Работа за границей. Часть 5: Азия

Дмитрий Широносов поделился опытом жизни во Вьетнаме, Серджио Мэн рассказал о том, почему в Китае нет малых и средних компаний, открытых иностранцами, а Павел Мунтян — о переезде своей студии анимационного кино на Кипр

+T -
Поделиться:
Фото предоставлено автором
Фото предоставлено автором
Сержио Мен

Серджио Мэн, 41 год, Eurasia Capital Partners, Гонконг — Сингапур

Читать с начала >>

СОткуда вы родом?

Я родился в Казахстане на военной базе. Все детство с китайцами. Так как я родился в СССР, россиянином стал автоматом, когда у нас была присяга — нам просто сообщили, что мы теперь не в СССР, а в России.

Я объездил с родителями очень много мест, в Москве в общей сложности прожил лет шесть-семь. Сейчас можно сказать, что больше половины жизни я прожил в Азии.

В 2002 году я осознанно переехал.

СКакое у вас образование?

Я военный аналитик-переводчик, учился в военном институте иностранных языков. У меня основной язык — китайский. После этого уже был Стэнфорд, Гарвард, Сколково, университет Гонконга, национальный университет Сингапура. Можно сказать, что я коллекционирую дипломы. Само образование мне неинтересно, интересен нетворкинг, который эти топовые школы дают тебе.

СГде вы сейчас живете?

Я живу и работаю так: неделя в Сингапуре, неделя в Гонконге, неделя в Америке, в Калифорнии — Пало-Альто, а неделю я живу в самолете, чтобы куда-нибудь прилететь.

В 2002 году я понял: Китай очень сильно развивается и как магнит притягивает инвестиции. Я приехал в марте и в течение нескольких месяцев объехал весь Китай. Очень быстро понял, что мне там быть не надо. Это был тот же коррумпированный Советский Союз, но только с китайским лицом. И один мой знакомый сказал, что для меня подойдет таблетка с названием Гонконг. Рядом с Китаем, но немножко по-другому, все-таки бывшая британская колония. Я приехал в Гонконг и в течение пятнадцати минут принял решение — и вот я здесь живу.

СКак вы это поняли?

Я пришел в HSBC (банк, один из крупнейших финансовых конгломератов в мире, по рейтингу журнала Forbes 2011 года является крупнейшей (по капитализации) компанией в Европе и второй в мире. — Прим. ред.) и сказал: «Здравствуйте, давайте откроем счет». У меня вежливо взяли паспорт, через пять минут вышли и сказали так же вежливо: «Вы знаете, ваша страна в черном списке, мы не можем открыть вам счет без рекомендации существующего клиента».

Я сразу обрадовался и подумал, что должен здесь жить, потому что моя страна должна быть в черном списке. Мое осознание, что здесь нужно остаться, стало очень четким из-за правильного понимания реалий страны, из которой я приехал.

СПочему в Китае и Гонконге так мало наших соотечественников, которые занимаются малым бизнесом?

Их почти нет. В Китае малый бизнес, который никому не нужен и который не начнут отбирать, – это прачечная из двух стиральных машин. Такой бизнес вообще никого не волнует: ни милиционеров, ни пожарников, ни химиков. Но как только вы начинаете делать потенциально успешный бизнес или какой-то бизнес, который будет отъедать часть рынка у государственных учреждений китайских игроков, даже малый и средний, у вас начинаются проблемы как у иностранцев. Они понимают, что по-другому, кроме использования административного ресурса, они с вами конкурировать не смогут. У вас может не быть этих связей, но у вас есть технологии, понимание, как это делается на других рынках. Поэтому лучший вариант — это очень крупный бизнес. Но в нем без поддержки правительства делать вообще нечего. Поэтому очень многие экспаты, не только соотечественники, которые приезжают в Китай, делают бизнес в сервисе. Все иностранцы, в том числе и русские в Китае — это сервисное звено между фабриками и клиентами: логистика, контроль качества, это попытка найти еще больше фабрик для клиента. Все основные иностранные бизнесы, кроме глобальных, — это помощь иностранцам же, чтобы они не наделали ошибок в Китае. На этом весь бизнес и строится.

СВаша прежняя работа была как-то связана с Китаем?

Я учил китайский еще в институте, работал в крупной американской компании, где возглавлял их представительство в СНГ, и у нас было несколько мероприятий в Китае, с китайским правительством. Это была самая крупная выставочная компания в мире. Моими клиентами были все крупные американские компании, и помимо выставок мы делали им маркетинговые стратегии. Два с лишним года я помогал американским компаниям либо заново создавать, либо корректировать их стратегии. За время такой работы я очень сильно «испортился нарзаном», мне запретили даже думать о том, что можно дать кому-то какую-то взятку. Или взять взятку — на территории бывшего Советского Союза. Меня поместили в оранжерейные условия, платили хорошие бонусы в Америке, и не нужно было никого коррумпировать, чтобы хорошо зарабатывать. После банкротства во время кризиса я потратил несколько месяцев на поиск работы в России, были предложения от «Ростелекома», «РусАла», многие другие.

После всех тех походов и разговоров мне стало очень грустно: я понял, что выход из этой ситуации, в которой находятся человеческие мозги в России, — он очень неблизкий. И я подумал о бизнесе не в России, за рубежом. И когда в Гонконге мне сказали, что нельзя иметь счет, потому что у меня российский паспорт, я обрадовался и решил: точно остаюсь.

СЧто у вас за бизнес?

Сейчас я младший партнер инвестиционного банка, компания называется «Евразия Кэпитал Партнерс». Старшие партнеры — бывшие топ-менеджеры ведущих банков — региональных, глобальных. Мы занимаемся слияниями и поглощениями в регионе — Юго-Восточной и Северной Азии: Филиппины, Бирма, Индонезия, Малайзия — через Сингапур и Гонконг.

Как я к этому пришел? Через несколько месяцев после приезда я открыл очень простую консалтинговую компанию, в первую очередь для российских клиентов. За полтора-два года мы построили базу клиентов, от которой можно было оттолкнуться на первых этапах. Потом я начал очень активно работать с гонконгским правительством, участвовать в различных мероприятиях, писать им дайджесты, делать swot-анализ по бывшему Советскому Союзу — как вести себя в той или иной стране СНГ. Меня начали приглашать на всякие закрытые встречи гонконгского правительства и в конце концов выбрали зампредседателя торговой палаты Гонконга. И я пять лет работал там. Консультировал гонконгское правительство, крупнейшие гонконгские компании о том, чего не надо делать в бывшем Советском Союзе.

Это дало выход на таких клиентов, как Гонконгская фондовая биржа. 2008 год, когда везде начался кризис, был звездным часом гонконгской биржи. В то время, когда валились все классические рынки — Лондон, Нью-Йорк, на гонконгской бирже каждую неделю происходило IPO. Перед нами стояла задача привлечь  российские компании из Лондона в Гонконг. В результате те связи, которые возникли в процессе всей этой деятельности, привели к тому, что я запросто нашел себе правильных старших партнеров, у которых был интерес к бывшему Советскому Союзу. И мы запустили инвестбанк. Сейчас, в свете всех санкций,  возникает огромное количество новых возможностей. Очевидно, что придут новые активные клиенты и активизируются существующие.

СЧто такое Китай?

Это очень много историй, которые часто никак не коррелируют с реальностью. Казалось бы, Китай такой интересный, заманчивый, растущий... Но вот ты приехал и видишь: да, здания, дома строить научились. Машины производят нормального качества. Но. Еды чистой произвести уже негде в Китае. Земля почти вся контаминирована, чистой воды нет, в основных реках вся рыба заражена либо висмутом, либо глистами. С воздухом вообще проблемы: в Шанхае, в Пекине в смоге не видно здание на расстоянии километра. Видишь только силуэт. И экспаты, и китайцы активно уезжают. Китайцами каждый год за рубеж выводится в 10-20 раз больше капитала, чем из России.

Сейчас мечта любого китайца — это новозеландский, английский, американский паспорт. Я сделал вывод, что Китай — это страна с сомнительным будущим, и вот почему. Элита этой страны не строит свое будущее, связанное с Китаем. Их дети учатся где угодно, но не в Китае, у всей элиты по несколько видов на жительство. Вот что такое Китай. Его продолжают использовать по инерции как фабрику, где все еще можно что-то произвести, но это стало уже очень дорого. Сами китайцы переводят производства во Вьетнам, Бирму, Филиппины, Индонезию, Малайзию. Вроде бы растет рынок внутреннего потребления, но Китай очень разнородный по доходам — это очень негармоничная среда. Есть так называемая береговая линия Китая — от Пекина до Гонконга, вдоль берега, где сконцентрированы основные деньги. Есть мусульманский Синьцзян, там сконцентрировано напряжение и нет никакого бизнеса. Есть буддийский Тибет, где народу вообще ничего не надо, кроме независимости. Есть центральный Китай, который до сих пор голодный и загрязненный. И что со всем этим будет делать китайское правительство, которое одной ногой уже стоит в другом государстве (говоря о персоналиях), я не знаю. Невозможно сказать, что будет с Китаем через пять-семь лет.

СА как же газовый контракт и тысячелетняя китайская цивилизация?

Китай стал современным Китаем, когда перестал быть тем, чем был раньше — после прихода монголов. До этого там был полный бардак и хаос — множество царьков и князей, которые боролись друг с другом. Если шутливо сказать, нельзя было записать весь Китай на одну акцию. А ведь в свое время Китай был первой инновационной зоной на планете — первой Силиконовой долиной — во времена, когда изобретали порох, бумагу, компас. Потом появились императоры, которые начали всем отрезать головы за инакомыслие, на этом инновации в Китае завершились, и с тех пор их больше нет.

Китайцы отлично умеют копировать именно потому, что основная их проблема — это проблема с инновациями. Один из серьезных деятелей, интегрированных в китайскую культуру, который продолжает влиять даже после своей смерти на целый Китай, — это Конфуций. И мне кажется, что это одна из самых страшных трагедий, которая вообще могла случиться с Китаем. Потому что именно этот человек рассказал бедным китайцам, как важно «не потерять лицо». Для них «потеря лица» может стать трагедией на несколько лет.

И для того, чтобы не терять свое лицо, они не стараются что-то пробовать, они идут по накатанной дорожке и просто копируют все, что видят вокруг, возможно, пытаясь сделать лучше. Но таких вещей, как Apple, Oracle, каких-то новых технологий в Китае никогда не будет. Если родить китайца в Лос-Анджелесе, Скандинавии, Бостоне и перерезать пуповину, связывающую его с китайским традиционным восприятием, эти люди создают сумасшедшие бизнесы.

Главное, чтобы ему не сказали: «Ты же китаец! Зачем ты это делаешь? Мы же no profile, а ты напоказ все делаешь, да еще в Америке! Возвращайся в Китай! Расстройся вместе с нами...»

Но как рассуждает большинство о Китае? Для всех Китай — это что-то огромное. Он закупает газ на 20 лет, строит какие-то мосты и космодромы… Но вопрос, который многие сейчас себе здесь задают: если такой огромный разрыв между действительно богатыми и действительно бедными людьми в Китае, к чему это может в результате привести? Хорошо бы, не к желтой революции.

СОчень пессимистичная получилась картина.

Не только я пессимистично смотрю на Китай, за 15 лет я слышал мнения самых разных людей: мэров китайских городов, серьезных инвест-банкиров, и многие говорят, что не верят в длинный, стабильный, целостный Китай. Бред, думал я сначала, это же империя, цивилизация. Но потом я понял, что эта империя держится на инструментах, которые были заложены китайскими коммунистами. Племянники, дочки и сыночки этих коммунистов уже не китайцы и не являются носителями китайской культуры. Родители заставляют их возвращаться в Китай, по наследству принимать бразды правления. Основной факап в Китае именно в этом: молодым наследникам неинтересен Китай и бразды правления. Им прикольно в Куршевеле. И в Ницце.

СРасскажите, как попали в Сингапур.

Два года назад я официально переехал в Сингапур. Гонконг близок к закату, экономика не растет, Китай пытается управлять Гонконгом; той свободы, демократии, которая была при англичанах и после, — этого уже ничего нет, свобода слова как таковая — это уже шутка, никто не верит, что она здесь есть. И я поменял стратегию. Три-четыре года назад начал смотреть на Юго-Восточную Азию, все неанглоговорящие экономики — Бирма, Индонезия, Филиппины, Малайзия, Вьетнам. Пока Китай активно рос, он дал серьезный импульс всему этому региону. А когда рост Китая начал замедляться, все остальные государства оказались самодостаточными. Там стали дешевле производства, и со всего мира их туда переносят, в том числе из Китая. Гонконг так активно занимался Китаем с 1997 года (с момента передачи), что забыл про весь остальной мир. А Сингапур получился этаким азиатским Лондоном-Цюрихом. Потому что все сделки в регионе совершаются по сингапурскому законодательству. За эти 15-17 лет все сконцентрировалось в Сингапуре.

Я присматривался, почему у этих ребят так все получается. Своей еды нет, воды нет, производств нет. Но у них один из самых высоких ВВП в мире. Кстати, почти во все аэропорты на территории РФ после реконструкции во владельцы вошла сингапурская госструктура.

Единственное объяснение, почему у Сингапура, где нет ничего, кроме людей, такой высокий ВВП: просто правительство вкладывается в своих граждан. Людям дают образование, бесплатные квартиры, которые можно потом еще и приватизировать. Сингапурское правительство организует абсолютно беспрецедентную зону комфорта и мотивирует своих бизнесменов делать бизнес не в Сингапуре, а по всему миру. Вот такой интересный социализм по-сингапурски.

Абсолютно случайно я познакомился с премьер-министром, который 40 лет бессменно управляет страной и смог реализовать такую долгосрочную стратегию. Однажды во время деловой поездки у меня была возможность пообщаться с ним в течение 20 минут. И пока мы с ним разговаривали, я вдруг понял, что этого человека в эти 20 минут никто на этой планете не интересовал кроме меня — вокруг не было никого, ни одного журналиста. Он задавал мне очень интересные вопросы. Почему я переехал из России в Гонконг, потом из Гонконга в Сингапур, какая мне нужна помощь, чтобы у меня все получалось.

Потом он сказал, что у него и его команды задача помогать таким, как я. Чтобы потом такие, как я, развивали сингапурский бизнес. И конечно, я спросил, зачем ему все это нужно. Ответ меня потряс: «Все, что в восьми часах лета от Сингапура, мы считаем Сингапуром. Нас не интересуют традиции, государства, национальности. Мы понимаем, что 7-8 часов лета — это тоже мы».

Они популярны, потому что работают на народ. И народ это понимает. То, что они обещают людям, своими действиями они только превосходят. Превосходят ожидания. Очень четко построена коммуникация не с «электоратом», а с Сингапуром. Они воспринимают людей, живущих в Сингапуре, как самый главный актив, который у них есть. За 20-30 лет можно сделать экономику номер один в регионе. Это называется сингапурской мечтой. Всем дают возможность учиться. Хочешь учиться — двигайся дальше. Всех учат очень хорошему английскому языку. Для сравнения: в континентальном Китае люди перестали говорить на английском языке. В Сингапуре ты понимаешь: все говорят на отличном английском языке, а также на китайском, малайском, хинди и т. д. В Сингапуре пять или шесть университетов, очень хороших, по всем рейтингам. Там представлены все глобальные бизнес-школы. Но лет 20-30 назад руководство Сингапура изобрело такую тему: у них квота для локальных студентов — только 20 мест могут занять студенты из Сингапура в местных вузах, а всех остальных они субсидируют и мотивируют лететь учиться в Австралию, еще куда-то, а в сингапурские вузы активно зовут иностранных студентов.

СЭто бесплатно?

По-разному. Есть по грантам иностранцы. У Сингапура даже миграционная политика такая: у тебя может быть очень много денег, но если ты не докажешь, чем ты полезен для Сингапура, то деньги не решат ничего. Например, приезжают китайцы, наворовавшие денег, с желанием инвестировать, и показывают поддельные документы. На этом въезд в Сингапур для них навсегда закрыт. А еще может быть двадцать ударов палкой и срок. Все очень жестко. И, разумеется, никаких взяток. У моего друга-китайца в отеле китайцы украли айфон полгода назад — оставил его на стуле у бассейна и вышел покурить. Тут же вскрыли записи с видеокамер, нашли тех, кто украл, и через три часа в аэропорту арестовали. Им не дали даже выехать из Сингапура.

Этим Сингапур удивляет на каждом шагу. Вот летит двадцатидолларовая купюра по дороге, ее ветром несет, ходят люди, смотрят на нее, никто ее не поднимает. На моих глазах эту купюру ветром прибило к ноге одной из нищих (хотя их очень мало в Сингапуре). И вот она смотрит на нее и на всех, кто ходит вокруг, и пытается найти человека, который потерял эти деньги.

СИ вот это, конечно, сносит крышу. Как правильно воспитаны люди.

Президентская команда ровно ничем не отличается от команды премьер-министра. Они так же точно ориентированы на людей. А ведь это была очень коррумпированная страна каких-то 40 лет назад. Это был центр наркотраффика. Сингапур сейчас — это пример того, как воля одного человека и поддержка команды приводит к поистине могучим преобразованиям. Из полной клоаки — не за один день, конечно, но постепенно — можно все привести в пристойные и даже какие-то удивительные рамки. Несмотря на то что мне не хочется сравнивать Сингапур с Россией, сравнения напрашиваются сами собой.

Когда меня спрашивают, почему я в Сингапуре, я отвечаю: я иду за лидерами. Вот и все. Я не хочу тратить свою жизнь на неэффективность, которая генерится непонятными людьми с непонятной мотивацией.

СЧто из российского или советского опыта вам мешало?

Мешало сознание, что ты советский. В Гонконге меня воспринимали именно как советского, со всем багажом: наркотики, оружие, проституция, водка, медведи и т. д. Я знал, что хочу консультировать крупные гонконгские компании и государственные структуры о том, что надо и не надо делать. И поначалу было очень сложно, как только ты говорил, что ты из России. Через три-четыре года у меня появились старшие партнеры, по сути местные менторы, не китайцы. Во время работы с гонконгской биржей я вошел в структуру самой большой оценочной компании, оценивающей IPO, младшим партнером. Как только я стал работать с этими людьми, рынок начал воспринимать меня совершенно по-другому. Меня стали воспринимать не как «дорогого советского россиянина», а как очень ценную часть серьезной структуры в Гонконге, которая решает вопросы в бывшем Советском Союзе.

СА что помогло из российского опыта?

Я думаю, советское образование, потому что у него не было какой-то особенной специализации — мы, скорее, знаем все и понемножку. Всего через пару лет в Гонконге я собрал массив данных для себя самого: что такое Гонконг, что такое разные бизнесы здесь, как это можно использовать. Я вел пару небольших консалтинговых практик, но именно потому, что я пытался делать все, клиенты  меня уже сами спрашивали: а вот это ты можешь? А вот это твоя компания может? Я честно отвечал: нет, не может, я не знаю, как это делать, но если вы мне дадите два-три месяца, я узнаю и сделаю. Так что та расфокусировка, которую давала наша советская система образования, мне очень сильно здесь помогла. Я смотрел на 360 градусов, что происходит и что можно сделать.

СРасскажите о бизнес-среде.

Раньше компания регистрировалась три-четыре дня, сейчас она регистрируется за полчаса. Необходимо, чтобы у компании был как минимум один директор, физическое лицо, он же может быть акционером. Минимальный оплаченный капитал должен быть 1 гонконгский доллар (обычно регистрируют 10 000 гонконгских долларов). Но по уставу это может быть 1 (15 центов). Уставный капитал. Налоги очень простые : подоходный налог на частное лицо — это 15,5%. Не прогрессирует. Единственный корпоративный налог в Гонконге — 16,5%, на целый процент больше. НДС в Гонконге нет, налогов на увеличение капитала нет. Налогов на дивиденды нет.

СА в Сингапуре как?

То же самое, только есть НДС 7%. Низкая налоговая база. Называется не НДС, а GST, вмененный налог. Он для тех компаний, которые переходят точку в один миллион сингапурских долларов (примерно 850 тысяч американских долларов). Технически компании сами подключаются к этому налогу, потому что все абсолютно компьютеризировано. НДС платится, если твои клиенты — сингапурцы. Если у тебя компания, которая ведет бизнес с зарубежными клиентами, никакого НДС нет. Это крайне мудрое решение для того, чтобы не было головной боли при возврате НДС. Для иностранцев просто нет НДС.

СЗа счет чего наполняется бюджет?

В Гонконге и в Сингапуре огромное количество государственных компаний, которые занимаются бизнесом. «Сингапурские авиалинии» являются мировым примером самой эффективной крупной государственной авиакомпании в мире.

У них меньше всего сотрудников работает по соотношению с количеством портов. У них самые высокие зарплаты в мире. Они, по сути, забирают со всего мира самые лучшие кадры, самых талантливых. Компанией на 100% владеет государственный холдинг! Лично у меня происходит разрыв матрицы: как может госструктура управлять самой крутой авиакомпанией в мире? Причем она не купила ее у кого-то, а запустила стартап с нуля.

СБыло у вас что-то очень неожиданное в бизнесе?

У нас есть образовательный бизнес. В 2007 году я открыл здесь школу русского языка, задумывая ее как некоммерческий проект, и он удивительным образом трансформировался, начавшись с двух-трех студентов. Сейчас у нас порядка 400 студентов. Экспаты, местные гонконгцы, которые учат русский. Самое интересное — на фоне санкций азиатские экспаты, китайцы, еще активнее начали учить русский язык: они понимают, что в среднесрочной перспективе у России будет много дел с Азией и нужно учить русский язык.

Дмитрий Широносов

Павел Мунтян

Сержио Мен

Инара Невская

Тимур Шабаев

Ольга Большанина

Ираклий Бузиашвили

Мустафа Насреддинов

Михаил Котлов

Михаил Иванов

Анна Лангман

Любовь Богушевская

Константин Пинаев

Игорь Гордон

Марина Добринчук

Назад

Перейти странице