Владимир Дубосарский: Pussy Riot как символ России

Во Франции поступили в продажу марки с обновленным символом страны — девушкой Марианной. По словам дизайнеров, ее образ был вдохновлен активисткой феминистского движения Femen Инной Шевченко, недавно получившей политическое убежище во Франции. Юрий Аввакумов, Владимир Дубосарский, Сергей Пахомов, Любовь Аркус, Юрий Норштейн и Сергей Доренко рассказали, кого они видят символом России. А кто, по вашему мнению, подходит на эту роль?

Иллюстрация: Corbis/Fotosa.ru
Иллюстрация: Corbis/Fotosa.ru
+T -
Поделиться:

Владимир Дубосарский, художник:

Образ России — женский, терпимый. У России не мужское начало. Я предложил бы Pussy Riot, но не знаю, как объединить в одном лице несколько голов. Наверное, в виде фоторобота. Мне кажется, они сейчас в каком-то смысле являются символом России. Вообще, если бы символ был нужен, он бы был. Он же не нами назначается.

Юрий Аввакумов, архитектор, художник, куратор:

У России есть такой символ — Родина-мать. Вы хотите, чтобы на нашей марке Родина-мать была нарисована с лицом Нади Толоконниковой? Дело не в том, с кого срисовывать, а в том что это вообще значит для нас. Такие символы возникали в критические времена, когда Родина-мать звала. Я буду всячески приветствовать появлениие художника, который создаст образ страны с собирательными чертами. Если же выйдет директива Министерства культуры, в которой будет предписан некий образ, срисованный с заслуженных артистов России, то я к этому отнесусь как к новости, которую забудут завтра.

Сергей «Пахом» Пахомов, художник, актер:

В свое время у меня был перформанс: мы с Сережей Лобаном делали пилотный выпуск «Стендапа от Пахома» для одного телеканала, там была тема гендерной принадлежности России. Я говорю: «Товарищи, мы должны понять: Россия —  х*й или п*да?» Если это понятие п*ды в контексте историческом, то Россию е*ут. Вообще, она же матушка, женщина, то есть Россию — е*ут. С другой стороны, мы должны решить, может, Россия — это все-таки х*й, с помощью которого мы держимся в пространстве геополитическом? Поэтому я бы выпустил две марки с символами России: на одной — х*й, на другой — п*да, и они продавались бы в наборе.

Сергей Доренко, журналист, радиоведущий:

У нас самочки узкой специализации. Одна для гражданственности — мадам Матвиенко, например, — но тогда у нее не должно быть ни интеллекта, ни привлекательности. Либо она должна быть интеллектуалкой, но тогда в ней не будет ни гражданственности, ни, опять же, привлекательности. И потом, если говорить отдельно только о красоте — здесь нет у нас никакого всеобщего идеала. Если в других странах по физиологическо-эстетическому восприятию женского тела есть консенсус, — например, в Америке любят бюст, а в Латинской Америке любят попы — то в России такого консенсуса нет. Поэтому мы не сможем избрать женский символ никогда.

Юрий Норштейн, художник-мультипликатор:

У нас был такой символ, но эта замечательная женщина убита. Я говорю о Галине Старовойтовой. Не знаю, кто сегодня мог бы сравниться с ней. Это символ похлеще любого мужика, заседающего в правительстве. В общем, там мужиков нет. Сегодня я не знаю человека, который бы мог символизировать стойкость. Хотя, пожалуй, Чулпан Хаматова — замечательный человек, она несет свою вахту, и несет терпеливо, несмотря на то, что на нее столько наветов.

Любовь Аркус, киновед, главный редактор журнала «Сеанс»:

Если честно, я не понимаю, что такое символ России. Нет сейчас чего-то такого, что бы объединяло общество, единого запроса. В принципе, общего запроса быть не может. Я считаю, что у нашей Родины двойственное лицо: с одной стороны, она страдающая и любимая, с другой — беспощадная. В зависимости от того, как ты развиваешься, это лицо меняется в тебе. Если посмотреть на историю русской культуры, то в основе многих художественных миров лежит эта двойственность и реакция на нее.