Уберите свободу!

Психологи часто говорят о том, что малышу необходимо обозначать границы. Оказывается, нуждаются в этом не только маленькие дети

Иллюстрация: Corbis/Fotosa.ru
Иллюстрация: Corbis/Fotosa.ru
+T -
Поделиться:

— Скажите, а вы домой к пациентам не ходите? — немолодой мужчина, с усталыми морщинами в углах губ, прячет взгляд.

Я невольно сразу придумала ему судьбу: новый брак, поздний ребенок, родился с какой-то тяжелой патологией, трагически отстает в развитии, но родители все еще на что-то надеются, приглашают одного специалиста за другим…

— Обычно нет. А что у вас? Сколько лет ребенку? Какой официальный диагноз?

— Шестнадцать лет. Никакого официального диагноза нет.

Я слегка усмехнулась своей ошибке, одновременно подумав: не, ребята, если вы хотите заманить свое чадо в разгар подросткового кризиса к психологу, то сами его и вылавливайте. Да и есть ли вообще у ребенка проблемы? Ведь в этом возрасте часто бывает так, что сам подросток никаких проблем вообще не видит, у него все хорошо (друзья, тусовки, компьютер), это только у родителей проблемы.

— Давайте вы мне сейчас расскажете, что у вас там происходит, — предложила я. — А потом мы решим, надо ли нам сюда заманивать… кого? Сына? Дочь?

— Сына. Его зовут Артур. Он учится, точнее, наверное, сказать — учился в … (мой посетитель назвал номер одной из старо-престижных питерских школ).

— Выгнали? — я понимающе кивнула.

— Нет-нет, что вы! — он замахал руками. («Видимо, сегодня у меня день ошибок», — подумала я.) — В школе очень интеллигентные, все понимающие люди.

— Артур прогуливает школу? Ушел из дома?

— Нет, наоборот, он практически не выходит из дома!

— Давно?

— Второй месяц.

— Компьютер?

— Очень мало.

— Психиатр был?

— Да, мы его возили. Врач сказал, что пока не может сказать ничего определенного, но прописал таблетки.

— Принимал?

— Да. И сейчас принимает.

— Эффект есть?

— Сначала много спал и был совсем вялый, а сейчас как будто бы вообще ничего.

— Вы уверены, что он их не выбрасывает потихоньку?

— Да нет, что вы! Хотя… вы знаете, я теперь уже ни в чем не уверен! — с отчаянием в голосе произнес мужчина. — Для нас все это как обухом по голове! Артур всегда был сообразительный, активный, благополучный! Он был очень беспокойным в раннем детстве. В начальной школе на него еще жаловались за излишнюю подвижность, а потом, когда он поступил в гимназию и стал ходить в волейбольную секцию, все вообще стало хорошо. Мы никогда не заставляли его ничего делать, он сам делал уроки, сам выбирал друзей, увлечения, у него был широкий круг общения, и мальчики, и девочки, даже остался хороший друг из начальной «дворовой» школы. Мы всех привечали, его все любили, он никогда ни на что не жаловался.

— А что произошло потом? Это у вас детская медицинская карта Артура? Дайте ее мне.

— Все началось очень странно, летом, перед одиннадцатым классом. Артур вдруг стал нас спрашивать: мам, пап, что мне поделать? Знаете, так иногда спрашивают не очень умные и очень маленькие дети. Ну, мы тогда решили, что это у него такой прикол. Юмор. Одиннадцатый класс на носу, надо было уже как-то определяться с экзаменами, с поступлением. Началась учеба, но он как будто потерял ко всему интерес. Перестал ходить на волейбол, гулять с друзьями, но еще очень много читал, в основном классику. Иногда задавал какие-то философские вопросы, мы пытались, как могли, отвечать. Потом и книжки забросил. Тут мы уже начали бить тревогу, спрашивать его, в чем дело. Он (психиатр интересовался, поэтому я и вам говорю) не замкнулся, разговаривал с нами, отвечал, что и сам не понимает, что с ним происходит — как будто чего-то боится, но не ясно чего, ведь ничего особенного не происходит. Потом он чем-то таким не очень понятным заболел — расстройство желудка, температура, потом почему-то сердце заболело, давление, а когда все нормализовалось, он в школу просто не пошел.

— Вы пытались заставить?

— Да что вы! Мы же видели, что он не притворяется — ему действительно плохо.

— А в школе?

— В школе все понимают.

— Друзья?

— Они все к экзаменам готовятся, но пытались приходить, шлют эсэмэс подбадривающие. Он от них быстро устает, только вот того, самого старого друга не гонит, который уже в лицее учится. Но тот не говорун, они с ним иногда по часу молча стоят на лоджии, друг курит, а Артур — просто так.

Пока он говорил, я просмотрела карточку. Было перинатальное поражение ЦНС (ПЭП), один из неврологов ставил ММД (минимальная мозговая дисфункция). На психиатрию по рассказам отца не похоже. Значит, можно попробовать вытащить?

— Привозите парня, — сказала я отцу. — Скажите, что я знаю, что с ним происходит. (Это было неправдой, разумеется.)

***

Артур был не очень высокий, кудрявый, с мелкими чертами лица и ясным взглядом.

— Ты боишься, — сказала я ему. — Но таблетки все равно выкидываешь.

— У меня от них голова как ватой набита, — сказал он. — Что тогда толку не бояться?

— «Мам, пап, что мне поделать?» — передразнила я. — Тут — ключ. Сейчас будем выяснять, как открыть и что в коробочке.

Говорили долго, много, пересказывать здесь все — нет места. Поэтому сухой остаток: Артур — ребенок, у которого с рождения были неврологические проблемы, ему жизненно важны границы, организованность, режимность мира. Но одновременно — очень высокий интеллект, которым до поры до времени компенсировалась свобода, предоставляемая демократическими родителями и «продвинутой» школой.

Прямая речь Артура, выжимки:

— От меня никто ничего важного не требует и в общем-то не требовал никогда. Ни чтобы я ходил в церковь, ни чтобы стал менеджером или военным, ни чтобы верил в царя, ни даже чтобы я что-то такое ел (или не ел) или как-то одевался. Я должен выбрать сам, и это надо уже прямо сейчас, и я, наверное, даже готов. Но слишком много всего — все такое равномерно теплое и липкое, все себя рекламирует, я себя чувствую как в манной каше, и мне страшно. Наверное, мне было бы проще в противостоянии. («Какой все-таки интеллект у парня!» — мысленно восхитилась я в этом месте). Так же всегда было — революционеры против чего-то, и молодежь, я читал: сбросим Пушкина с парохода современности! — и вот у моего друга тоже так, он с матерью все время за все воевал, чуть не с первого класса, потом она хотела, чтоб он дальше в школе учился, а он настоял — в лицей, на автослесаря, сейчас уже сам на практике зарабатывает.

— «В борьбе обретешь ты право свое…» — усмехнулась я.

— Что это? — спросил Артур.

— Девиз партии эсеров. Тех, из начала ХХ века. Сейчас единственная твоя возможность противостоять — не пить таблетки. Ты читал «Пролетая над гнездом кукушки»?

***

— Можем ли мы помочь ему? — снова отец. — Чем?

— Можете. Уберите свободу.

— ?!!

— Кем он вообще-то собирался быть до всех этих событий?

— Говорил странное: буду врачом или юристом.

— Теперь вы говорите: ты слишком слаб и болен, ни врачом, ни юристом — даже не думай. Экзамены будешь сдавать экстерном, а потом устроим тебя к дяде в институт, чтоб он за тобой присматривал.

***

Молчаливый дворовый друг, прогуливая занятия в своем ПТУ, провожал Артура до гимназических дверей первые две недели. На все сетования отвечал: ладно болтать, пошел! Он же решительно высказался за медицину: там интерес, и ни черта еще не понятно. Вот чего это с тобой было?

Артур решил стать юристом.

Пожелаем ему успеха.

Комментировать Всего 16 комментариев

А должно? :)

Вы никогда не видели общеодаренных, с высокой "планкой" подростков, уходящих от выбора в болезнь (психическую или соматическую)? Или никогда не встречали подростков, самоопределяющихся путем противостояния?

Эту реплику поддерживают: Natalia Kuznetsova, Татьяна Якубович, Михаил Данилюк

Я глубоко и искренне не верю в психологически обусловленный уход в шизофрению. Мне показалось, что тут есть три не связанных друг с другом куска повествования.

Первый - это история молодого человека с тяжелыми навязчивыми чертами, второй - дебют шизофрении , и третий - терапевтическое решение проблемы, в общем логически не связанное ни с первой частью, ни со второй. 

Эту реплику поддерживают: Владимир Кайгородов, Алена Рева

Оставим даже в стороне шизофрению. Вы описываете человека с остаточным органическим мозговым синдромом, которому для нормального функционирования нужен порядок, определенность, рамки, и который уходит во что-то ( скажем депрессию) из-за отсутствия этих рамок. И немедленно после этого Вы хотите нам сказать, что терапевтическим вмешательством тут послужила провокация к бунту ? 

Не вяжется.

Этому человеку было сказано - мы решили за тебя, пойдешь в институт к дяде, И он действительно воспрял, и пошел в институт к дяде, и жил счастливо и долго. 

Эту реплику поддерживают: Алена Рева

Иосиф, мало того, тут есть другой нюанс.

ПЭП - это вообще во всем мире, кроме бывшего СССР несуществующий диагноз, а ММД - сильно устаревший, на западе сейчас либо ставят СДВГ, либо иные более конкретные диагнозы.

ПЭП у нас 90% детей ставили, а потом трансформировали либо в ММД либо в вегето-сосудистую дистонию, которая тоже только в СССР существовала.

Ссылка

Эту реплику поддерживают: Иосиф Раскин

Я полагаю тоже, что перинатальные дела тут к сути происходящего имеют очень мало отношения.

Да, действительно, оставим в покое шизофрению :) (тем паче, - см. обращенный к Вам коммент Алены ниже - что она тоже не во всех странах принятый диагноз :))

Проблема "пробуксовки" в выборе сейчас среди молодежи очень распространена. Обратная сторона обилия (или иллюзии обилия) возможностей - очень понятно. Это касается практически всех слоев общества. Для подростков с тем, что Вы называете "остаточным мозговым синдромом" (у нас десять лет назад писали ПЭП, сейчас пишут ППЦНС, а через пять лет, может, будут писать еще как-нибудь, но суть явления от этого, конечно же, не изменится) это особенно актуально. Если бы у Артура был средний или ниже среднего интеллект, то все, скорее всего, развивалось бы по описанному Вами сценарию: от свободы выбора он впал в депрессивное состояние, а от "дядиного института" встряхнулся бы и поплелся туда без всякого желания там учиться, вылетел бы оттуда после первой-второй сессии, потом сходил бы в армию (и после всю жизнь не без удовольствия ее вспоминал), а уж потом, запихнутый родителями еще куда-нибудь, получил специальность и действительно жил долго и счастливо.

Но Артуру вместе с синдромом досталась еще и "общая одаренность" - действительно, не так уж часто бывает. Он него с детства ждали свершений (это ожидание взрослых ВСЕГДА этим детям здорово осложняет подростковость), но в отличие от большого числа сверстников он действительно МОГ определить и построить свою судьбу сам (может быть, не такую блестящую, как ему прочили учителя и "демократические" родители, но все же). Но - увы! - не на ровной плоскости, когда "все все понимают". Обратившись к книгам, он даже сумел САМ вычислить нужный ему алгоритм: самоопределение следующего поколения происходит в противостоянии с предыдущим. Но не сумел в нужной форме донести свой инсайт до окружающей его среды.

Катерина, я не сомневаюсь, что Вы знаете современное поколение российских подростков лучше меня, и вполне понимаю, что за кадром остались многие детали этого конкретного случая.

Но я читаю Ваши рассказы как клинические случаи, головоломки, которые собираются воедино только если их части соответствуют друг другу.

И данный случай - по крайней мере то, что Вы описали в "условиях задачи" - это случай человека в футляре, которому стало плохо, когда слегка повзрослев он пощупал вокруг себя и не нашел футляра. 

И помочь ему можно только вернув ему футляр.

Проблема в том, что Вы морализатор. В Ваших случаях всегда прослеживается парадигма хорошо-плохо.

И в Вашей системе координат футляр - это плохо. Поэтому вопреки клинической логике  хеппи энд происходит путем управляемого бунта. 

А органический синдром непричем тут наверно вообще. Интеллектуального снижения у мальчика нет. Эпилепсии нет ... или может быть все же есть ?

Не, эпилепсии точно нет :))

В моей системе координат футляр - это хорошо почти также часто, как и плохо. С моей подачи вокруг моей поликлиники в спальнях отчаявшихся родителей трудных подростков вот уже почти двадцать лет висят плакаты с цитатой из А.Гайдара: "Нам бы только день простоять да ночь продержаться до подхода красной армии"... :))

Эту реплику поддерживают: Иосиф Раскин

Катерина, ну вот честное слово, перинатальная неврология во всем мире пока не готова расписаться, что легкий гипертонус/ несоответствие узи мозга стандарту/ сохранение рефлексов дольше положенного неврологами срока как-то влияют на дальнейшую жизнь детей, а особенно их потребность в границах. Гипердиагностика и сейчас и в советское время оценивается иногда в 80% случаев.

Даже если взять нейропсихологию, то эти все перинатальные поражения рассматриваются ею обычно локализовано с четким определением зоны мозга, на которую пришлось кровоизлияние, ишемия или что-то еще, является ли это зоной двигательной активности, речевым центром или чем-то еще.

А все эти ППЦНС в детской карточке обычно означают:

а) Ребенок плохо спит - наверное в его мозгу что-то не так

б) У ребенка на УЗИ (НСГ) размеры желудочков немного отличаются от средней нормы, при том, что НСГ - сильно неточный метод

в) Ребенок рожден путем кесарева - тут 100% детей ставят ппцнс автоматически

г) У ребенка на Узи непонятные пятна - то ли кисты, то ли возрастная незрелость

д) Ребенок часто срыгивает

е) У ребенка были при рождении ВЖК и ишемии разной степени тяжести

Я не невролог, но мать ребенка, рожденного с перинатальными проблемами, поэтому тему эту знаю вдоль и поперек.

никаких нет исследований, доказывающих связь, каких-то явлений, подобных описанным мною, с последующей потребностью в границах. Границы вообще, по-моему, всем детям нужны.

Адекватность диагноза о перинатальных нарушениях мозговой функции должна быть подтверждена в первый год жизни ребенка, они либо проявятся в момент созревания соответствующего мозгового центра, либо их не было. Если в первый год у ребенка не выявлено - судорожной готовности, немоты, атрофии зрительных нервов, проблем со слухом, ДЦП, и тп, то считается, что данных за перинатальное поражение мозга нет.

Я не специалист и, возможно, не имею морального права это писать, тем не менее, мне кажется важным понимать, что есть и другая точка зрения. Ваши статьи популярны, какие-то мамы это прочтут, увидят у младенца в карточке ппцнс и будут насиловать ему с рождения мозг, опираясь на сильно сомнительную теорию о перинатальных поражениях мозга.

касательно проблем мальчика, я не помню, если честно детей, у которых ситуация выбора будущей профессии не вызывала бы проблем.

на мой взгляд, дело не в самом выборе и его широте, а в социальном давлении и кажущейся инвариантности и неконтролируемости будущего.

Детям говорят - ты выберешь ВУЗ и это определит всю твою дальнейшую жизнь, внимательнее! Хочу быть юристом, говорит ребенок. Ой, говорят родители, сейчас столько юристов, тебе будет трудно пробиться! Тогда хочу быть художником! Кем?- восклицают родители. На что же ты будешь жить? Как за работаешь на машину/ дачу/ квартиру?

И вот несчастные дети стоят как тот Илья Муромец перед камнем, на котором расписана вся их дальнейшая жизнь в зависимости от того, куда он повернет.

Что лучше, быть нищим художником на шее у родителей? Или серым юристом в общей массе? Или каким-то невнятным нефтяником/ энергетиком, как мама мечтает? 

Это же очень тяжело выбрать всю свою дальнейшую жизнь вплоть до смерти, потому что в руках не останется никакого контроля за ней, только все усиливающаяся ответственность и все более сильное давление - сохраняй выбранный путь! Учись хорошо! Нравься начальству! Возьми кредит - купи машину! Возьми ипотеку!

В описанной Вами ситуации мальчик получил рычаг контроля - сопротивление и его страх уменьшился.

мне так кажется.

Я поставила в копию Маргариту Горкину ради второй части комментария. Она недавно в фейсбуке высказывала мысль о том, что многие родители так хотят, чтобы у ребенка была сытая жизнь, что радость от занятия любимым делом игнорируют.

Эту реплику поддерживают: Сергей Мурашов

Алена, спасибо за подробный коммент.

Насчет первой половины: да, и еще до широкомасштабного УЗИ - по поводу того, что в месяц невролог видит у ребенка рефлексы, которых вроде бы как быть не должно, или, напротив, не видит тех, которые должны быть, и были в реале перинатальные события какие-то, и вполне характерный первый год жизни, а потом часто - ЗРР, а потом - некие события и сложности в начальной школе, а потом его ко мне приводят и я смотрю в карточку и начинаю с какого-то места рассказывать ВМЕСТО мамы, как оно у них все было раньше, а она таращит глаза и мне говорит: "Вы что, экстрасенс?!" :))

Понимаете, я такого сотни и наверное, тысячи, уже видела, и если это не определенный синдром, так я тогда и не знаю, что такое синдром вообще. Буквы и цифры, как Вы понимаете, меня волнуют редко, я ведь индивидуально работаю. В тяжелые случаи он выходит, по счастью, редко, обычно и медики в карточке на исходе года писали: реконвалесценция ПЭП (или синоним какой-нибудь). Это означает, что можно пока выдохнуть, но в будущем опять же вполне можно ждать (и не дождаться тоже) каких-нибудь "приветов".

 По второй части: ВСЕ родители хотят, чтобы ребенок был счастлив, но конкретный маршрут к этому счастью проецируют, естественно, от себя, отчасти ориентируясь на общественные идеалы. Эти вот родители очень ценили свободу...

А насчет того, что сопротивление это всегда в чем-то "рычаг контроля" - совершенно согласна. Но у нас же традиционно на этом соображении не только личная, но и общественная жизнь построена :)

Екатерина, здравствуйте!  Очень давно не  была  тут , и вот  возвращение ознаменовано Вашей колонкой.  спасибо. Очень  полезно. Дочери 11 , 5 лет. Она все время сопротивляется :)  Буду присматриваться.

Эту реплику поддерживают: Катерина Мурашова

Спасибо, Татьяна. Я тоже очень рада Вас здесь снова увидеть :))

У меня до сих пор такое бывает - стимул к жизни и хорошее настроанение, когда есть "внешние" обязательства. даже никакие расстройтсва не нужны :-)

Вопрос еще и в том, а что там убирать. То есть, была ли там "свобода"?

Да вроде была. Родители по-честноку не хотели "давить", обеспечить выбор, свободное развитие и все такое. Об обратной стороне "возлагания надежд" на "свободно развившуюся личность" никто не думал. Да и парень был уж слишком благополучным и компенсированным (про перинатальную неврологию все давно забыли, а ведь вообще-то именно эти ребятки порою первую похвальную грамоту из армии привозят :)).