«Холсты — это просто большая одежда». Интервью с основательницей Pirosmani Евгенией Малыгиной
До того как заняться одеждой, вы зарабатывали живописью — в том числе писали картины для туристов на Невском проспекте. Как из живописи вы пришли к дизайну одежды?
Это был способ выживания: я хваталась за всё, что могло прокормить. В 1988–1989 годах открылись границы, по Невскому бродили первые иностранцы, и лучше всего шли миниатюры на русскую тему. Мы говорили: «Сэр, pocket picture for pocket money».
А в 1997-м я увлеклась модой. Летала в Италию, скупала журналы Collezioni и смотрела на Гальяно. Я считала его гением, поэтому даже гладила страницы и принюхивалась к ним. Всё это было непостижимо прекрасно.
Тогда мне стало ясно, что пейзажей вокруг слишком много, а модной, настоящей одежды почти нет. Друг мне сказал: «Если бы ты умела шить платья, ты бы стала миллионером!» Я ответила: «А я умею!»
Я сшила себе платье с капюшоном, вроде длинной толстовки, и ещё два таких же отнесла в магазин. Показала на себе — их сразу купили и сказали: «Неси ещё!»
В 2010 году вы сформулировали принцип Antipodium — «No fashion, no trends, no season» («Ни моды, ни трендов, ни сезонов»). Что вы вкладывали в эту формулу и насколько она определяет философию вашего бренда сегодня?
Для меня эта формула была и манифестом, и способом защиты. В 2010 году мы показали Antipodium на заброшенной фабрике «Красное знамя», и мне хотелось сказать вслух то, что я и так делала: я не участвую в гонке.
«No fashion» значит, что одежда для меня не продукт индустрии, а предмет, сделанный руками, почти арт-объект. «No trends» — что я не оглядываюсь на то, что носят в этом году. «No season» — что вещь не должна устаревать через полгода.
Сегодня эта формула определяет, как я работаю, что показываю и как живёт вещь после того, как её сделали. Вышивка, окрашивание выкроенных деталей перед сборкой, ручная работа требуют времени. Это время я не готова ускорять ради сезонного цикла. Поэтому у меня есть и готовые коллекции, и индивидуальные заказы, но в обоих случаях вещь живёт дольше сезона.
За годы существования Pirosmani вы пробовали разные форматы показов — от независимых до участия в неделях моды. Что для вас сегодня важно при выборе площадки? И какие возможности открывает участие в Московской неделе моды?
Для меня площадка никогда не была просто сценой. Она часть высказывания. Мне важно, чтобы место не навязывало логику индустрии, а давало вещам пространство, где они читаются как арт-объекты.
Сегодня я смотрю на три вещи: насколько площадка совпадает с эстетикой коллекции, кто окажется зрителем и какая жизнь будет у показа после.
Конечно, больше я люблю независимый формат: он даёт абсолютную свободу. Но Неделя моды имеет масштаб и аудиторию. Для меня показ «Бумажного существа» в Манеже — возможность представить тем, кто нас прежде не видел, бренд, который больше двадцати лет работает по собственным правилам.
Оверсайз, деконструкция, необработанные края, тёмная эстетика — многое из того, что прежде считалось радикальным, теперь встречается и в массовой моде. Что чувствует дизайнер, когда масс-маркет осваивает его приёмы?
Художнику нужна острота. Нужно, чтобы работа царапала сознание зрителя. Берёшь «резкую» форму, и это захватывает внимание: появляется неожиданный, колкий интерес. Сначала такая работа непопулярна, она вызывает отторжение, но при этом притягивает — за ней хочется подсмотреть.
Затем самый смелый зритель свыкается с этой остротой и начинает примерять её на себя. Он чувствует себя новатором, самым модным.
Идея становится жизнеспособной, а художник доволен. Потом приходит масс-маркет и упрощает её — делает вещь уже для всех. Обычно в этот момент художник негодует и кричит: «А-а-а, это же сделал я!» Но где-то внутри он всё равно доволен. Торт уже съеден.
А дизайнер тем временем полностью поглощён новой, неудобной идеей, которая снова царапает сознание публики, как гвоздь по стеклу. Потому что у автора есть постоянная потребность находиться в некомфортном состоянии созидания.
Новая коллекция называется «Бумажное существо». Кто или что для вас это существо?
«Бумажное существо» — это я. Это вообще мы все. Вот ты — хлопок, а вот уже — письмо на бумаге или рисунок. А вот ты сгораешь — и высвобождаешь энергию. И энергия во всём, что ты создаёшь, — в словах, рисунках. Вроде ты существуешь, но это всего лишь мгновение, и всё может исчезнуть.
