«На нас перестали смотреть как на идиотов». Священник-блогер Владислав Береговой о хейте верующих, проповеди в TikTok и юморе в Библии

ВЦИОМ подсчитал, что в храмах стало больше подростков. Вы заметили?

Да, и не только я. Это замечают многие священники. Молодых людей в храмах стало ощутимо больше.

Мне кажется, это связано с несколькими причинами. Во-первых, церковь ведёт большую работу с молодёжью: она открыла много подростковых клубов, спортивных кружков и детских лагерей. Во-вторых, 17 лет назад патриархом Русской православной церкви впервые за долгое время стал миссионер. И если 17 лет назад миссионерство в нашей церкви было личной инициативой, то сегодня им занимаются почти все приходы. А ещё лет 10 назад появились новые социальные сети, в которые многие священники ушли с головой. И один из результатов их работы в социальных сетях — молодые люди в храмах.

А как подростки узнают о священниках в интернете — они специально вас ищут?

Я могу назвать, наверное, минимум 10 топовых священников-блогеров в России. У каждого из них больше полумиллиарда просмотров контента в год. Среди них отцы Андрей Ткачёв, Павел Островский и Николай Бабкин. Свой контент выкладывают телеканалы «Спас», «Союз» и радио «Вера». Его делает мультимедийный проект «Фома». Популярные блоги ведут матушки. Причём анализ социальных сетей показывает, что аудитория православных блогов растёт. Например, у меня в 2024 году было 350 миллионов просмотров контента, а в прошлом уже 600 миллионов.

В России, наверное, нет ни одного школьника, который бы не сидел в социальных сетях. И, разумеется, дети нас смотрят. Я замечаю это, когда приезжаю по приглашению в школы. Я всегда прошу поднять руки учеников, которые видели меня в интернете, и обычно руки поднимает примерно треть класса. Так уж устроены алгоритмы социальных сетей — контент с батюшками так или иначе виден всем. В том числе и детям. Одна подписчица мне даже пожаловалась: мол, уже нельзя зайти в TikTok, потому что там одни попы.

Вас оскорбляли в интернете?

Священник, который не выходит в соцсети и везде носит подрясник, может за всю жизнь не услышать ни одного плохого слова в свой адрес. Тем более на территории прихода. А вот в интернете оскорблений много, но они разные.

В чём отличия?

Если я вижу, что комментарий написан не просто для того, чтобы испортить мне настроение, то я отвечаю на него — рассказываю, в чём человек заблуждается. Но в последние годы комментариев стало больше, причём увеличилось количество агрессивных сообщений. За оскорблениями в интернете люди в карман не лезут — они угрожают, обижают и унижают. Причём многие из них не стесняются этого. Хотя такое поведение объяснимо: мы живём в непростое время.

С одной стороны, от оскорблений появляется какая-то толстокожесть, но если у тебя проблемы вне интернета, то оскорбления в нём, конечно, огорчают. По этой причине батюшки-блогеры с очень тонкой душевной организацией быстро ломаются. Но если в интернете оскорбляют иноверцы или антиклирикалы, то это понятно. Самое неприятное, когда тебя костерят и хейтят православные христиане. Кому-то из них ты показался недостаточно благочестивым. Кому-то — недостаточно точным в своих словах. Другие упрекают, что ты слишком оптимистичный и позитивный. А четвёртым не нравится, что твой контент слишком молодёжный. Короче говоря, когда у тебя большая аудитория, это нормально — всем угодить нельзя. Что бы ты ни выложил, обязательно найдётся человек, который отпишется.

А за что чаще критикуют православные?

За юмор. Некоторые из них считают, что он в контексте религии неуместен. Больше всего моим православным подписчикам не понравился ролик про супербатюшку (видео, в котором отец Владислав в узнаваемой позе супермена догоняет женщину на автомобиле и спрашивает у неё, молилась ли она перед выходом из дома. — Прим. ред.). Я считаю этот ролик очень толковым по содержанию. Но общая претензия ко мне людей — в том числе священнослужителей — заключалась в следующем: священник не должен актёрствовать.

Православная церковь запрещает священникам работать актёрами. А Лаодикийский собор IV века предписывает им уходить с праздника до того, как начнётся представление. Но в рилсах священникам приходится немного играть. Нет ли и правда тут противоречия?

Эти правила создавались очень давно. И поэтому надо учитывать исторический контекст, в котором они появились. Сегодня театр, как принято говорить, — «храм культуры». И многие актёры работают в нём по системе Константина Станиславского; а вот когда писались правила Лаодикийского собора, актёры работали — конечно, условно — по системе Вакха и Диониса. О том, что происходило во время их выступлений, я умолчу. Поэтому в IV веке священникам было запрещено присутствовать на театрализованных представлениях. К слову, по тем же причинам им сегодня запрещено открывать казино и бордели. Но в целом важно сказать: священник не должен слишком сильно понижать планку своего статуса — он не должен превращаться в шута.

И, конечно, священник не должен играть какую-то роль. Это мало кому понравится. В конце концов, я знаю, что это не нравится самим священнослужителям особого склада — которые привыкли выглядеть как мраморная статуя работы Микеланджело. Они недовольны тем, что другие священники своими роликами разрушают привычный им образ «батюшки-памятника» — одновременно неприступного и величественного. В таком образе каждое твоё слово имеет большой авторитет. А вот священник, который стал ближе к людям, хотя бы в интернете, вроде уже и не памятник. С ним можно поговорить без заискиваний и поспорить, и даже задать ему на проповеди неудобный вопрос.

Батюшки бесятся, когда мои подписчицы и подписчицы других священников в ответ на их неправильный совет приводят слова из блогов. Например, возражают священнику: а вот Береговой сказал иначе… На одно из таких замечаний священник ответил своей прихожанке: ну, вот тогда и иди причащаться к Береговому… Поэтому самый распространённый мой ответ на вопросы, связанные с личным благочестием, регулярностью причастия или исповедью, звучит примерно так: у священника в вашем приходе может быть иное мнение, чем у меня — и вы будете вынуждены к нему прислушиваться.

Вы пытаетесь снизить уровень хейта по отношению к себе?

Я снимаю не один. И мы постоянно ищем пути, чтобы не раздражать тех, кто готов раздражаться. А это самое сложное для миссионеров. Дело в том, что миссия — всегда риск. Но при этом миссия — постоянный поиск новых языков. В том числе для молодёжи, детей и подростков. В этом поиске ты постоянно ищешь, что им нравится. Ты обращаешь внимание на то, что их интересует. Изучаешь это и пытаешься объединить с евангельскими ценностями.

Например?

Раньше у проповедников получалось объединять евангельские ценности со «Звёздными войнами» и «Властелином колец». И даже с современной поп-культурой. Но интересы поколений меняются — сегодня многие дети практически ничего не смотрят и не читают. Не каждый из них знает про «Звёздные войны». В России уже выросло поколение, большинство представителей которого не читали книг о Гарри Поттере и не смотрели по ним фильмов. Поэтому любой миссионер всегда находится в поиске. Но новый язык всегда раздражает людей, которые считают, что проповедовать надо только по-церковнославянски, причём красивым и высокопарным слогом. Что священнику нельзя опускаться на уровень детей и уподобляться им в языке.

Как вы думаете, Христос шутил?

Христос точно не рассказывал анекдоты и не был стендапером. Он не играл в иерусалимском театре. Он точно не язвил. Но чувством юмора Иисус обладал — в Библии заметно, как Христос подшучивает и иронизирует. Он больно колет собеседников метафорическим языком — для многих людей эзоповым, если хотите. Но при этом очень понятным для тех, к кому обращается.

Я приведу пример с фарисеями. Эти люди жили очень благочестиво, скрупулёзно исполняя заповеди Ветхого Завета. Они обладали большим авторитетом и имели места в Синедрионе (высшем органе власти иудеев до начала 70-х годов. — Прим. ред.). Но именно фарисеи максимально способствовали тому, чтобы Христа распяли. Они ходили за Иисусом везде, пытаясь уличить в нарушениях ветхозаветных правил. Подловить на слове. Особенно их попытки подловить участились на Страстной неделе. Тогда Иисус сказал фарисеям, что они похожи на окрашенные гробы, которые снаружи кажутся красивыми, а внутри «полны костей мёртвых и всякой нечистоты». То есть здесь мы видим элемент подшучивания и подтрунивания. Если перевести слова Иисуса на современный язык, то получится примерно следующее: снаружи вы красавчики, но изнутри у вас прёт нехорошее вещество, птичий помёт. Фарисеи, хорошо знающие своё положение в обществе, очень чётко понимали эту метафору.

С кем-то Христос шутил достаточно жёстко, например с язычницей, которая попросила исцелить её дочь. Иисус ответил ей, что нехорошо брать хлеб у детей и отдавать его псам. Он не сказал: ты кто такая вообще, иди отсюда… А сделал ироническое сравнение, которое испытывало её смирение. Разделил им иудеев и язычников. Такое сравнение не закрыло дверь в разговоре, а оставило в нём щёлочку для продолжения. Ну, и мой любимый ответ на эту тему: Бог, который создал жирафа и утконоса, не мог не обладать чувством юмора.

Шутка может быть частью проповеди? Многие помнят, как во время пандемии протоиерей Андрей Ткачёв вышел на амвон в противогазе.

Шутки можно использовать в проповеди, но — глубокие. И желательно — филологические или исторические.

Что касается истории с противогазом, то это было время, когда люди были напуганы коронавирусом. До него мы сто лет не сталкивались с пандемиями. В итоге люди мучились от панических атак, тревожных состояний и тяжёлых депрессий. Да и сам коронавирус заметно набирал обороты. А Андрей Ткачёв решил немножко облегчить обстановку. Но тут надо понимать следующее: есть шутки, которые хорошо понятны твоими прихожанами — людьми, которые десятилетиями находятся с тобой. Но эти шутки не стоит выкладывать в интернет. Потому что существует опасность: их могут не понять вне храма. В интернете шутки для внутренней аудитории могут вызывать огромное недоумение. И если недоумение появится, то шутка для прихожан начнёт очень быстро распространяться в СМИ. И это заметно давно — в последние годы журналисты стали очень пристально следить за духовенством.

Пандемия увеличила популярность священников-блогеров?

Да, действительно. До ковида все священники-блогеры были стигматизированы. Многие православные с нами за руку не здоровались и при встрече с нами переходили на другую сторону улицы. Многим даже казалось, что блог священника — это какая-то шиза, поиск популярности. Некоторые считали, что мы пытаемся прокачать свои гордость и тщеславие до максималок.

А когда оказалось, что люди не могут попасть в храмы, а у храмов и священников есть прокачанные аккаунты в социальных сетях, в которых можно проводить трансляции богослужений, — отношение к нам изменилось.

Люди пришли к нам в аккаунты с вопросами: расскажите нам про храмы и монастыри; расскажите, как нам тоже вести прямые трансляции из храмов. В итоге количество аудитории у священников-блогеров выросло. Это заметили в епархиях и одобрили. И на нас перестали смотреть как на идиотов.

А от популярности возникает тщеславие?

Может. Но, во-первых, я женат, и каждый раз, когда я хочу вознестись во время молитвы на полметра от земли, жена своими словами меня спускает вниз. Во-вторых, у меня есть тысячи хейтеров, которые за любую, даже малейшую ошибку, даже за то, что я просто существую, проклянут меня в комментариях и личных сообщениях. А когда ты читаешь, допустим, 400 комментариев в день, ты понимаешь, что тебя ненавидит огромное количество недоброжелателей православия и Русской православной церкви в частности. Раньше мои эфиры смотрело человек семь, а теперь тысяч 70. Видя такое количество зрителей, ты понимаешь, что твои слова значат больше. А это огромная ответственность, и она придавливает к земле. Поэтому сейчас мой главный девиз: не навредить.

СМИ часто используют заголовок «в РПЦ заявили…». Может показаться, что речь идёт о позиции всей церкви. Хотя часто в таких новостях цитируются слова одного священника. Как вы к этому относитесь?

Новость с заголовком про слова одного священника мало кто будет читать. А если пнуть всю церковь, а не только Берегового или Ткачёва, то просмотров будет больше. Если написать, что Береговой сказал какую-то дичь, то люди подумают: ну, ладно — к Береговому я не пойду, а вот к отцу Павлу Островскому пойду. А если человек читает, что «РПЦ заявила» что-то странное чуть ли не официально, то он сразу думает: «В церкви все с ума посходили, да я к ним ни ногой!»

Ведение блога мешает служению?

Нет, потому что есть функция «отложенных постов» — если надо что-нибудь выложить в 8 утра, когда я стою у престола, то заранее делаю отложенный пост.

А сколько времени уходит на соцсети?

Ведение блога — это, конечно, работа. Нужно изучать алгоритмы, много времени уходит на съёмки — иногда мы снимаем за час один ролик, а иногда несколько десятков. Плюс надо составлять контент-план, иначе невозможно вести популярный блог. Сначала я тратил на всё это по 12 часов в день, потом по 8. Сейчас меньше — это связано с тем, что многие вещи проговариваешь по второму разу, просто с учётом новых интересов подписчиков.

Как меняются темы?

Я вижу, что людям сейчас нужны утешение и мотивация. Я стараюсь объяснять им, как выстраивать отношения с мужем, женой, родителями и коллегами. Я делаю это, потому что вижу, как мало священников в интернете побуждают людей жить, любить и трудиться. Мало кто из них побуждает людей поверить в себя. Поэтому я и восполняю образовавшийся пробел. Условно: мотивирую людей хотя бы что-то хотеть.

Вы привлекаете молодых людей лёгким и немного весёлым контентом. Вы не боитесь, что потом они найдут ещё более лёгкий и весёлый контент от других конфессий и отвернутся от православия?

Работа священников в соцсетях заключается не только в создании развлекательного контента. У меня два чата, в которых общается молодёжь — в них по шесть тысяч человек и примерно 500 всегда онлайн. То есть мы развиваем интерес к вере и через личное общение. Погоня за подписчиками должна перерастать из количества в качество — важно лично отвечать на вопросы подписчиков и мотивировать их задавать. Как-то их объединять. Например, у меня есть чаты «Страна советов» и «Трындец и нытьё». Самые активные их участники — подростки 14–16 лет (узнаю всех по аватаркам). Они иногда сами организовывают встречи между собой в разных городах.

И мне кажется, нет ничего страшного, если подписчик увидит весёлый контент от протестантов или католиков. Если он крещён в православной церкви или симпатизирует ей, то наверняка посмотрит ролик от блогера другой конфессии с интересом, а может быть — даже подпишется на него. А если блогер другой конфессии говорит в своих роликах об общехристианских ценностях, то смотреть такой контент даже полезно. Он укрепляет веру.

Беседовал Алексей Синяков