Мой первый раз. Глуховский, Ханга, Шумов, Валерия о первом дне в школе

Елена Ханга пришла в черном фартуке, Борис Немцов влюбился в учительницу, Дмитрий «Гоблин» Пучков дрался с одноклассниками, а Наталья Белюшина испугалась школьного туалета. Политики, художники, писатели и участники проекта «Сноб» рассказывают, чем им запомнился первый школьный день

+T -
Поделиться:

Леонид Каганов, писатель:

Фото: Личный архив
Фото: Личный архив

Первого сентября в школьном дворе нас встречали самые взрослые люди в мире — десятиклассники Тогда я думал, что взрослее десятиклассников только Штирлиц из «Семнадцати мгновений весны». Я мечтал, что тоже когда-нибудь стану десятиклассником и наконец буду по-настоящему взрослым. Но поскольку меня выперли из восьмого класса в техникум, так я в десятый класс и не попал и взрослым в результате не стал.

В сентябре мы должны были от школы выступить перед депутатами райисполкома. Для этого отобрали первоклашек, которые выговаривали все буквы. Я попал в число этих четырех. Нас очень долго муштровали, оставляли после занятий, у каждого было четверостишие. У меня оно было очень смешное:

Надоели нам все игры

Стал серьезней первый класс:

Икс и игрек, икс и игрек

В голове у нас сейчас!

Я подходил к своей учительнице и спрашивал: «Что такое икс и игрек?». Она говорила: «Так, Леня! Ты учи стих и не задавай глупых вопросов. Икс мы будем учить во втором классе, а игрек только в четвертом». Я расстроился.

Наконец, мы выучили эти четверостишия, отрепетировали, что мы выходим на сцену гуськом: я выходил последним по цепочке, а читал первым, затем остальные, потом мы торжественно разворачивались и уходили. Вот, настал страшный день, нас привезли в райисполком, все напуганы, мне очень хочется писать. Нас пускают в зал, который полон огромных мужиков и солидных теток, у них у всех какие-то красные банты на рукавах и какие-то значки. Я начинаю первый читать стих, потом почему-то разворачиваюсь и ухожу. Все трое, так и не рассказав своего стишка, уходят за мной. Представляю впечатление депутатов! Приходят четыре карапуза, один говорит, что у него XY в голове, и все потом разворачиваются и уходят. Потом учительница меня очень ругала, сказала, что я не справился с заданием, опозорил школу перед депутатами.

Виталий Милонов, политик:

Первого сентября нас посвящали в школьники. Церемония проходила в здании церкви «Всех Скорбящих Радость», которая располагалась по соседству со школой. Как ни парадоксально, тогда эта церковь была изуродована Обществом охраны памятников архитектуры: из церкви был сделан концертный зал, а посвящение происходило фактически в алтаре церкви. Поэтому против своей воли и сами того не подозревая члены Общества придали этому дню нечто сакральное и светлое.

 

 

 

 

 

Наталья Белюшина, писатель:

Фото: Личный архив
Фото: Личный архив

В нашем маленьком башкирском райцентре не умели разгонять облака, а Бог от нас норовил отвернуться, поэтому первого сентября, как правило, шел дождь (иногда — ливень, иногда — нудно накрапывало) и было холодно, и как-то заранее скучно.

Когда я отправилась первый раз в первый класс, мне казалось, что я самая красивая и бант у меня самый шикарный, и фартучек самый аккуратный, и ранец самый хрустящий, и замочек у ранца самый звонкий, а уж букет, бабушкины гладиолусы — длинные, прохладные, с мощными стеблями, — это был всем букетам букет. Родственники лицемерно уверили меня в моей неотразимости. Я думала, что я еще и самая умная, потому что могла легко прочесть название нашей улицы на табличке, по-русски и по-башкирски: «улица Карла Маркса» и ниже — «Карл Маркс урамы». Однако точно такие же девочки, с такими же гладиолусами и ранцами, в таких же фартучках и явно такие же умные шли со своими мамами той же дорогой и месили ту же грязь (с асфальтом в наших краях не задалось), точно так же, как я, теряя на ходу энтузиазм. «Все мы одним миром мазаны» — могла бы подумать я, если бы и вправду была самой умной.

Перед школой торчал вбитый в землю железный скребок, о который всяк входящий чистил подошвы, и к началу торжественной линейки скребок являл собой подобие сталагмита. Требовался второй скребок, чтобы почистить первый, но этим никто не озадачился. Рядом стояло корыто с водой, к нему прилагалась палочка с привязанным к ней мочалом; можно было помыть резиновые сапоги. Очень большое впечатление на меня произвёл школьный туалет: канализационные дыры и перегородки, а в углу, для учительниц — деревянная коробочка с дверкой. Ходили слухи, что там, в коробочке, настоящий унитаз. Учительницы выходили из коробочки всегда неожиданно и с такими лицами, что никак невозможно было предположить, будто они там какали.

Но до этого всего ещё нужно было дойти. Однажды, как раз первого сентября (кажется, это был первый раз во второй класс), случилась катастрофа: по дороге я упала в лужу вместе со своими величавыми гладиолусами. Заревела самым отчаянным образом. Не помню, отправилась ли я в таком виде в школу на поругание или поплелась домой за подзатыльником; в любом случае мне казалось что жизнь кончена. Но все только начиналось.

Роберт Шлегель, депутат Госдумы:

Фото: Личный архив
Фото: Личный архив

Я пошел в школу рано, мне еще не было семи лет. Меня отдали в ту же школу в центре Ашхабада, где училась моя мама: меня воспитывали те же преподаватели, что и ее.

Первого сентября мне впервые пришлось иметь дело с галстуком. Повезло, что он был сделан специально для таких малышей как я, его не надо было завязывать по-взрослому, он просто застегивался сзади. В первый же день в школе у нас были какие-то занятия и даже домашнее задания. Когда я пришел домой, я сообщил родителям, что в школе мне делать нечего, потому что я все это давно знаю. Я очень быстро сделал домашнее задание и пошел гулять с ощущением, что школа это полная лафа. Потом это впечатление изменилось.

Еще в мой первый день в школе мне вручили значок октябренка. Я помню портрет Ленина и в детском саду, и в школе. Ленин был похож туркмена и отношение к нему было как к ландшафту: в Ашхабаде вы каждый день, просыпаясь, видите за окном горы, точно так же каждый день оглядываясь по сторонам вы видели Ленина. Как будто бы он там всегда был.

Каждый год первого сентября мне было очень интересно увидеться с одноклассниками, посмотреть, как все изменились, рассказать, как изменился сам. В коридорах в первые дни учебного года обычно пахло краской из-за какого-нибудь срочного ремонта. К старшим классам это предвкушение начало блекнуть, да и в конце концов мне пришлось переехать в Москву и поступить в новую школу.

В новую школу я пошел с 9 класса, это был 98-й год, когда наступил августовский кризис, время само по себе было тяжелое, а тут еще и новые люди. Нравы в московской школе были намного более свободными, а люди моего возраста были ментально старше меня и моих старых одноклассников. Это было непростое первое сентября, но в подростковом возрасте все нормализуется достаточно быстро, и мои переживания сменились ощущением свободы. Читать дальше >>

Читать дальше

Перейти ко второй странице