Александра Дунаева /

Война. Блокада. Цирк

Эти люди прошли блокаду — ад жесточайшего естественного отбора. И еще отработали десятки лет в суровых условиях цирка. Некоторые их них в свои 80 лет продолжают выступать с номерами. 14 интервью с ними войдут книгу «Дом без углов. Война. Блокада. Цирк. Судьбы». Эта книжка — результат совместного творчества многих людей. Концепцию придумала команда Цирка на Фонтанке, а нас с фотографом Васей Вострухиным пригласили как исполнителей. По крайней мере, я так думала, начиная эту работу. В итоге обычный журналистский проект превратился в личную историю

+T -
Поделиться:
Фото: Василий Вострухин
Фото: Василий Вострухин

Василий Курицын. Родился в 1922 году. Акробат, иллюзионист. В 1941-1945 годы служил стрелком в Восточном оборонительном районе КБФ, артистом в Доме военно-морского флота, артистом в 48-м Западном стрелковом полку 36-й западной стрелковой дивизии

Я родился под Москвой, в городе Серпухове. У нас была трудная жизнь, бедная. Семейка была большая: пятеро ребятишек, папа, мама — и все в одной комнате. Мама ткачихой на фабрике работала, по этому случаю нам и дали жилье. Казенную такую комнату, фабричную. Отец был машинистом на железной дороге. Родители не очень беспокоились о моей судьбе, им было не до того, так что искать себя пришлось самому.

Получилось так, что у нас в фабричном клубе недалеко от дома был спортивно-акробатический кружок, которым руководил профессиональный цирковой артист. Туда я и пристроился пацаном, лет, наверное, с восьми. И научился многому. Помню, например, что мы с мальчишками соревновались в беге на руках — кто кого перегонит. Бегали от стенки к стенке, пока не падали от усталости. Наверное, это и дало мне навык, который потом лег в основу главного и самого любимого циркового номера в моей жизни.

Фото из личного архива
Фото из личного архива

На публике я впервые появился с номером «Гуттаперчевый мальчик». Я в то время делал складку одинаково и вперед, и назад. Назад — это когда лежишь на животе, а ноги через спину к голове заводишь. Короче говоря, соблазнился я цирком. Руководитель кружка пристроил меня в Москву по своим цирковым знакомствам. Сперва я в «самоделке» выступал, набирался опыта, отшлифовывал трюки. Удалось даже поработать со знаменитыми эквилибристами Птицыными в номере «Стальные мальчики». Это была уже профессиональная работа — тройная группа, в которой мы делали очень интересные трюки. А потом попал на манеж. То ли в Брянске, то ли в Воронеже это случилось — где-то в тех краях. Плохо помню, потому что много скитаний было в жизни. Работал эквилибр и каучук, а с партнером — двойную акробатику и перши. Человек держит шест, а я наверху, на этом шесте делаю разные стойки и складки.

Тогда-то я и придумал «Яблочко». До войны особенно в моде была чечетка, и я исполнял ее как раз под песню «Яблочко». Чтобы звук был лучше, я работал на фанере, а еще прибивал к туфлям легкие металлические пластинки. И вот, играло «Яблочко», я изображал чечетку, а в финале — бац — перескакивал с ног на руки и заканчивал танец уже на руках. Публика всегда была в восторге, где бы я его ни играл — на манеже ли, в Доме офицеров, перед сослуживцами в чистом поле или на сцене. Здорово меня эта чечетка выручала, до самого последнего времени.

Фото из личного архива
Фото из личного архива

В 1941 году, восемнадцати с лишним лет, меня забрали в Балтийский флот. Из Москвы нас привезли сюда, в Питер. На площади Труда в то время были морская база и Клуб моряков. Там нам выдали морскую форму, и меня прямиком из клуба направили в Восточный оборонительный район Кронштадта. Ситуация была очень серьезная: немцы стояли под Петергофом и вели обстрелы по Кронштадту. Всегда существовала опасность нападения, а сдать военно-морскую базу было ни в коем случае нельзя. Опасность особенно возрастала зимой, когда залив замерзал. В нашем районе нас посылали на лед группами уже с началом сумерек, часа в четыре, и оставались мы на заливе до самого рассвета. Надо было отойти от берега метров на двести-триста и там встречать противника. На таком холоде, на морозном ветру, на льду, где скрыться-то негде, мы проводили ночи. Были и стычки с немцами — десантники на нас нападали, немцы-то ох как хотели Кронштадт заграбастать. Люди погибали в боях, но больше от мороза и от бомбежек — Кронштадт очень сильно бомбили. Но город все равно делился своим запасом продовольствия с Ленинградом, баржами туда продукты посылали, а на себе экономили. От этой экономии у меня цинга образовалась. Если бы я все время на льду торчал, то, конечно, жив бы не остался. Но мне повезло, снова «Яблочко» спасло.

Так вышло, что политотдел взял меня на время с обороны в Дом флота. Служба все равно шла, и позже я вернулся на передовую, но все-таки это была небольшая передышка. Я стал участвовать в концертах — и на выезде, и в самом Доме флота. Показывал эквилибр, совместимый с каучуком, — это и складки, и каучук как таковой, и стойки на кирпичиках разные придумывал, но заканчивал всегда «Яблочком». Моряки его очень любили, не случайно этот танец считается матросским. Были случаи, которые я запомнил: например, когда командующий Балтийским флотом Трибуц встречал подводную лодку. Начальник Дома флота мне сказал: «Спляшешь им свое “Яблочко”». На пристани, когда командующий приветствовал подводную лодку и моряков, играли ансамбли, и я вместе с ними выступал. Но больше всего нам тогда запомнился даже не командующий, а жареный поросенок. Это было событие из ряда вон, самолетом или, может, на корабле его доставили, не знаю, но мы таких кушаний с начала войны не видели.

Когда случился прорыв блокады, меня перевели в десантники под Ленинград. В этом качестве я и дослужил до сентября 1945 года. Под конец войны командующий Ленинградским фронтом Говоров устроил небольшой парад в Токсово. Там была создана первая после войны здравница, санаторий для раненых солдат. На этом параде я познакомился с будущей женой. Она всю блокаду прожила в Ленинграде, а после прорыва вывозила в пригороды выживших детей. Так мы и встретились. Через год поженились, а еще через год родилась наша дочь Женя. Читать далее >>

Василий Курицын
Борис Вергазов
Юрий Богданов

Читать дальше

Перейти ко второй странице