинаем с фактов - кончаем домыслами, а эти домыслы - липкая штука. Во-вторых - "кто без греха": кто может быть уверен в собственной родне до седьмого колена? Если не сексот, так член партии у всякого найдется

Ходила на допросы

А я очень хорошо помню, как мне, подростку, казалось, что это очень романтично, что на нас всех есть досье в ФБР. А потом лоск сошел - когда меня начали вызывать на допросы в ФБР. Мне было лет 16 или 17, и мы с моим будущим мужем, студентом-славистом, шли по главной прогулочной улице Бостона и услышали русскую речь. Тогда это была невероятная редкость - и мы побежали знакомиться. Русских было двое мужчин - старший и младший. Про старшего ничего не помню, а младший оказался советским математиком, приехавшим преподавать в Массачусеттский технологический институт. Дело было в начале 80-х, у меня было некоторое понимание того, что никто "просто так" ни в какой Бостон не попадает. Но спустя пару недель мы опять гуляли в городе, и опять столкнулись нос к носу с молодым математиком - на этот раз он был один - и с ним было удивительно легко и приятно, как дома. Несколько раз мы встречались втроем, гуляли по городу. А потом меня вызвали в ФБР. Где-то хранится досье, в котором указаны все мои ответы на вопросы, включая описание нашего знакомства и немудреное мое соображение, что "просто так" никакой математик из СССР приехать не мог. Пожалуй, мне будет неловко, если кто-то опубликует это мое высказывание. А противно мне стало уже тогда - когда ФБРовец, прощаясь со мной после первого допроса, сказал: "У вас есть странная привычка случайно встречаться с людьми на улице. Если вы вдруг увидите меня, сделайте вид, что мы не знакомы". Кажется, это такое специальное умение спецслужб всех стран: превращать человека в сообщника поневоле. Впрочем, я могу только благодарить судьбу за то, что это было ФБР.

Эту реплику поддерживают: Марк Шпильский

Насчет досье ФБР на иммигрантов, это продолжалось довольно долго. Уже в 1997 г, когда иммигрировали родители мужа, к ним приезжал агент ФБР и вел задушевные беседы за чашкой чая (на очень приличном русском языке). Спрашивал об их жизни до приезда в Америку, да чем занимались, где работали и т.д. Я даже не поверила им и смеялась, когда они мне об этом рассказывали. В их случае это было просто смешно и не более того, но факт могу подтвердить. Наверное, и досье завели - надо же было агенту отчитаться за поездку!

Но с такой известной личностью как Довлатов, конечно, можно на этом сыграть, слегка сместив акценты.

Или вот еще образец его творчества из "Российской газеты": "благотворительность становится новым статусным символом для американских толстосумов". В этой статье что ни фраза, то шедевр.

Эту реплику поддерживают: Ирина Михайловская

Ты снял камень с моей души, Клименюк: я-то еще думала, что погорячилась

Круто

Шитов и Мечов.

Или Шитов белыми нитками--одна из излюбленных фраз советской пропаганды.

Или просто Шитов.

Эту реплику поддерживают: Мария Генкина

В общем, Сноб этим тоже нет-нет да и грешит. Взять хотя бы заглавие о Хамовническом суде и Волочковой. Явная погоня за сенсацией, имхо. 

 

Новости наших партнеров