Алексей Алексенко   /  Екатерина Шульман   /  Виктор Ерофеев   /  Владислав Иноземцев   /  Александр Баунов   /  Александр Невзоров   /  Андрей Курпатов   /  Михаил Зыгарь   /  Дмитрий Глуховский   /  Ксения Собчак   /  Станислав Белковский   /  Константин Зарубин   /  Валерий Панюшкин   /  Николай Усков   /  Ксения Туркова   /  Артем Рондарев   /  Алексей Алексеев   /  Александр Аузан   /  Евгений Бабушкин   /  Алексей Байер   /  Олег Батлук   /  Леонид Бершидский   /  Андрей Бильжо   /  Максим Блант   /  Михаил Блинкин   /  Георгий Бовт   /  Юрий Богомолов   /  Владимир Буковский   /  Дмитрий Бутрин   /  Дмитрий Быков   /  Илья Васюнин   /  Дмитрий Воденников   /  Владимир Войнович   /  Дмитрий Волков   /  Карен Газарян   /  Василий Гатов   /  Марат Гельман   /  Леонид Гозман   /  Мария Голованивская   /  Александр Гольц   /  Линор Горалик   /  Борис Грозовский   /  Дмитрий Губин   /  Дмитрий Гудков   /  Юлия Гусарова   /  Иван Давыдов   /  Владислав Дегтярев   /  Орхан Джемаль   /  Владимир Долгий-Рапопорт   /  Юлия Дудкина   /  Елена Егерева   /  Михаил Елизаров   /  Владимир Есипов   /  Андрей Звягинцев   /  Елена Зелинская   /  Дима Зицер   /  Михаил Идов   /  Олег Кашин   /  Леон Кейн   /  Николай Клименюк   /  Алексей Ковалев   /  Михаил Козырев   /  Сергей Корзун   /  Максим Котин   /  Татьяна Краснова   /  Антон Красовский   /  Федор Крашенинников   /  Станислав Кувалдин   /  Станислав Кучер   /  Татьяна Лазарева   /  Евгений Левкович   /  Павел Лемберский   /  Дмитрий Леонтьев   /  Сергей Лесневский   /  Андрей Макаревич   /  Алексей Малашенко   /  Татьяна Малкина   /  Илья Мильштейн   /  Борис Минаев   /  Александр Минкин   /  Светлана Миронюк   /  Андрей Мовчан   /  Александр Морозов   /  Егор Мостовщиков   /  Александр Мурашев   /  Катерина Мурашова   /  Андрей Наврозов   /  Сергей Николаевич   /  Антон Носик   /  Дмитрий Орешкин   /  Елизавета Осетинская   /  Иван Охлобыстин   /  Глеб Павловский   /  Владимир Паперный   /  Владимир Пахомов   /  Андрей Перцев   /  Людмила Петрановская   /  Юрий Пивоваров   /  Владимир Познер   /  Вера Полозкова   /  Игорь Порошин   /  Захар Прилепин   /  Ирина Прохорова   /  Григорий Ревзин   /  Генри Резник   /  Александр Роднянский   /  Евгений Ройзман   /  Ольга Романова   /  Екатерина Романовская   /  Вадим Рутковский   /  Саша Рязанцев   /  Эдуард Сагалаев   /  Игорь Свинаренко   /  Сергей Сельянов   /  Ксения Семенова   /  Ольга Серебряная   /  Денис Симачев   /  Маша Слоним   /  Ксения Соколова   /  Владимир Сорокин   /  Аркадий Сухолуцкий   /  Михаил Таратута   /  Алексей Тарханов   /  Олег Теплов   /  Павел Теплухин   /  Борис Титов   /  Людмила Улицкая   /  Анатолий Ульянов   /  Василий Уткин   /  Аля Харченко   /  Арина Холина   /  Алексей Цветков   /  Сергей Цехмистренко   /  Виктория Чарочкина   /  Настя Черникова   /  Ксения Чудинова   /  Григорий Чхартишвили   /  Cергей Шаргунов   /  Виктор Шендерович   /  Константин Эггерт   /  Все

Наши колумнисты

Арина Холина

Арина Холина /

Мы верим, боимся и просим

+T -
Поделиться:



У соседки моей бабушки не было ноги. Я запомнила на всю жизнь, как ее зовут — Ирина Ильинична. Бабушка спускалась к ней в экстренных случаях, а каждые пару дней приносила обед, помогала сходить в туалет или помыться. Родственники соседки вроде были неплохие ребята, просто они жили в другом месте, каждый день работали, навещали на выходных.

Бабушка всегда брала меня с собой. Я совершенно не помню лицо соседки, но помню мятый бордовый халат и кровать, с которой та с огромным трудом вставала и на деревянном костыле шла, шатаясь, в ванную. Мучения, которых стоили обычные действия, невозможно забыть. Неудобный костыль причинял ей страшную боль.

У другой бабушкиной соседки, которую я помню очень смутно, была дочь тридцати лет с синдромом Дауна. Бабушка однажды кому-то говорила, мол, какой ужас, тридцать лет сплошных мучений. Из этих разговоров запомнились не слова, а ощущения — страх родить больного ребенка, обреченность, налет жуткой человеческой трагедии.

В СССР любая инвалидность — физическая или психическая — обрекала человека на жизнь вне общества. Больше того, за инвалидность могли арестовать. После войны, в период с 1946 по 1949 годы, прошли облавы на «уродов» — от них «очищали» города (по одной из версий, отправляли на Соловки). Большинство из них были ветеранами войны, которые потеряли не только руки или ноги, но и дома, и семьи.

Все это сформировало новую реальность — такую, где слабость вызывала ужас, а страх, как правило, провоцировал агрессию — в качестве защиты. Общество ожесточалось, не признавая и отвергая, презирая недееспособных.

Но теперь мы видим, что люди, которые жили в этом кошмаре, все же пытались сохранить в себе что-то человеческое. И что гуманизм невозможно уничтожить. Даже несмотря на все переломы сознания. Даже несмотря на то, что еще вчера было возможно шутить и веселиться на тему увечий и болезней, которые обрекают людей на пожизненные страдания.

На днях случился скандал на радио «Маяк». Ведущие Виктория Колосова и Алексей Веселкин шутили по поводу больных муковисцидозом — заболеванием, с которым в России люди доживают в лучшем случае до совершеннолетия, а умирают медленно и мучительно. И это был не первый такой случай.

На телеканале «Дождь» не так давно был небольшой скандал, когда ведущие Ольга Шакина и Анна Монгайт «подвергали сомнению саму целесообразность и жизнеспособность социально ориентированного искусства, а также глумились над вопросами сексуальной жизни людей с инвалидностью» (из петиции телеканалу «Дождь» от родственников и активистов).

Актриса Мария Аронова совсем недавно в эфире РТР заявила, что ребенок с синдромом Дауна «может убить близкого, может родителей убить».

Скандал на «Маяке» стал лишь кульминацией.

То, что говорили ведущие, не укладывается в голове, но спасибо им за это: прецедент хорошо показал, насколько все изменилось. Есть, конечно, часть общества, которая все еще живет в страхе перед слабостью, немощностью и пытается их отрицать, высмеять, обезобразить. Но есть и другие люди — те, кто не просто умеет сочувствовать, но и делает все возможное, чтобы люди с ограниченными возможностями или с тяжелыми генетическими заболеваниями были защищены, насколько это возможно, от жизненных тягот.

Мне запомнилось, что одним из самых распространенных страхов в СССР и постсоветской России был такой: если упадешь на улице с инфарктом, никто не подойдет. Отчасти это было основано на реальности, но подобная фобия — классическое проявление высокой тревожности, квинтэссенция базового недоверия к жизни. Не такие уж частые, но все-таки реальные подтверждения этого страха закрепляли эффект. И создавалось ощущение, что мы живем в ужасном мире, где нет места взаимной помощи и сочувствию. И в этом мире можно быть только здоровым и сильным, безупречным и прочным.

Но сейчас мы живем в новом обществе, которое не бросает отдельных людей в беде. Речь не о государстве, а о «друзьях и соседях». И конечно, пока рано говорить об обществе в целом, о принципах, но бесконечные благотворительные акции и призывы в интернете показывают, что забота о других, о слабых — почти новая норма.

Это уже не тюрьма, где каждый за себя и где даже писатель Михаил Булгаков, народный любимец, проповедовал отвратительные принципы зоны — «не верь, не бойся, не проси».

Сейчас мы скорее коммуна, где люди живут интересами других в том числе. Где можно и нужно верить, бояться и просить, потому что мы все настоящие живые люди, а не модели, созданные ученым-евгеником на основе биоандроидов. Где люди болеют, а другие им помогают — и они выздоравливают или более-менее успешно адаптируются к новой реальности.

И где нет в прямом смысле слова здоровых или больных, а есть те, кому именно сейчас нужна помощь, и те, кто может помочь.

 

Читайте по теме:

Семён Гальперин: Балласт

Комментировать Всего 15 комментариев

Большое спасибо за Ваш пост. Я тоже очень хочу верить, что, несмотря на все старания нашего прошлого, мы все-таки люди. И в большинстве - хорошие люди, способные на сострадание.

а меня еще поражает, что все как то (в этом контексте) изменилось максимум за последние лет 5. я помню, как билась еще совсем недавно Хаматова, как она доказывала, что не мошенница и что надо помогать, а сейчас - настоящий бум. этого мало, конечно, и государство очень скромно поддерживает, но все-таки перемены охренительные)

Эту реплику поддерживают: Валерий Зеленский, Алена Рева

Да, перемен действительно много. Но и очень мало. Все - в Москве. В регионах фонды также доказывают, что они не мошенники (и мы доказываем:))), врачей нет, больниц нет, удивительное равнодушие. И помогают в регионах все-таки мало.

Вы затронули интересную тему, Арина. Я помню, что меня потрясло, как в Лувре в1993 году я увидел в залах очень много инвалидов-колясочников, в наших музеях я этого и представить не могла. Сейчас в городах я вижу пандусы для движения инвалидов, но самих инвалидов так и не вижу. Их больше нет?

Эту реплику поддерживают: Варвара Грязнова

в каких городах? российских? в европе инвалидов на улицах, правда, очень много - они или сами, или с помощниками, и сидят в кафе, курят сигары, все очень оптимистично. в Москве я их почти не вижу - это, наверное, потому, что транспорт совершенно не приспособлен. в метро даже с чемоданом невозможно перемещаться, что уж говорить о коляске((

Так) Только вот до набережной физически добраться не могут. Потому и нет их в пределах видимости.

Эту реплику поддерживают: Надежда Рогожина

Перемещаться по городу на коляске почти невозможно: из многих домов даже на улицу "выйти" - подвиг (нет лифтов, или двери в лифт слишком узкие, или двери в подъезд слишком узкие, или лесенку от входа до лифтовой площадки не преодолеть без помощи), в автобус не зайдешь, метро не везде есть (в Питере вон запретили колясочникам на метро перемещаться, люди вообще потеряли возможность куда-то ездить самостоятельно). Пандусов мало, и они в большинстве своем непродуманные: то дверь не в ту сторону открывается, то угол наклона большой, то не подъехать к этому пандусу. Я уж молчу про отсутствие много где внятных тротуаров (не перегороженных высокими бордюрами, широких, плоских). Все сложно. :-(

Эту реплику поддерживают: Надежда Рогожина, Юлия Смагина

Вот, кстати, интересно, почему ни одно серьезное издание (в том числе Сноб) не сделали интервью с победителями паралимпийцами?

А у нас теперь полстраны уверено, что раз паралимпийцы заняли третье место, то в стране об инвалидах заботятся достаточно хорошо.

отличная идея! спасибо, надо это сделать

Эту реплику поддерживают: Алена Рева

Мой дедушка после войны был неходячим инвалидом (ранение затронуло позвоночник). Он работал там же, где и до войны (только бухгалтером, а до того был геологом-полевиком). Работу ему приносили на дом и уносили. Также - пенсию, избирательные урны (дедушка был убежденным коммунистом) и т.д. Он был потрясающе веселым человеком, у нас был открытый дом, постоянно были его друзья, по выходным играли в преферанс.

А мужчина с синдромом Дауна работал у нас во дворе в винном магазине. Его все очень любили, он был добрый, всем старался услужить. Никогда мне не казалось, что с дедушкой или этим человеком что-то тотально не так, хотя проблемы были - как же не заметить?.

Не государство все же, отдельные люди и их восприятие. Я так думаю. Но - меняется, да. Чтобы кто-то упал на улице в Ленинграде времен СССР и к нему не подошли (пусть даже - пьянчужка и пусть даже - милиционеры), или по телевизору над инвалидами "прикололись" - нонсенс абсолютный. Но вот потом, в перестройку, - это да, падали и лежали, и не только про инвалидов забыли вообще, а совершенно здоровые дети по улицам бегали и в канализации жили. Я сама этого пугалась - что произошло с людьми? Нестабильный период. Сейчас лежат - много меньше. И беспризорники перестроечные практически исчезли. И пандусы действительно появились. И по телевизору шутят... Что-то происходит, меняется, да.

проблема в том, что и радио, и телевидение забыло, что оно, помимо получения дохода от рейтингов и реклам, еще и формирует мировоззрение общества, расширяет кругозор и влияет на мнение.

Это как учительница, которая в классе вместо уроков показывает мультики и раздает пирожные. Дети счастливы, ходят с удовольствием, рейтинги учительницы растут, а дети тем временем деградируют.

Не пора ли, наконец, подумать о том, как сделать телевизор и радио инструментом, делающим людей добрее, образованнее, или по крайней мере, менее агрессивными, а не только гнаться за деньгами рекламодателей?

Эту реплику поддерживают: Виктория Кузнецова, Александра Славянская

Большое спасибо, Арина, за статью и поднятую тему. Сочувствие, сопереживание, милосердие часто возникают и объединяют людей на фоне общего горя, каким была Великая Отечественная. В Советском Союзе пострадала фактическая каждая семья, все были равны в беде. Но прошло 15-20 лет, выросло поколение детей фронтовиков, а потом и их внуков и даже правнуков, которые во-первых, уже не знали или не помнили того времени, во-вторых, хотели жить весело, радостно, беззаботно. Тем более, что перемены 90х к этому призывали рекламами, фильмами, примерами из жизни (вчерашний инженер в Ноябрьске – сегодня мультимиллионер). Беззаботность часто ведет к равнодушию, а равнодушие  - к цинизму и душевной пустоте.

Западное общество также переболело этим, просто немногим ранее. Мне кажется, что мультикультурализм и толерантность, о которых сейчас так много говорят, выражается и в отношении к «иным» людям – инвалидам и людям с  дефектами.  Готовы ли мы с вами понять и принять, что мы разные не только цветом кожи, разрезом глаз, формой носа, но и возможностью ходить, говорить, смотреть, воспринимать действительность… Исходя из этого можно говорить о цивилизованности общества. 

Эту реплику поддерживают: Виктория Кузнецова