![Аватар](https://0d314c86-f76b-45cc-874e-45816116a667.selcdn.net/58C8EC27_2F8C_4C13_9281_4E0DD4E20231_avatar.jpg)
Ларс Ойно: «Горная птица» двигает время в обратном направлении
![Фото: Саша Карелина](https://snob.ru/indoc/attachments/snob2/cb/3e/cb3e704dc4d94cb878e976714e64c90be383a1bb4cb9cbcbf14d2b976d38b302.jpg)
![Фото: Саша Карелина](https://snob.ru/indoc/attachments/snob2/2b/59/2b59e9cd09b6fea5fb43ceeffaaae22690abb26d8dcc75a8418a68970a87f295.jpg)
![Фото: Саша Карелина](https://snob.ru/indoc/attachments/snob2/bf/fd/bffd003432eb399a35c0723730f50fd2a3002dcb2cc721da150287b233b4b1b4.jpg)
![Фото: Саша Карелина](https://snob.ru/indoc/attachments/snob2/3a/1c/3a1ce1f4a96f53f2f3a9d3f5aeb25ce301815a51463b72d2ceb10ad7ce7a9924.jpg)
![Фото: Саша Карелина](https://snob.ru/indoc/attachments/snob2/38/78/3878612629df3ab7b7199eebd9a39f3520f7f6a83955bcf1dbba09b6b9d5035f.jpg)
![Фото: Саша Карелина](https://snob.ru/indoc/attachments/snob2/95/28/9528dee676d60e695ddd4b87b3cf067c1ea77e393a41442526aeca056edcffec.jpg)
![Фото: Саша Карелина](https://snob.ru/indoc/attachments/snob2/0f/d2/0fd2f374d593b02914b2df246ef18710e8f06133132a97bad0787438be64549a.jpg)
Ларс Ойно, художественный руководитель норвежского Театра жестокости (Grusomhetens Teater), приехал в Москву по приглашению фестиваля TERRITORIЯ. Это фестиваль-школа современного искусства, куда привозят зарубежные (Германия, Норвегия, Бельгия, Греция) постановки, где показывают российские пьесы (Серебренникова и не только), проводят мастер-классы и творческие встречи с режиссерами. Штаб-квартира фестиваля — Государственный театр наций. В числе организаторов — Евгений Миронов, Мария Миронова, Кирилл Серебренников, Чулпан Хаматова. Поддержку фестиваля осуществляет Министерство культуры РФ и московский Департамент культуры.
«Горная птица», которую показал 6 октября в Театре наций Ларс Ойно, — это полуторачасовая костюмированная опера по неоконченному либретто Генрика Ибсена.
Дикая девушка Альфхильд, «горная птица», живет в затерянной долине среди природы, слушает песни эльфов. Молодой фермер Кнютт в поисках себя убегает из деревни от богатой невесты, встречает Альфхильд и хочет остаться с ней. Жители деревни находят Кнютта и возвращают его в «цивилизацию». Альфхильд оправляется за ним. Либретто Ибсена обрывается на сцене, которая не предвещает «горной птице» ничего хорошего: отец невесты приказывает Кнютту ехать в церковь.
Обозначать то, что делает на сцене Ойно, стандартными терминами неправильно: это не опера в привычном понимании — музыка композитора Филиппа Санде далека от благозвучности, хор не старается быть стройным, голоса актеров срываются на крик. С таким же успехом «Горную птицу» можно было бы назвать хореографической постановкой: под медленную монотонную музыку жители деревни и жених, напоминающий марионетку, повторяют движения, которые делают их похожими не то на оживших персонажей Дюрера, не то на обычных умалишенных. Они ходят согнувшись или вприсядку, их лица искажены гримасами и гримом, руки неестественно скрючены.
Удивительно, но по прошествии часа (ровно столько мне понадобилось, чтобы перестать оценивать то, что происходит на сцене, и начать просто смотреть) герои Ларса Ойно в псевдонациональных костюмах от Йорил Бьерке Сэтер на фоне скудных декораций Тормода Линдгрена начинают казаться безумно притягательными. И в этом, очевидно, одна из задач режиссера: показать, что внешняя красота актеров и их поз так же не важна, как и знание зрителями норвежского языка. Главное — общее впечатление от всей картины, от контраста природного, естественного и человеческого. Белизны снега и многоцветности сложных узоров на костюмах. И это, конечно, задача чистого импрессиониста.
С Ларсом Ойно мы встречаемся после спектакля и разговариваем, сидя в уже опустевшем зале. На наших глазах разбирают сцену. Ларс выглядит как типичный скандинав: высокий, худой, светловолосый и голубоглазый, одет одновременно небрежно и респектабельно. Он совершенно спокоен и убийственно серьезен, даже когда называет себя революционером и анархистом.
СВ какие страны, кроме России, вы уже возили «Горную птицу»?
Мы играли в Британии, в Индии, на двух фестивалях во Франции и в Германии. И, конечно, в Осло. Это может показаться удивительным, но спектакль принимают везде одинаково. А российский зритель напомнил мне индийского: в Индии тоже интересующаяся молодежь.
СЧто теряет зритель, который не знает языка оригинала? Действительно ли норвежские слова, которые произносят актеры, вторичны по сравнению с хореографией, сценографией и музыкой?
Тот, кто не понимает по-норвежски, не улавливает красоту романтического текста Ибсена, который, впрочем, самому Ибсену не нравился. Иначе он бы закончил драму. Но слова в нашем спектакле и правда не слишком важны.
СВ «Горной птице» есть что-то постмодернистское?
Ни в коем случае! Модернизм, импрессионизм, даже сюрреализм — и ничего от постмодерна.
ССпектакль показался мне трансовым, антидинамичным. Какую роль в постановке вы отводите времени?
«Горная птица» двигает время в обратном направлении: спектакль переносит зрителя от современных скоростей к статичности прежних времен, когда тишина имела огромное значение. В современной реальности места для тишины почти не осталось, нет возможности слушать жизнь. И я создавал этот спектакль, чтобы противостоять современной социальной среде, где нет места молчанию, тишине, созерцанию. Где все обязаны бежать на большой скорости, быть в нескольких местах одновременно.
Большинство режиссеров покоряют зрителя спецэффектами и динамикой, высокими скоростями и технологиями. Я выбираю совершенно другой способ быть услышанным.
«Горная птица» — спектакль статичный и монотонный, и в этом его политическое высказывание. Возможно, кто-то поставил бы Ибсена по-другому. Но у меня это именно так: долгое страдание в тишине.
Не каждый зритель к этому готов, не всем это нравится. Вы же видели: некоторые вставали и уходили. Так происходит везде. Но это неизбежно, именно в этом и заключается суть Театра жестокости.
СКроме очевидного антисоциального и антибуржуазного высказывания, несет ли в себе «Горная птица» и что-то антиклерикальное? Кресты в орнаментах костюмов деревенских жителей, олицетворяющих цивилизацию, бросаются в глаза так же, как и Библия в их руках.
Да, мой спектакль революционный, даже анархистский. Он противостоит любой власти — не только человеческой, но и власти Бога, самой высшей власти.
СВам кто-нибудь нравится из российских драматургов? Кого вы бы хотели и могли поставить в Театре жестокости?
Я не очень разбираюсь в современных российских драматургах. В марте этого года у нас была премьера спектакля Revolutionary Messages — там, среди прочего, идет речь о Мейерхольде, который делал театр для рабочих. Скоро мы собираемся поставить небольшой рассказ Чехова.С