Как петербургская художница Ольга Симонова проиллюстрировала «Сагу о Волсунгах»
С чего началась ваша работа над «Сагой о Волсунгах»? Что в этом тексте оказалось для вас лично особенно важным?
При прочтении «Саги о Волсунгах» возникало ощущение древности, «аутентичности», цельности текста в переводе Б. И. Ярхо. Борис Иосифович намеренно облекал перевод в форму, близкую русской былине, укоренённой в том же временном поле. Скрижали рунического камня лучше всего отражали эти качества. Образ рунического камня с его текстурой становится основой цикла иллюстраций.
Как вы выбирали эпизоды для офортов?
Важны были сюжеты, связанные с опорными точками культуры средневековой Скандинавии. Это родовой домашний очаг, тема оборотничества, битва героя с драконом, пророческие способности женщины, погребальный костёр и необратимость судьбы.
Какую задачу вы ставили перед собой прежде всего: рассказать события саги визуальным языком, создать образ эпохи или предложить читателю определённый способ эмоционального переживания текста?
Пожалуй, создать образ эпохи. Хотя исторические события, служащие основой сюжета, большинство историков относят к эпохе переселения народов, реалии «Саги о Волсунгах» переносят нас в эпоху викингов. Описываются суровые характеры и обычаи, образ мышления северогерманского родового общества.
Замкнутые очертания офортов вызывают ассоциации с древними предметами. Насколько такое восприятие соответствует вашему замыслу? Как вы находили форму и силуэт для каждой композиции?
Для меня было важно использовать наиболее простые геометрические формы: квадрат, круг, треугольник, крест. Исходя из эскизов, находилась форма.
Какие исторические и художественные источники вы изучали во время работы? Были ли среди них конкретные произведения или типы предметов, особенно важные для формирования художественного языка книги?
Шесть офортов были важной составной частью проекта «Из Варяг в Греки». По образованию я художник театра (окончила мастерскую Э. С. Кочергина в СПГАИЖСА им. И. Е. Репина) и всегда изучаю материальную культуру, включённую в произведение, к которому обращаюсь. Приступая к каждой из работ проекта, читаю тексты, просматриваю предшествующие работы, собираю визуальные образы эпохи.
Для «Саги о Волсунгах» это прежде всего изображения с рунических камней, деревянная резьба ставкирок (тип средневековой деревянной церкви, характерный прежде всего для Норвегии, — Прим. ред.), прикладное искусство эпохи викингов.
Особенность этого издания — не только полностраничные офорты, но и буквицы, которые сами превращаются в маленькие сюжетные изображения. Воспринимали ли вы их прежде всего как элемент оформления или как второй, параллельный тексту визуальный рассказ?
Буквицы планировались изначально, но были выполнены позднее, к конкретному изданию. Мне хотелось, чтобы читателю было интересно не только читать, но и рассматривать книгу: находить строки, соотносимые с буквицей, вносить дополнительные смыслы, размышлять о тексте. Иллюстрации из-за своих формальных свойств выглядят как художественное обобщение, несмотря на прямое соответствие тексту. Инициалы в силу малого размера выполнены в более реалистичной манере, что легче воспринимается неискушённым читателем.
Верно ли моё наблюдение, что буквицы чаще непосредственно сопровождают развитие событий, тогда как большие композиции скорее обобщают происходящее, создают образ и эмоциональную атмосферу саги?
В целом могу согласиться с вашей трактовкой. Это вызвано скорее технологическими причинами, описанными выше.
Особую роль в оформлении книги играет красный цвет. Что он означает для вас внутри этого цикла? Это прежде всего композиционный акцент или у него есть ещё и символическая, эмоциональная функция?
Конечно, прежде всего это композиционный акцент. Но красный — это цвет крови, огня, цвет агрессии. Красный цвет как нельзя лучше передаёт язык саги. Именно в небольшом количестве, как цвет акцента.
Художник, иллюстрирующий «Сагу о Волсунгах», неизбежно оказывается внутри очень долгой визуальной традиции. Изучали ли вы её перед началом работы?
Я, безусловно, знакома с историей иллюстрирования саг. Ещё в детские годы на меня произвели большое впечатление иллюстрации американского художника и графика Рокуэлла Кента (создал серию иллюстраций и оформил обложку «Саги о Гисли» (The Saga of Gisli, Son of Sour), вышедшей в 1936 году в нью-йоркском издательстве Harcourt, Brace and Company. Впоследствии иллюстрации Кента были воспроизведены в советском издании «Исландские саги. Ирландский эпос» (М.: Художественная литература, 1973), вышедшем в серии «Библиотека всемирной литературы», — Прим. ред.). Но передо мной стояла задача создать иллюстрации, никак не связанные с традицией иллюстрирования саг, но связанные с культурным контекстом произведения.
Как вы считаете, необходимо ли художнику внутренне чувствовать симпатию, близость к древней истории и героическому эпосу, чтобы убедительно работать с таким текстом? Или, напротив, определённая дистанция может оказаться продуктивной?
Художнику должен быть интересен материал, с которым он работает. Без эмпатии может быть создано только холодное, внеэмоциональное произведение. Для этого достаточно искусственного интеллекта.
Что вам хотелось бы, чтобы современный читатель почувствовал благодаря вашему оформлению «Саги о Волсунгах»? И изменилось ли ваше собственное восприятие саги за время работы над книгой?
Мне бы хотелось, чтобы у читателя пробудился интерес к изучению истории, материальной культуры прошлого, к искусству. Весь проект «Из Варяг в Греки» — невербальный призыв к изучению прошлого нашего отечества в контексте всемирной истории. К сожалению, прагматизм современного общества вкупе с «обновлённым» образованием уничтожает культуру, нивелирует значение исторических знаний. Хотелось бы, чтобы читатель задумался над этим. Пока не стало слишком поздно…
Презентация книги «Сага о Волсунгах» и открытие выставки «От Волсунгов до Рюриковичей» пройдут 6 ноября в Санкт-Петербурге