Вышел новый роман Виктора Пелевина

Главный герой романа «T» — мастер боевых искусств граф Т., который ищет путь в Оптину пустынь и вообще очень похож на Льва Толстого

+T -
Поделиться:

В издательстве «Эксмо» вышел новый роман Виктора Пелевина «Т». Главный герой напечатанного тиражом в 150 тысяч экземпляров романа — мастер боевых искусств граф Т. — стремится попасть в Оптину пустынь, а по дороге выясняет, что он на самом деле не существует. И сам граф, и все вокруг него оказывается выдумкой демиурга и вдохновленной им группы писателей, сочиняющих о графе книгу.

Подробнее

Вердикт критиков: новый Пелевин похож на старого Пелевина.

«В этом романе есть какая-то болезненная избыточность. Даже если предположить, что перед нами фирменное пелевинское зеркало, поднесенное к агонизирующему массовому сознанию. Увы, на этот раз вышло совсем уж не похоже. Зеркало кривое, которое к тому же все время плюется».

Майя Кучерская, «Ведомости».

«Эта густопсовая пелевинскость хоть и заставляет сердце дрогнуть от нежности, но разум приводит в некоторое недоумение, если не сказать раздражение. Ну почему такая верность выбранному некогда пути, а проще говоря, приему? До такой степени, что кажется — шаг влево, шаг вправо грозит если не расстрелом, так падением в столь любимую этим автором пустоту».

Анна Наринская, «Коммерсант».

Стас Жицкий

   Граф Т. (который то Толстой, то вовсе даже не он) с приключениями идет в Оптину Пустынь, то подчиняясь воле сочинившего его коллектива литературных отморозков из XXI века, то противясь и проявляя собственную волю. Попутно множит сущности и порождает виртуальные миры, оставляя после себя некоторое количество окровавленных трупов. Абсурдно, нелепо, но как-то уже и не забавно.

То, что Пелевин в который раз не удивляет, уже неудивительно. Тут было бы уместно возразить самому себе: «Ну так писатель тебе не клоун, не фокусник, и вообще роман - жанр не оригинальный». Но логическая засада (и моя досада) в том-то и состоит, что Пелевину (предположительно) в кайф писать книжки, не похожие на мейн-, да и все остальные стримы. И вот Пелевин, соорудив собственный стрим, уж который год (и которую книгу) плывет по закольцованному руслу в единожды замешанной и не освежаемой жидкости. А замес получается для читателя диковатый -  вроде,  неплохо разок поплавать в коктейле из восточной мистики и издевательской сатиры на неправильную современность, но - разок же, разок! Отмоешься потом старой доброй русской прозой про нормальную какую-нибудь любовь человеческих людей - и хорошо. А по собственной воле регулярно окунаться в пелевинский физраствор  - интеллектуально негигиенично. Именно интеллектуально, поскольку ничего аморального де-факто в его прозе нет. А вот ощущение, что автор тебя просто-напросто дурит - есть, и еще какое! Может, именно это - аморально? Да, вот это - вполне может быть! Мне, к примеру, обидно, что под личиной постмодернистской философичности скрыта обычная расхристанность мышления, несобранность, неряшливость. Я, конечно, чувствую себя идиотом, когда читаю очередного Пелевина, но я же не всегда идиот, у меня и просветления случаются.

В этом романе появилось дивное определение, вложенное автором в уста (или в перо) Владимира Соловьева: «умоблудие». К самому Пелевину здорово подходит. Причем не в смысле «лукавого мудрствования», а буквально: ум его блуждает по непредсказуемым маршрутам в плохо освещенных лабиринтах. Или мне моего ума не хватает, чтобы отследить замысловатые передвижения ума пелевинского? Или это Пелевин не хочет, чтобы я за ним следовал?... Скорее всего, ему на меня просто плевать.

И что вы думаете, не буду я читать его следующего романа? Буду, буду.

Потому что Пелевин - безусловное культурное явление. Культурное. Но не литературное, даже и не спорьте.    

Комментировать Всего 27 комментариев

Граф Т. (который то Толстой, то вовсе даже не он) с приключениями идет в Оптину Пустынь, то подчиняясь воле сочинившего его коллектива литературных отморозков из XXI века, то противясь и проявляя собственную волю. Попутно множит сущности и порождает виртуальные миры, оставляя после себя некоторое количество окровавленных трупов. Абсурдно, нелепо, но как-то уже и не забавно.

То, что Пелевин в который раз не удивляет, уже неудивительно. Тут было бы уместно возразить самому себе: «Ну так писатель тебе не клоун, не фокусник, и вообще роман - жанр не оригинальный». Но логическая засада (и моя досада) в том-то и состоит, что Пелевину (предположительно) в кайф писать книжки, не похожие на мейн-, да и все остальные стримы. И вот Пелевин, соорудив собственный стрим, уж который год (и которую книгу) плывет по закольцованному руслу в единожды замешанной и не освежаемой жидкости. А замес получается для читателя диковатый -  вроде,  неплохо разок поплавать в коктейле из восточной мистики и издевательской сатиры на неправильную современность, но - разок же, разок! Отмоешься потом старой доброй русской прозой про нормальную какую-нибудь любовь человеческих людей - и хорошо. А по собственной воле регулярно окунаться в пелевинский физраствор  - интеллектуально негигиенично. Именно интеллектуально, поскольку ничего аморального де-факто в его прозе нет. А вот ощущение, что автор тебя просто-напросто дурит - есть, и еще какое! Может, именно это - аморально? Да, вот это - вполне может быть! Мне, к примеру, обидно, что под личиной постмодернистской философичности скрыта обычная расхристанность мышления, несобранность, неряшливость. Я, конечно, чувствую себя идиотом, когда читаю очередного Пелевина, но я же не всегда идиот, у меня и просветления случаются.

В этом романе появилось дивное определение, вложенное автором в уста (или в перо) Владимира Соловьева: «умоблудие». К самому Пелевину здорово подходит. Причем не в смысле «лукавого мудрствования», а буквально: ум его блуждает по непредсказуемым маршрутам в плохо освещенных лабиринтах. Или мне моего ума не хватает, чтобы отследить замысловатые передвижения ума пелевинского? Или это Пелевин не хочет, чтобы я за ним следовал?... Скорее всего, ему на меня просто плевать.

И что вы думаете, не буду я читать его следующего романа? Буду, буду.

Потому что Пелевин - безусловное культурное явление. Культурное. Но не литературное, даже и не спорьте. 

...и всё же, непонятно...

зачем, я извиняюсь, читать что-либо/кого-либо, если при чтении чувствуешь себя идиотом??

этакая форма мазохизма?

Виктория, это такая мазохистическая форма самоинтеграции в культурный дискурс.

Очень точно, да. Вот только неясно: почему всенепременно в мазохистической форме можно в неё вливаться? Ведь в других формах - никак не получается. 

мама...

"когда я слышу слово «дискурс», я хватаюсь за свой симулякр" (с) ,)))

 Мой симулякр сейчас в когнитивном диссонансе, поэтому я хватаюсь просто за голову.

ну,

фестингер вам в помощь ,))

Пелевин, как и все большие писатели, ткет свою паутину. Свою! Он не пользуется чужой. Его стиль узнаваем сразу, как стиль Хемингуэя или Кафки. Каждая его книга - продление паутины. Но не всегда в сию паутину попадают крупные насекомые. Надо радоваться и мелким мошкам, а иногда и просто пустой паутине. Мне пелевинская паутина доставляет удовольствие. Его последний роман - доказательство метафизической бодрости и семиотического оптимизма автора. А сцена в Ясной Поляне  с реальным Толстым - настоящий пелевинский шедевр, равный сцене у костра в "ЧиП". Виктор Олегович сохранил дистанцию свою. 

Владимир, если позволите, продолжу Вашу аллегорию из жизни насекомых. Пелевин ткет свою паутину в одном и том же углу, упорно не желая (или даже опасаясь) перебраться на новое место. Угол зарос пылью, в новую паутину вплетаются куски старой, а насекомые - что крупные, что мелкие - уже давно в этот угол не залетают.

Не соглашусь, что ВП - культурное явление. Скорей уж теперь контркультурное, подобно фаллосу планируемой Охты в Питере.

И читать его я покамест не стану. Коли уж исписался - отдохни, поищи себя.. А то ведь стыд один получается.

Контркультура – безусловная часть культуры. Так же как контрреволюция – часть революции.

хм.. тогда контрпродуктивность - часть продуктивности, не так ли? ;)

Что есть "контрпродуктивность"? Противление продуктивности? Тогда, конечно. Особенно для России. Здесь что ни возьмутся произвести, все не получается, потому что контрпродуктивность не позволяет - в виде лени, жадности или раздолбайства. Вот разве что водку делать умеют. Но зато водка - отличный инструмент стимуляции контрпродуктивности. Так что все связано.

Нельзя ему отдыхать. А вдруг - забудут?

Мне кажется, не забудут. И почему-то кажется, что Пелевина не это волнует. А, с другой стороны, если предположить боязнь "проседания бренда", то таких-то романов можно и по паре в год писать.

Забудут или нет - к действительности мало относится. Это связано с авторским мироощущением. Это - обязательная и неприятная часть программы, которая затаивается глубоко под коркой и оттуда пакостит. Я думаю, "неудивительность", о которой Вы пишете здесь, как раз и может быть связана с этим страхом быть забытым.

Что ж получается – страх оказаться забытым сильнее, чем страх надоесть?

Почему нет? И кто из пишущих может похвастаться полным профессиональным самоконтролем? 

Я мало с кем из пишущих знаком. Возможно, дело не в самоконтроле, а просто в таланте.

В некотором роде, это - одно и то же.

больших художников не забывают, даже когда они давно умерли. а всякую шушеру - да, год не появлялся, так поди на свалку истории..

Стас Жицкий Комментарий удален

Антон Носик пишет:

"Дочитал вчера свежего Пелевина.Расстроился.Первые 150 страниц — отличный текст, насыщенный смыслами и прекрасно выстроенный, со всеми фирменными пелевинскими парадоксами, выворачиванием реальности наизнанку, выяснениями кто кому снится, сила ночи, сила дня. Эти 150 страниц, безусловно, заслуживают прочтения... А потом вдруг это всё кончается, и начинается унылое описание компьютерной бегалки-стрелялки — бледный римейк «Принца Госплана» с Достоевским в главной роли. Дальше по сюжету нам объясняют, что так оно и должно было случиться, потому что коллектив авторов, писавших первые 150 страниц, разогнали, а главный демиург теперь халтурит сценаристом шутера про Достоевского. Но повествование уже развалилось, и все последующие попытки склеить его обратно, вернув персонажей первой части, неубедителен. Возникает жёсткий кризис перепроизводства телег. Сюжетные узлы, заброшенные перед началом шутера, начинают развязываются заново, но все развязки так похожи друг на друга, что каждая из них делает все остальные необязательными... Складывается чувство, что автору несколько раз надоедало писать эту сагу, а потом приходилось браться за неё заново.Интересны были бы соображения прочитавших о прототипах демиургов и издателей".

Никого в демиургах я не узнал, да и не стремился: все ж старался не читать роман как фельетон.

Зато по журналу "Сноб" писатель таки проехался, обозвав его в романе модным словом "Сцуко". С отзеркаленной "С".

...по журналу "Сноб" писатель таки проехался...

ахаха ,))

красавец виктор олегович,

ох, красавец ,)

Да разве красавец? К чему в литературе (которая по умолчанию на века пишется ) эдакая сиюминутная пасквильность? Впрочем, не знаю, насколько Виктор Олегович полагает свою работу нетленной. Может, ему на злобу дня писать интереснее...

о прототипах демиургов и издателей

В изданной книге, есть интересный крючок: на странице с выходными данными, там где корректор, издатель и прочее, в черной рамке написано:

Литературный редактор А.Э. Брахман