Елена Шахновская

Елена Шахновская:  Ночь перед телевизором

В новогоднюю ночь каждый раз выясняется удивительное. Все те, кто предыдущие двенадцать месяцев честно жил безо всякого телевизора, обнаруживают себя лежащим перед ним в обнимку с салатницей и столовой ложкой (иногда на своем диване, иногда на гостевом, но мизансцены это не меняет). И пока д'Артаньян с мушкетерами в тысячный раз пересчитывают мушкеты, ловят Миледи и закалывают гвардейцев, напевая милый вздор (31 декабря, 11:30, телеканал «Звезда»), чувствуют себя довольно-таки счастливыми.Бороться с guilty pleasure похвально, но бессмысленно: в схватке с новогодним телевизором почти никто не выходит победителем. Куда разумнее сдаться и получить еще одно запретное удовольствие: обвести в телепрограмме то, что хотите посмотреть. Так, как это делали во времена, когда заснеженные деревья были большими, а интернета не было вовсе.Согласно предсказуемым вкусам директоров прайм-тайма, предполуночная суета пройдет под фоновую советскую классику. Можно произвольно щелкать пультом: «Любовь и голуби» (15:15, Первый канал), «Карнавальная ночь» и «Москва слезам не верит» (12:40 и 16:55, телеканал «Россия 1»), «Покровские ворота» (16:15, ТВ 3), весь «Шерлок Холмс» (с 10:00 весь день по MTV), далее везде — с частыми повторами первого января.Отдельный интерес представляет раскрашенная «Золушка» (13:35, Первый канал), хотя, конечно, ей будет трудно тягаться с разрисованным Штирлицем, после реконструкции повторно ставшим главным героем народного креатива.«Ирония судьбы», которую почему-то до сих пор не придумали переснять в 3D, традиционно подгадана к сервировке стола (18:30, Первый канал), если вы все еще можете ее смотреть (я забыла надеть праздничное платье уже не могу). На следующий день покажут сиквел, но не хотелось бы говорить, где и во сколько, а то вдруг ненароком посмотрите.
0

Елена Шахновская:  Апокалипсис как чудо

В американском городе Чарльстон у жирафа по имени Мелман, приглашенного на открытие главной рождественской елки, случился приступ паники. Если честно, я этого жирафа понимаю. Только, в отличие от него, уведенного хозяином, чтобы не нервничал, подальше от праздничных гуляний, не знаю, кто и как мог бы успокоить меня. Нас всех успокоить.Новый год — психотравмирующий праздник, какой-то социальный оксюморон, приносящий подарки и неизбежное разочарование. Сказывается детский опыт чуда: даже если Дед Мороз не приходил, не приносил елку, не дарил загаданное (хотя он приходил, приносил и дарил), что-то такое все равно происходило. Сыграла лисичку на утреннике — и с января звезда детского сада. Подарил в первом классе соседке по парте открытку с заснеженным лесом и надписью: «Машка, ты корова» — и все, в следующей четверти она твоя.
0

Елена Шахновская:  Политический секс с кандалами

Недавно шустрые сотрудники ФБР обнаружили, что глава ЦРУ тайно посещает любовницу. В результате сложной интриги с эротическими эпистолами Дэвид Петреус подал в отставку, честно признав, что «такое поведение недопустимо как для мужа, так и для главы такой организации, как наша».Тут интересно даже не то, почему шестидесятилетний разведчик не смог преодолеть искушение, а почему это всех так занимает. На русскоязычном форуме BBC двадцать страниц комментариев, где Петреуса по-свойски зовут Петрусем и дают ему всяко-разные советы. А на сайте, где без устали обсуждают медийные романы, пикейные барышни, оценив внешность немолодой и негламурной первой леди ЦРУ, привычно высказались в том смысле, что «бедолага, видать, терпел сколько мог».Бабки всех полов и возрастов расселись на виртуальных лавках и судачат о временах и нравах, которые не менялись с правления Клеопатры. Темпераментная царица рискнула своей политической карьерой ради Юлия Цезаря, а потом и Марка Антония, что закончилось развалом египетского государства и шестнадцатью экранизациями ее драматической судьбы. Дальнейшие сюжеты тоже известны: канадский журналист Норман Вебстер, например, составил топ-10 самых громких политических секс-скандалов в истории человечества. Yandex и Google добавляют к ним свежие сюжеты разной степени тяжести — более четырех миллионов одних только кириллических ссылок! — в главных ролях французский Стросс-Кан, американский Шварценеггер, израильский Кацав, итальянский Берлускони и прочие сластолюбцы.Между тем психологи увлечены почему-то мотивацией героев, а не зрителей. «У политиков слабое суперэго, которое не может подавить их импульсы», — выступает с традиционных фрейдистских позиций колумбийский психоаналитик Майкл Маккоби. А в журнале Psychology Today выяснили, что «власть сама по себе развращающий фактор, а влиятельные люди видят себя более привлекательными, чем они есть на самом деле». Это оказывается верным и для потребителей политических скандалов: высказывая свое мнение, общественность считает себя куда симпатичнее, чем она есть.Дело не только в том, что люди, обсуждающие и осуждающие чужое постельное поведение, чувствуют себя морально правыми. Высказываясь по этому вопросу, они ощущают себя более компетентными, чем в дискуссиях про макроэкономику или геополитику (хотя по ним все тоже, конечно, специалисты). Оценивая того или иного публичного прелюбодея, мы разбираемся с собственными представлениями о норме, о допустимом и девиантном. Даже все повидавшие психоаналитики были удивлены, обнаружив, что после истории с Клинтоном и Левински их клиенты стали откровеннее говорить о своем браке и сексуальном поведении.Для среднего избирателя крупный политик — в психологическом смысле такой же как он, только идеализированный. Его адюльтер — человеческая слабость для непосредственного электората и проективный тест для всех, лишний раз демонстрирующий не всем очевидную разницу культур. Там, где носитель западного сознания скорее скажет: «Изменил, предатель» обладатель российского легко произнесет: «Дурак, попался».В одном из последних интервью культуролог и сексолог Игорь Кон сказал про политиков: «Меня не интересует их человеческая сущность. Не интересует их сексуальная привлекательность. Интересует — он честный или нет, компетентный или нет. А в какую баню или бордель он ходит — мне все равно, тут единственный вопрос — на свои деньги или на чужие». Кон, отлично разбиравшийся в ценностях соотечественников, высказал типичное мнение: частное лицемерие не имеет отношения к публичному. В том, что чиновники развлекаются в банях, тут вообще никто не сомневался.Для среднего американского избирателя это дикость — он воспринимает политическую риторику о семейных ценностях всерьез. Если президент или губернатор обманул жену, он предал доверие всех граждан своей страны. В России все не так — изменивший политик обманул только свою супругу. (Остальные, впрочем, ему и так не верили.) И если после этого он окажется не у дел, то по очень далеким от этических причинам.Однако и у нас есть общее со всем человечеством — инстинкты. Медиамагнат и миллиардер Руперт Мердок, заработавший на потайных людских страстях не хуже психоаналитиков, всегда утверждал, что читателей интересуют только три вещи: секс, скандалы и спорт. Добавим политику, и перед нами ингредиенты для идеального заголовка.Кстати, если спросить у «Яндекса», почему люди интересуются политическими секс-скандалами, он вежливо переспрашивает: вы имели в виду политическим сексом с кандалами? Вот, оказывается, где бездны.
0

Елена Шахновская:  «Без свидетелей», или Как сломать русскую матрицу

Когда вышел сериал In treatment, снятый HBO по израильскому телешоу BeTipul, мы с друзьями-психологами (да и со сценаристами) были единодушны: в России такого не снимут никогда. Слишком умно, тонко и экзистенциально. Слишком похоже не то что на настоящую — на идеальную психотерапию для страны, где психологи уже появились, но все еще видятся скорее советчиками, занимая нишу где-то между учителями и гадалками.Тем не менее аналогичный сериал в России сняли и запустили на центральном канале, и каждая серия там тоже равна терапевтической сессии. Только вот очень заметно, что автор BeTipul Хагай Леви много ходил на терапию, а создатели «Без свидетелей» много гонялись за российскими телерейтингами.Вообще говоря, это, конечно, прорыв. Не в кинематографическом смысле, хотя сериал чем-то напоминает советские телефильмы, качество которых — постановочное, актерское — часто было выше, чем нынче принято в телевизоре. Это рывок социальный: к психотерапевту (которого в сериале называют психологом, что проще, но неточно) ходить не стыдно. Поэтому говорить по существу немного неловко: когда человек учится мыть руки, глупо спорить о качестве мыла.Но дело в том, что, адаптируя этот сериал к так называемым местным реалиями, в него подспудно вписали привычную «русскую матрицу», которую давно уже пора не привносить в сериалы и фильмы, а поскорей из них выносить.Пусть в этой версии терапевт — женщина, хотя во всех двенадцати странах, снявших свои варианты BeTipul, главному герою пол не меняли. В России слушать, кивать и понимать — исконно женское занятие, да и чисто статистически средний терапевт здесь — рыжая женщина лет сорока. Неясно другое: почему хорошая актриса Ксения Кутепова довольно быстро начинает играть не психотерапевта, пусть и растерянного, а вариации на тему «вот сижу я перед вами, простая русская баба».Профессиональная этика, запрещающая терапевту какие-либо взаимодействия с клиентом, кроме собственно терапевтических, стремительно увядает на фоне обычной сериальной интриги: привычный муж или потенциальный полюбовник? Саша или Паша? При таком повороте бывшего клиента можно и в гости приглашать. И пить с ним, пусть и по вескому поводу. («В холодильнике водка, — говорит героиня, — и сыр там».) И, выслушав историю о другой женщине, всматриваться: «Зачем ты мне сейчас сделал больно?» И беззащитно тыкаться в его могучую грудь.Все это — даже не вдаваясь в по-настоящему сложный вопрос, поднятый в сериале In treatment: может ли эротический перенос клиента и контрперенос терапевта (базовые понятия психоанализа) оказаться обычной человеческой влюбленностью. Там, кстати, есть и ответ (спойлер): не может. Клиент не муж, бывшим не бывает.Отдельно интересно превращение израильской девушки Наамы, а потом и американской Лоры, строящих свою идентичность через сексуальность, в половозрелого гопника Сашу. Без преувеличения: когда он рассказывает, как со своей Иркой поехал на шашлыки к Лехе, с которым по молодости зажигали, а там Ленка задирает майку и сует сиську малому в рот, автоматически думаешь: героиня сериала, психолог Танька — она ведь Фрейда читала, Юнга там, Фромма небось почитывала, а то и Виктора Франкла или Ролло Мэя, ей вот втюхаться в этого чувака как — не западло?И ничего еще, если бы это подавалось как культурный мезальянс. Он ей рассказывает, как ударил женщину, а у нее все равно сердечко заходится. Было бы даже увлекательно: мало того что запретные чувства к клиенту, так интеллигенцию снова тянет к народу, отсюда метания. Так нет же, просто таким представляется усредненный герой-любовник. Да и вообще тут заявлен иной конфликт: рохля-муж против рубахи-парня фасона «если бы ты знал женскую тоску по сильному плечу».Можно было бы, конечно, счесть все это мелочами (линии других персонажей перенесены практически без изменений) ради параллельной реальности, в которой россияне массово терапевтируются. Если бы реальность не оказалась все той же — такой, где все живое и сложное принято подминать под мифические общественные ожидания.Иначе почему, например, купировали историю клиента, осознавшего свою подавленную гомосексуальность? Терапевт здесь попросту отвергает эту версию, переключая внимание на другое. А клиент произносит монолог, почти дословно взятый из первоисточника: «Не знаю, знакомы ли вы с миром гомосексуалистов — с ними всегда весело». Только гомосексуалисты тут аккуратно заменены на врачей. Ну так, видимо, на всякий случай. А то вдруг чего.Интересно, кстати, из каких психоаналитических глубин всплыли у сценаристов эти врачи. И еще соседка Люська, романом с которой заменили внезапную связь между двумя клиентами. Вот, думаешь, послушать бы, что все эти авторы, оставшись без свидетелей, рассказывают после съемок своему психотерапевту.
0

Елена Шахновская:  Особый путь российских секс-туристок

Идеальную лирическую сцену, отражающую современность, я видела не в кино, а в окрестностях Кемера. У кромки бассейна обнимались мужчина и женщина; она, перебивая саму себя, что-то говорила по-русски, он, глядя ей в глаза, торопливо вторил по-турецки. Женщина выглядела абсолютно счастливой.Российские курортницы в поисках утех не похожи на европейских. Западной секс-туристке 45–65 лет, ездит она преимущественно в страны Карибского бассейна — туда, где экономика позволяет массово менять наличные на крепкие мужские тела. Все это изучено-переизучено: британские исследователи Жаклин Санчес Тейлор и Джулия О’Коннел Дэвидсон, к примеру, выяснили, что треть отдыхающих на Ямайке женщин вступала в связь с местными мужчинами. Причем все они, гуляя кавалеров по кабакам и задабривая их дарами или долларами, не считали себя покупателями любви.Иногда этот вид туризма называют не сексуальным, а романтическим, поскольку многие дамы ищут не столько плотских, сколько эмоциональных радостей. И те из них, кто видит в прагматичной сделке проблески чувства, никогда не согласились бы с жителями Ямайки, прозвавшими белых женщин, следуя малопристойной ассоциации, «молочными бутылками».С одной стороны, здесь действительно проглядывают вполне традиционные женские чаяния. Постбальзаковские девушки зачастую ищут романтики в голливудском ее воплощении, которую европейские мужчины по тем или иным причинам не могут им предоставить.С другой стороны, тут просматривается очевидное феминистское достижение: женщины сравнялись с мужчинами не только в праве выбирать и брать инициативу, но и в возможности купить отношения — в широком смысле «отношения», в котором покупают их многие мужчины. Причем без общественного на то запрета и даже без негласного порицания.Более того, женщины освоили исконно мужскую территорию — власть и доминирование. Французский антрополог Франк Мишель так вообще предположил, что женщины включились в новый виток колонизации — которой, с его точки зрения, и является секс-туризм, — наравне с мужчинами чуть ли не впервые за всю историю захватнических действий.Российские же туристки, любящие погорячее, неуловимо выпадают из общеевропейского тренда. Выглядят они, как правило, постройнее и погламурнее, да и в целом годились бы западным путешественницам в дочки (а то и во внучки). В них не видно ни особого романтизма, ни феминизма. Кажется, что подспудно они ищут не секс и не власть — скорее другой жизни с другими мужчинами.Едут девушки обычно в Турцию и Египет (в египетской прессе даже пишут, что Хургада — город русских женщин, точно так же как Паттайя — город русских мужчин), чуть реже — в Тунис. Их романы не омрачены куплей-продажей, это взаимовыгодный бартер: женское тело там все еще представляет интерес само по себе.Ключевым мотивом женского секс-туризма считается женская же невостребованность, но в России, несмотря на демографическую ситуацию, это кажется полуправдой, близкой к неправде. Количество искательниц приключений, располагающих мужем или бойфрендом, говорит о том, что они вполне востребованы — просто не теми.Возможно, дело в том, что российская барышня любого возраста практически никогда не видит рядом с собой красивого мужчину. Ни в каком, в общем-то, качестве — от собеседника до возлюбленного.Скептики могут включить телевизор, где средство для повышения потенции бодро рекламирует оплывший усатый мужчина, похожий на всех вахтеров и мелких милицейских начальников сразу. Рекламщиков не обманешь, это и есть типичный российский любовник.Не нужно призывать социологов и выезжать за МКАД, достаточно заглянуть в московское метро — не с экскурсионным пафосом, а просто. Там водятся женщины, стремящиеся выглядеть (ногти, каблуки, маленькие сумочки в тени целлофановых пакетов), и мужчины, ни о чем таком не помышляющие. Они вытирают нос локтем и отчетливо пахнут. В минимально ухоженном персонаже издалека виден иностранец.На этом фоне смуглые юноши, любящие гель для волос, душ два раза в день, джинсы в обтяжку и футболку в облипку, выглядят привлекательными даже при условии, что красота субъективна, а вкусы разнятся. К тому же тамошние ухажеры практически не пьют. И на туристическом английском твердят про красивые глаза и все прочее, чего российский мужчина так запросто не скажет. Да и сам языковой барьер оборачивается guilty pleasure: больше не нужно выслушивать жалобы на начальство и планы по спасению России, из которых преимущественно и состоит мужская речь на родине.Это, кстати, вполне объясняет, почему побывавший недавно в прокате «Рай. Любовь» Ульриха Зайдля — безжалостный и пронзительный фильм про эротическое путешествие пятидесятилетней австрийской женщины в Кению — не вызвал у российских зрительниц ни понимания, ни сочувствия. Какие эмоции может вызвать чужая экзистенциальная драма потери иллюзий у тех, кто этих иллюзий никогда не имел.
0

Елена Шахновская: Скелет мамонта в шкафу

«Вам встречались пары, где муж ведет хозяйство, а жена зарабатывает деньги?» — спросила я семейного терапевта. «Да, и это для семьи катастрофа», — сказал он. Я насторожилась. Этот разговор был мне нужен для документального фильма о стирании гендерных границ. О встраивании России в европейский социальный контекст. Тогда я спросила, как он относится к gender-free воспитанию. Семейный терапевт спросил, что это такое. Я объяснила, приведя в пример шведский детский сад, где дети именуются не мальчиками и девочками, а друзьями и играют в машинки и куклы вне зависимости от пола. «Этого не может быть», — сказал психолог. «Вообще-то, борьба с гендерными стереотипами входит в национальную политику Швеции», — сказала я. «Это извращение, — отрезал он. — Так заведено: мужчины — охотники, они добывают мамонта, а женщины — хранительницы домашнего очага». Я попросила оператора выключить камеру. Снимать дальше было бессмысленно.
0