Шесть миллиардов точно таких же

Чувство вины перед третьим миром, с которым современный европеец рождается на свет, все чаще подменяет в искусстве идею толерантности идеализацией дикаря

Фото: www.6milliardsdautres.org
Фото: www.6milliardsdautres.org
+T -
Поделиться:

В 2003 году у фотографа Янна Артюса-Бертрана в Мали сломался вертолет. Совершив незапланированную посадку, фотограф разговорился с одним из жителей деревни: «Он рассказывал мне о своей жизни, о надеждах и страхах. Все, о чем он мечтал, было накормить детей. Внезапно я ощутил, что погрузился в самые простые человеческие заботы. Он смотрел мне прямо в глаза, не жаловался, ничего не просил, не возмущался, не злился». Так Янн Артюс-Бертран осознал, как мало мы знаем о своих соседях по планете, и начал проект «Шесть миллиардов других», задуманный как «видеопортрет человечества»: 6000 интервью на более чем 45 языках, которые в течение шести лет снимали в 83 странах мира. Все респонденты, от бразильского рыбака до китайского лавочника, от немецкого уличного артиста до афганского фермера, отвечали на одни и те же вопросы о страхах, мечтах, невзгодах, надеждах: Чему вы научились у ваших родителей? Что бы вы хотели оставить вашим детям? Какие трудности вам пришлось пережить? Какое значение имеет для вас любовь? Всего около 40 вопросов, призванные «показать, какими разными бывают люди, и одновременно позволить людям почувствовать универсальную природу всего человеческого».

В XXI веке пропагандисты мультикультурализма, терпимости и других не менее важных идей средствами искусства без конца толкуют нам, что все люди разные, и что это нормально, и что нужно тем не менее стремиться к взаимопониманию, и что это взаимопонимание возможно. Настойчивость, с которой нам объясняют эту давно очевидную вроде бы вещь, иногда наводит на подозрение, что на самом деле люди все одинаковы. Или что, поскольку нас уже шесть миллиардов, общественная мысль больше не может себе позволить внимание к индивидуальности и оперирует сразу статистически значимыми толпами.

Сергей Довлатов писал, что стараться быть как все — это и есть гордыня, потому что «мы и есть как все. Самое удивительное, что Толстой был как все». Мне же кажется довольно аррогантной предпосылка, что французский оператор может найти общий язык с бедной крестьянкой с Мадагаскара, потому что и это непременно будет его, то есть европейский язык.

«Шесть миллиардов других» уже побывали во Франции, в Мьянме, Италии, Китае, Бельгии, Испании и Бразилии, а теперь добрались до московского Мультимедиа Арт Музея. Все портреты можно увидеть на сайте проекта, а в музее без перерыва показывают 11 часов материала, смонтированного в истории, в которых рассказы шведских клерков и каких-нибудь бедуинов продолжают и дополняют друг друга. Это зрелище производит сильное впечатление — и, надо с сожалением сказать, очень предсказуемое.

Вот пожилая жительница Мадагаскара сидит перед своей хибарой. Ей задают вопрос: счастлива ли она и если да, то почему? И женщина, улыбаясь во весь рот, отвечает: да, мол, я счастлива, потому что у меня есть вода. Вода — основа жизни! В этот момент европейский зритель должен неизбежно устыдиться: все его проблемы в этом контексте кажутся незначительными. Выражения типа «депрессии», «стресса», «кризиса среднего возраста», «предменструального синдрома» и прочей такой чепухи должны переводиться на малагасийский как «европейцы с жиру бесятся». У людей вон счастье, когда воды хватает и есть чем детей накормить, а нам, видите ли, без айфона нового поколения жизнь не мила.

Умом зритель понимает, что все относительно. Но отделаться от стыда он не может, потому что европеец рождается на свет Божий с чувством вины перед странами третьего мира и вообще обездоленными. Собственно говоря, Янн Артюс-Бертран создал специальный фонд Good Planet, чтобы привлечь внимание общества к проблемам неблагополучных его представителей и окружающей среды в целом. Насколько «Шесть миллиардов других» справляются с задачей, время покажет, но одно можно сказать: эта благая цель обессмысливает цели менее прямолинейные — художественные или исследовательские.

Эпизод, подобный тому, с которого начался проект Артюса-Бертрана — чужой мир, оказавшийся в удивленных глазах европейца совсем не таким, каким казался с высоты птичьего полета, — упоминается в книге Джареда Даймонда «Ружья, микробы и сталь»: «Когда в 30-х годах XX века европейцы впервые облетели высокогорье на самолете, они были поражены, увидев под собой нечто, очень похожее на ландшафт Голландии. Широкие долины были полностью вырублены, там и здесь виднелись многочисленные деревни, а дно долин целиком покрывали поля с оградами и водоотводом, явно занятые под интенсивное земледелие». Речь идет о Папуа Новой Гвинее. Спустившись с небес на землю, исследователь находит в райском уголке расцвет каннибализма, который описывает с не меньшим азартом (чтобы не сказать сочувствием), чем ирригационную систему. Даймонд писал свою книгу с тем же гуманистическим посылом, с каким Артюс-Бертран снимал свой проект, но научная добросовестность исключила морализаторство, которым грешит социально озабоченное искусство. Трудно сказать о каннибале: «Он другой, но, в сущности, такой же, как мы, его тоже мама в детстве качала».

В то же время экспозиция Артюса-Бертрана создает общее впечатление, что автор, включая камеру в новом месте, точно знал, что он хочет там найти, как бы сам ни верил в обратное. Каждое отдельное интервью отражает реальность живого человека, но мозаика, составленная из них, рисует сказку про изначально благую человеческую природу, тем более благую, чем менее она испорчена цивилизацией. Сегодня, в силу обострившейся необходимости контактировать с чужими, поскольку они сами агрессивно контактируют с нами, мы сдули пыль с сентиментального Просвещения и, как новые Руссо, идеализируем дикаря.

Как бы вы, скажем, ответили на вопрос: что значит для вас любовь? То-то же. Простой человек смеется, смущается, но потом выдает трогательную сентенцию: «Любить жену — значит не быть с ней жестоким», «Любить — значит не только брать, но и отдавать», «Я думала, что без любви жить нельзя. Оказалось — можно», и все в таком роде. Человек образованный в ответ иронизирует, нудно рассказывает о своих неврозах или о том, что его родителям давно стоило развестись. Показать таким методом универсальную природу всего человеческого действительно можно — если считать верной гипотезу, что интеллект толпы равен интеллекту ее тупейшего представителя. Когда мы оперируем статистически значимыми толпами, интеллигент, как правило, выглядит несимпатичным, потому что сопротивляется идеалистической схематизации. А поскольку делает-то социально значимое искусство европейская интеллигенция, все снова более или менее сводится к трюизму: «У черных есть чувство ритма, у белых есть чувство вины». Разве что социальное расслоение стало важнее цвета кожи.

Комментировать Всего 13 комментариев

Словосочетание "чувство вины" Вы в этом конексте употребляете напрасно. Оно сразу же девальвирует хорошую идею.

"Чувство перспективы" было бы точней. Разумеется, как только в желудке появляется еда, а в стране - нормальные школы и больницы (и т. д.), возникают другие проблемы, не менее настоящие. Но среднему представителю "золотого миллиарда" (включая всех читателей "Сноба") никогда не вредно напомнить, что сопротивляться "идеалистической схематизации" на пустой желудок очень трудно.

Ну почему же? Чувство вины -- оно как раз самое то! Это как раз та самая кнопка, на которую христианская религия успешно нажимала веками. 

Идея коллективной вины, наверное, бывает полезной. В каких-то случаях. Но слишком уж она замазана перегибами. В частности, по милости того же христианства. Чего стоит одна только потрясающая идея о коллективной вине человечества перед богом.

Да и логически оправдать чувство коллективной вины, пожалуй, трудно. Если вообще возможно. Поэтому мне кажется, что вина здесь должна быть делом очень личным.

Я просидел на сайте 6 milliards d'Autres больше часа и не нашёл там ни идеализации дикарей, ни нагнетания вины белого человека. Мне показалось, что цель проекта - помочь людям видеть мир немного адекватней. И если это действительно так, то к такой цели не придерёшься.

Впрочем, конечно, я смотрел и читал только своими глазами.

Про вину сказать не могу. Уважая религиозность других людей, сама не приемлю божество, перед которым надо быть невиноватым - это дело внутреннее и личное - чистым надо быть перед собой - потому что жить надо с самим собой, и от себя не убежишь.

Но про "третий мир" могу конкретно сказать только одно - поскольку в сослагательном наклонении чуть помогаю ЮНИСЕФу в программе WaSH (water sanitation hygiene), начала очень задумчиво относиться к текущей из крана воде. Например раньше могла оставить текущую воду на несколько минут, пока чистила зубы. Сейчас такого произойти не может. Раньше, принимая ванну, моглу лежать подолгу с включенным краном, регулярно выпкуская воду. Сейчас думаю, когда наполняю, причем не больше, чем надо. Вина ли это? Сомневаюсь. Скорее лучшее осознание неких базовых реалий.

Эту реплику поддерживают: Константин Зарубин, Mark Davidovich, Татьяна Пашаева

вот я читал и думал - весь этот текст укладывается в одну общеизвестную гребенщиковскую цитату. И да, под конец она и приведена. Трудно писать текст, идея которого уже сформулирована так, что лучше не скажешь - и сформулирована давно и не тобой.

мне кажется, вы переоцениваете европейцев :)

нет у них ( нас?) никакого чувства стыда. И сколько не показывай Лондонским подросткам старушку счастливую от наличия воды, им нужна плазма 42 дюйма. И весь этот третий мир в системе координат европейского большинства вообще не существует. Вместе со всеми их простыми ценностями. Потому как нашими ценностями уже давно управляют маркетинговые отделы.

Эту реплику поддерживают: Александр Бойченко, Алла Троост

Читаю и думаю: подозрительно хороший текст, к чему бы это? не к дождю ли? А это просто Варя написала.

Эту реплику поддерживают: Катерина Инноченте

Почему все говорят про какое-то чувство вины у современного европейца? Или европейцы не жили в заднице, разрухе и войне, чтобы под конец не построить более или менее адекватную модель общества, которую должно принимать как награду за проделанные труды и сгоревшие на кострах войны жертвы?

Нет, это не чувство вины - это сострадание к маленьким, черным африканским детям, родители которых, в целом, все же получают поделом. Уберите фотографии голодных детишек из тиража европейских масс-медиа и деловая практичность бургеров тут же возьмет вверх - вместо хлеба в контейнере с гуманитарным грузом на африканский континент будут преобладать семена, лопаты и хорошие партии пинков под жопу, чтобы меньше плясали и больше работали.  

И вообще, старушка ведь счастлива? А мы тут, с жиру бесясь, - не счастливы. Но живем мы в итоге лучше, потому что у нас более развито чувство ответственности перед обществом, в котором живем. И помощь странам третьего мира - это чувство ответственности в первую очередь перед собственным социумом, диктующее необходимость гуманности, а не ответственность за братьев наших неразумных. 

"...чтобы меньше плясали и больше работали..." 

"...живем мы в итоге лучше, потому что у нас более развито чувство ответственности перед обществом, в котором живем..."

Вы сильно переоцениваете свой вклад в благосостояние общества, в котором живёте. И, соответственно, в собственное благосостояние.

Я не переоцениваю свой вклад в общество, так-как вообще его не оцениваю, потому что это не имеет смысла, если я вдруг не Джордж Сорос случайным таким образом. 

"...живем МЫ в итоге лучше, потому что у НАС более развито чувство ответственности перед обществом, в котором живем..."

Сходила на сайт -- вдохновилась тем часом, что на нем провел Андреев Константин. Пошла на портреты. Ткнула в первое показавшимся мне интересным лицо. И что вы думаете? Русский. 

http://www.6milliardsdautres.org/index.php?module=showsingle&id=1455

Надо сказать, выслушала все сказанное совершенно без чувства вины. Может быть потому, что понимаю? Причем понимаю по-другому (глубже, само собой) чем пойму старушку из Мадагаскара. Варя, вот мне очень интересны Ваши чувства -- именно к вот этому конкретному клипу. Вы могли бы посмотреть его и описать их? Заранее благодарю. Это я все к чему? Может чувство вины произрастает от непонимания причин + иллюзии того, что ты, муравей, можешь своими личными усилиями в жизни чужих людей за тридевять земель что-то изменить? А потом натыкаешься на "своих" -- тех, которые не за тридевять земель, и понимаешь, что возможность изменить их жизнь -- в бОльшей мере иллюзия, чем реальная возможность. При этом надо сказать, что то и КАК он говорил в разделе LIFE, тронуло просто до слез. 

"Каждое отдельное интервью отражает реальность живого человека"

Интервью не может в принципе отразить реальность человека. Даже при 10 летнем курсе психоанализа, у  крутого Нью Йоркского психоаналитика, который испытывает чувство вины, беря $500 в час.

Ответы заведомо несут в себе контекстный богус, притворство, симуляцию, синтез. Что такое любовь, вода, Бог? Может француз кормил интервьюируемых шоколадкой? Получился огромный ненужный архив фото видео материалов, который нужно показывать стимулируя обсуждения. Контент для рекламной площадки BNP Paribas, который сразу лезет при загрузке окна браузера, что напрягло мышцы глаз.

А что такое коллективная вина, интересно, но до сих пор непонятно. Это опять таки богус термин. Вина всегда перснональна, субьективирована, если говорить о чувствах и эмоциях. Даже в рамках жесткой религии. Каждый понимает и принимает по своему. 

А в целом чтобы «показать, какими разными бывают люди, и одновременно позволить людям почувствовать универсальную природу всего человеческого», ничего делать не надо. Экзистенция всего сущего абсолютно тождественна всему остальному. Это ж "коню понятно", как сказал кто то из классиков.

"Шесть миллиардов точно таких же", отличное название, кстати, которое если вдуматься несет персональный, экзистенциальный смысл каждой человеческой жизни.

чтобы понять 6 миллинов,  достаточно понять самого себя, с чувством вины и без него, в совокупности!