Кризис «Капитала 2.0». Навстречу новой реальности. Часть 2

Продолжаем публиковать текст Андрея Курпатова, посвященный новым экономическим отношениям. Во второй части читайте о парадоксе Бодрийяра и оптимизме Фукуямы, а также о том, как доверие стало современной валютой и почему финансисты, обманывая, делают доброе дело

Иллюстрация: Corbis/Alloverpress
Иллюстрация: Corbis/Alloverpress
+T -
Поделиться:

Читать с начала >>

Первым предвестником скорого конца «Капитала 2.0» стал печально известный фонд Long-Term Capital Management (его историю рассказывает Роджер Ловенстайн в книжке с говорящим названием «Когда гений терпит поражение»). LTCM использовал инвестиционную стратегию, разработанную, что само по себе примечательно, двумя лауреатами Нобелевской премии — Робертом Мелтоном мл. и Майроном Скоулзом (они, кстати сказать, одновременно являлись и участниками LT). Причем стратегия эта держалась в абсолютном секрете: не в курсе были ни инвесторы, ни даже брокеры (вы задумайтесь, насколько абсолютное, слепое и глупейшее доверие!). А суть этой стратегии состояла в банальной спекулятивной игре на свопах и спредах с использованием огромного кредитного плеча. Когда фонд сделал ставку на сближение спредов по европейским гособлигациям (Европа как раз готовилась к переходу на единую валюту), он показал годовую доходность почти как у МММ, но когда последовал азиатский кризис 1997 года, а потом и российский 1998-го, LТ был вынужден действовать активнее, чем обнаружил свою инвестиционную логику, и рынок тут же сыграл ровно тем же способом, но уже против LT. Это был удар наотмашь: с математической точностью рассчитанные спреды и свопы, порождавшие доходность из ничего, на предельной «скорости доверия» превратили в прах компанию с активами в 100 миллиардов долларов.

Опыт LTCM показателен по многим причинам, но, возможно, главная из них: доверие (по крайней мере в сфере финансов) — сила столь же могущественная, сколь и неуправляемая, то есть вы вообще не можете это контролировать. Собрать на рынке 100 миллиардов под имена нобелевских лауреатов и потерять их там же по совершеннейшей же, надо признать, глупости (слепому доверию к математическим моделям!) — это и есть новая реальность «Капитала 2.0». Прежний товар, прежние деньги, условно говоря, существовали физически, а потому не могли исчезнуть все и сразу: даже падая в цене и покупательной способности, они создавали некий тренд, как-то вокруг него колебались — это был процесс, предоставлявший возможности для маневра. Но с доверием ситуация принципиально иная: оно подвержено тотальной и мгновенной инфляции. Когда мировые рынки добровольно шли в заложники к этому принципиально новому (в противовес Марксовым деньгам) универсальному эквиваленту стоимости — к фукуямовскому доверию, — они были буквально счастливы: жить в мире доверия — разве это не прекрасно! Но никому и в голову не пришло, насколько этот новый универсальный эквивалент стоимости окажется уязвимым для собственной инфляции — мгновенного обесценивания. Вот что на самом деле значит «скорость доверия», являющаяся очевидно двунаправленной, о чем, впрочем, Кови, кажется, совершенно не в курсе.

Играть на доверии пытались еще несколько раз — например, печально известный «пузырь доткомов» (ошеломляющий рост капитализации интернет-компаний, не приносящих и часто даже в теории не способных принести существенной прибыли). Но тогда, в самом начале 2000-х, круговая финансовая порука, являющаяся сущностью нового «Капитала 2.0», еще не достигла предела и пузырь поспешил лопнуть, едва надувшись. Однако, «скорость доверия» — штука сильная, так что с тех пор постигшая нас глобализация (всеобщая финансовая взаимозависимость) действительно стала тотальной. Чтобы представить себе эффект глобализации с предельной наглядностью, я воображаю судьбу двух маленьких островов, затерявшихся в мировом океане: древние рапануйцы могли что угодно вытворять со своим островом Пасхи, могли самоуничтожаться, как им заблагорассудится, и это не значило для мира ровным счетом ничего, однако крушение всего лишь трех исландских банков в 2008 году — вообще, островочек на островочке — нанесло колоссальный удар по всей мировой экономике. Валюта «доверия» завершила процесс глобализации за несколько лет и стала более мощной силой, нежели фактический транснациональный бизнес, которым нас все так пугают и который, кстати сказать, оказался у нее в тех же самых заложниках.

Мир, который все мы когда-то знали, пережил процесс полной оцифровки — он унифицирован и превращен в модель самого себя, что обеспечило абсолютно беспрепятственное движение обмена взаимными долгами. Всякие «физические ограничения», которые еще хоть как-то существовали в «Капитализме 1.0», в новом — цифровом — мире были полностью стерты. Как писал в «Симуляции и симулякрах» Жан Бодрийяр: «Территория больше не предшествует карте и не переживает ее. Отныне сама карта предшествует территории, именно она порождает территорию». Иными словами, не фактическая экономика порождает теперь финансовую сферу, а как бы отражающая ее финансовая сфера определяет экономику, по сути и является ею, но уже вне всякой фактичности, параллельно этой фактичности — в мире виртуального. Естественно, что это изменило саму суть «капитала», но осознать этого мы не успели (оставаясь в плену своих прежних представлений о «деньгах», «стоимостях» и т. д.) — все произошло буквально за одно десятилетие начала ХХI века — от пузыря доткомов мы смело шагнули к казавшемуся поначалу почти фатальным кризису 2008 года.

Инфляция доверия началась весело — с прогнозной оценки роста экономики (до этого она росла шесть лет кряду), что повлияло на цены сырьевых товаров. Возникшие спекуляции на фьючерсах загнали их на самый вверх (по некоторым позициям рост наблюдался в разы), это в свою очередь привело к росту цен. Финансовый рынок натолкнулся на собственную мину замедленного действия: на фоне роста экономики американские банки, привлекая клиентов, выдавали ипотечные кредиты под крайне низкие начальные проценты, и, соответственно, эти бумаги выглядели предельно ликвидными (просрочек-то по ним, по понятным причинам, не наблюдалось) и были собраны в КДО («коллатерализированные долговые обязательства»), которым был присвоен рейтинг надежности Triple А (как у гособлигаций США). Когда же на фоне роста экономики цены выросли, а американским гражданам настал момент начать платить за ипотеку, у тех самых граждан возник, так сказать, конфликт интересов: или что-то потреблять, или платить по ипотеке. Разразился чудовищный финансовый кризис, который немедля обрушил все возможные рынки: шутка ли, проблемными оказались бумаги с рейтингом ААА, которые именно по этой причине оказались во всех возможных мировых фондах и пакетах ценных бумаг! Карточный домик разлетался с присущей ему «скоростью доверия»... Дальше ситуацию лишь шлифовали катастрофическими прогнозами финансовые аналитики, трейдеры, валютные спекулянты и прочие агенты информационной экономики.

Как мы понимаем, непосредственно в экономике (если все еще, по старинке, понимать под этой самой экономикой реальный сектор) даже к началу 2009 года не произошло еще ничего в принципе — нефти (равно как и газа, меди, золота, урана, включая калийные удобрения) не стало ни больше и ни меньше, закредитованые в Штатах дома не были разрушены ветхозаветным потопом, производственные мощности предприятий, в принципе, какими были, такими и остались (причем, надо полагать, пребывают примерно в таком же состоянии и по сей день). Но, несмотря на это, мир драматично стоял в непосредственной близости от вселенского Апокалипсиса: люди фактически, благодаря невероятной «скорости доверия», лишались состояний, работы, домов, снова поползли вверх показатели завершенных суицидов, а книжки «доктора Курпатова» о депрессии стали срочно переводить даже в моей любимой и, в принципе, крайне нерасторопной Греции. Смех смехом, но мы по-настоящему рисковали утонуть, просто наблюдая за этой смертоносной бурей в стакане воды.

Впрочем, было у этой, так рано покинувшей нас, экономики «Капитала 2.0» и свое — киношное, по существу, — очарование. Тут нам стоит в очередной раз вспомнить и поблагодарить Бодрийяра за понятия «территории» (реальность, фактичность) и «карты» (представления, информация): кризис 2008 года как возник из ниоткуда, просто по информационной «случайности» (не на «территории», а на «карте»), так и рассеялся исключительно по причине информационных шагов, на сей раз, правда, не трейдеров и финансовых аналитиков, а глав государств и правительств. Все они дружно пособирались в разных местах (о чем нам докладывали все возможные СМИ) и клятвенно заверили непонятно кого, что погибнуть миру они не дадут, все зальют деньгами и жизнь наладится. В итоге для спасения нашей цивилизации ни Бэтмена, ни Человека-паука, ни Борна с агентом 007 не понадобилось, достаточно было просто официально объявить, что кризиса больше нет.  

Какими деньгами и кто кого в конечном итоге «заливал», думаю, навсегда останется тайной. При этом совершенно понятно, что никакие фактические деньги никуда не были ни залиты, ни перенесены, ни утрамбованы там. Откуда бы они вообще взялись?! Словно бы они не существовали до этого в экономике, если в принципе могли в ней существовать. Да, было продемонстрировано (информация) движение финансовых средств (информация) в ожидаемом направлении (информация) — и этого оказалось вполне достаточно (информация), чтобы ситуация нормализовалась (информация). В крайнем случае какие-то виртуальные нули обновились в каких-то виртуальных базах данных — коммерческих банков, казначейств, резервов и т. д., и т. п. Но это, если вдуматься, вообще не играет никакой роли, по крайней мере, без соответствующего «объявления» данный факт ничего бы не изменил.

Скажу еще и по собственному опыту генерального директора: именно в 2009 году (в России основная волна кризиса пришлась на 2009 год), благодаря «чудовищному», «разразившемуся кризису», подведомственная мне компания продемонстрировала самый существенный рост по всем показателям — доходам, рентабельности и чистой прибыли — за всю свою, теперь уже семилетнюю, историю. Нет, я не шучу: апокалиптическая информационная завеса была настолько убедительной и реалистичной, что трудно было не воспользоваться этой потрясающей возможностью радикально сократить издержки, выйти на новых заказчиков и даже переверстать производственную схему. Кто будет противиться этому «спасительному шагу» перед лицом «вселенской катастрофы»?! Никто. Конец дискуссии, переходим к делу. Должен заметить, в этом упражнении не было никакой финансовой спекуляции, игры на свопах и спредах, я не просил мне доверять — ни прямо, ни косвенно, никого ни в чем не убеждал и, более того, ничего не закладывал, я просто предложил новый рисунок («карта») реальности («территория») и воспользовался этим ресурсом (в точности по Алену Бадью, когда он говорит о создании «нового вымысла», используя теорию множеств как призму понимания реальности).

Да, эти процессы происходили и на макроуровне (заявления глав правительств о предоставлении неограниченных объемов ликвидности и прекращении кризиса), и на микроуровне — посредством таких вот генеральных директоров, которые заставили кризис 2008–2009 годов поработать на свои компании. И все это написано у Бодрийяра, только нужно внимательно читать: отношения «карты» и «территории», как и пресловутая «скорость доверия», двунаправленны. Если ты способен прочертить на «карте» желаемую схему (не вообразить, а именно физически создать ее на «карте»), то реальность («территория») будет вынуждена подчиниться (это что-то вроде эффекта «кротовой норы», знаменитая «червоточина» пространства-времени). Но только в конце 2008 года мы узнали, что это такое применительно к экономике и как это работает: дело в том, что «карта», поскольку сама по себе она существует физически, так же принадлежит «территории», и если рассматривать «карту» именно в таком качестве, то у вас появляются неограниченные возможности влияния на саму «территорию». Вот почему все, кто был в 2008 году в плену «карты» (с ее «скоростью доверия» и прочей требухой «Капитализма 2.0»), проиграли тем, кто оказался на стороне «территории». Эта специфическая (вовсе не рабоче-крестьянская) приверженность «территории» и есть новый «Капитал 3.0», валютой которого стал «ресурс».

Продолжение следует.

Назад

Перейти странице
Комментировать Всего 6 комментариев

Каждому, кто пытается писать про экономику и разгадать вечную тайну денег, я предлагаю ответить на простой вопрос (еще никто не ответил):

Какова цель экономики?

Дело в том, что не обозначив цель нет смысл решать проблемы. Вы используете фразу “экономический рост”, но определения этого роста вы не дали (хорошего определения никто не дал). В чем вы собираетесь его измерять? В деньгах, в количестве товаров? А кто сказал, что экономика вообще должна расти. Зачем опровергать одну бессмысленную экономическую теорию (марксизм) заменяя её другой бессмысленной теорией?

Экономика (система) не является организмом, разумно принимающим решения в соответствии с какой-то целью. То, что в ней происходит, зависит от решений миллиардов людей, почти каждый из которых заботится в первую очередь о своем благосостоянии, а не о достижении какой-то общей цели. Но можно предположить, что экономика ведет себя так, как будто преследует цель, и делать из этого какие-то выводы (такое предположение иногда оказывается оправданным даже для собак и деревьев) — в конце концов, в хорошей теории важны результаты, а не правдоподобность предпосылок. В данных за прошлый век много экономического роста (измеренного, например, как ВВП на душу населения, то есть, грубо говоря, количество товаров и услуг, которые средний человек потребляет ежегодно), и хотя бы поэтому имеет смысл его изучать. Хотя экономика, конечно, никому ничего не должна

Вот я и предлагаю изучать. Вот вы назвали экономику системой. Система чего? Во-первых, в экономике очень плохо с определениями, они все замкнуты сами на себя. Во-вторых, как вы верно заметили, у каждого есть свои цели, а экономика относиться ко всем. Если общей цели нет, то зачем тогда переживать. Вы можете дать экономическое определение что такое хорошо, и что такое плохо? Как вы определяете благосостояние? А в чем вы измеряете ВВП? Эти вопросы являются ключевым, его нельзя обойти простой заменой слов на синонимы. Без ответа на него изучать экономику просто бессмысленно.

"А кто сказал, что экономика вообще должна расти?"

....можно начать знакомиться с темой необходимого темпа экономического роста у Томаса Роберта Мальтуса в «Очерке о принципах народонаселения» (1798г.)...

каков вопрос: "Какова цель экономики?" таков и ответ: экономить...

Вопрос почему экономика должна расти, был с подвохом. Как вы собираетесь измерять этот рост? А как измерял его Маркс? А автор статьи? А Мальтус? Пока мы не дадим определение - ничего путного не выйдет.

Вот Мальтус оперирует такими понятиями как “количество средств к существованию”, “реальная заработная плата”. А как отличить средства к существованию от, например произведений искусства, или от хлама? Современный бедняк живет лучше, чем средневековые вельможи. Или все-таки хуже?

труд большой, однако...

...к сожалению, текст напоминает авторизированный перевод иностранной политэкономической литературы специфической (узкой) направленности, поэтому интерес для дискуссии отсутствует...