«Без свидетелей», или Как сломать русскую матрицу

Есть такая старая студенческая шутка: мужчина-психолог не мужчина, а женщина-психолог не психолог. Телесериал «Без свидетелей» — российская адаптация знаменитого In treatment — делает ее правдивой как минимум наполовину

Кадр из сериала «Без свидетелей»
Кадр из сериала «Без свидетелей»
+T -
Поделиться:

Когда вышел сериал In treatment, снятый HBO по израильскому телешоу BeTipul, мы с друзьями-психологами (да и со сценаристами) были единодушны: в России такого не снимут никогда. Слишком умно, тонко и экзистенциально. Слишком похоже не то что на настоящую — на идеальную психотерапию для страны, где психологи уже появились, но все еще видятся скорее советчиками, занимая нишу где-то между учителями и гадалками.

Тем не менее аналогичный сериал в России сняли и запустили на центральном канале, и каждая серия там тоже равна терапевтической сессии. Только вот очень заметно, что автор BeTipul Хагай Леви много ходил на терапию, а создатели «Без свидетелей» много гонялись за российскими телерейтингами.

Вообще говоря, это, конечно, прорыв. Не в кинематографическом смысле, хотя сериал чем-то напоминает советские телефильмы, качество которых — постановочное, актерское — часто было выше, чем нынче принято в телевизоре. Это рывок социальный: к психотерапевту (которого в сериале называют психологом, что проще, но неточно) ходить не стыдно. Поэтому говорить по существу немного неловко: когда человек учится мыть руки, глупо спорить о качестве мыла.

Но дело в том, что, адаптируя этот сериал к так называемым местным реалиями, в него подспудно вписали привычную «русскую матрицу», которую давно уже пора не привносить в сериалы и фильмы, а поскорей из них выносить.

Пусть в этой версии терапевт — женщина, хотя во всех двенадцати странах, снявших свои варианты BeTipul, главному герою пол не меняли. В России слушать, кивать и понимать — исконно женское занятие, да и чисто статистически средний терапевт здесь — рыжая женщина лет сорока. Неясно другое: почему хорошая актриса Ксения Кутепова довольно быстро начинает играть не психотерапевта, пусть и растерянного, а вариации на тему «вот сижу я перед вами, простая русская баба».

Профессиональная этика, запрещающая терапевту какие-либо взаимодействия с клиентом, кроме собственно терапевтических, стремительно увядает на фоне обычной сериальной интриги: привычный муж или потенциальный полюбовник? Саша или Паша? При таком повороте бывшего клиента можно и в гости приглашать. И пить с ним, пусть и по вескому поводу. («В холодильнике водка, — говорит героиня, — и сыр там».) И, выслушав историю о другой женщине, всматриваться: «Зачем ты мне сейчас сделал больно?» И беззащитно тыкаться в его могучую грудь.

Все это — даже не вдаваясь в по-настоящему сложный вопрос, поднятый в сериале In treatment: может ли эротический перенос клиента и контрперенос терапевта (базовые понятия психоанализа) оказаться обычной человеческой влюбленностью. Там, кстати, есть и ответ (спойлер): не может. Клиент не муж, бывшим не бывает.

Отдельно интересно превращение израильской девушки Наамы, а потом и американской Лоры, строящих свою идентичность через сексуальность, в половозрелого гопника Сашу. Без преувеличения: когда он рассказывает, как со своей Иркой поехал на шашлыки к Лехе, с которым по молодости зажигали, а там Ленка задирает майку и сует сиську малому в рот, автоматически думаешь: героиня сериала, психолог Танька — она ведь Фрейда читала, Юнга там, Фромма небось почитывала, а то и Виктора Франкла или Ролло Мэя, ей вот втюхаться в этого чувака как — не западло?

И ничего еще, если бы это подавалось как культурный мезальянс. Он ей рассказывает, как ударил женщину, а у нее все равно сердечко заходится. Было бы даже увлекательно: мало того что запретные чувства к клиенту, так интеллигенцию снова тянет к народу, отсюда метания. Так нет же, просто таким представляется усредненный герой-любовник. Да и вообще тут заявлен иной конфликт: рохля-муж против рубахи-парня фасона «если бы ты знал женскую тоску по сильному плечу».

Можно было бы, конечно, счесть все это мелочами (линии других персонажей перенесены практически без изменений) ради параллельной реальности, в которой россияне массово терапевтируются. Если бы реальность не оказалась все той же — такой, где все живое и сложное принято подминать под мифические общественные ожидания.

Иначе почему, например, купировали историю клиента, осознавшего свою подавленную гомосексуальность? Терапевт здесь попросту отвергает эту версию, переключая внимание на другое. А клиент произносит монолог, почти дословно взятый из первоисточника: «Не знаю, знакомы ли вы с миром гомосексуалистов — с ними всегда весело». Только гомосексуалисты тут аккуратно заменены на врачей. Ну так, видимо, на всякий случай. А то вдруг чего.

Интересно, кстати, из каких психоаналитических глубин всплыли у сценаристов эти врачи. И еще соседка Люська, романом с которой заменили внезапную связь между двумя клиентами. Вот, думаешь, послушать бы, что все эти авторы, оставшись без свидетелей, рассказывают после съемок своему психотерапевту.

Комментировать Всего 7 комментариев
в него подспудно вписали привычную «русскую матрицу», которую давно уже пора не привносить в сериалы и фильмы, а поскорей из них выносить.

Очень мило - назвать "русской матрицей" (отчего хотя бы не  "россиянской"?) совокупность недостатков фильма, неважно, действительных или мнимых.

Не ли в этом антисемитизма?

Не ли в этом антисемитизма?

Я бы на месте татар тоже обиделась

Эту реплику поддерживают: Иосиф Раскин, Liliana Loss

Насколько меня учили, по американским стандартам через два года после окончания терапии перестают действовать формальные ограничения на личный контакт с бывшим пациентом.

Какая-то терапевтическая школа такое предлагает? Вообще, это довольно странно. И в любом случае, через неделю после окончания терапии клиент все еще остается клиентом.

В каком смысле какая школа?

Я училась в Калифорнии. Это был курс о калифорнийском законодательстве по ведению психотерапевтической практики. Назывался что-то типа "Этические и законодательные аспекты"

На сколько я смог понять из промороликов, которые доступны по Вашей ссылке, Хагай Леви, а не кто другой стоит за адаптацией BeTipul к российской действительности.

Из этого же ролика видно, что герой-любовник, по которому Вы так проехались раскаивается в том, что ударил женщину, фактически содрагается.

То что полно бытовухи дремучей - так ведь это задумка того же Леви, показать, что к психоаналитику могут и должны обращаться обычные люди с обычными проблемами. Что не нужно боятся визита к психологу, не нужно это скрывать, потому что это не делает человека психом. Вот здесь и показаны обычные русские проблемы, разве нет?

Так что на первый взгляд все не так уж плохо.

Случай из реальной жизни. Я знаю одного очень известного психиатра, который фактически лечил человека от гомосексуализма. Он поставил диагноз депрессия и несколько лет пытался помочь своему пациенту, который метаясь от одной барышне к другой, все не мог найти своего счастья. Счастье он в итоге нашел в лице своего коллеги-мужчины в одном из американских университетских городков.

Эту реплику поддерживают: Лариса Гладкова

Насколько я поняла из разных интервью Хагая Леви, он приехал в Россию к запуску сериала с дружественным визитом. У этой адаптации есть свои сценаристы - они указаны в титрах. Там вроде бы даже есть свой психолог-консультант.

А ваша история про психиатра, кстати, очень показательна. Хороший из нее мог бы получиться фильм.

Эту реплику поддерживают: Юрий Брисов