Художница Гаянэ Аветисян — о пересборке себя, личных страхах и честности в искусстве
Гаянэ, название выставки Back to Crossroad отсылает к развилке. Обычно перекрёсток воспринимается как кризис или ступор перед выбором. Почему для тебя это пространство стало продуктивным, и каково это — сознательно возвращаться туда, откуда ты однажды ушла?
Мне хотелось найти способ показать свои мечты и ту часть себя, своей личности, которая останется со мной навсегда. Я рассказываю не просто о точке, откуда я начала творческий путь, но ещё и о точке, которая есть у каждого творца. Неважно, художник это, актёр, музыкант… Просто такая — «нулевая точка», в которой человек осознаёт, что ему необходимо творить и созидать. И это послание уже спрятано в названии выставки. Дело в том, что я начала рисовать, когда мне было 14–15 лет, — я не с самого детства в изобразительном искусстве. Но я была увлечена музыкой — блюзом и джазом — и пела. Пожалуй, музыкальное образование сыграло большую роль в моём становлении и помогло сформировать моё мировоззрение.
Примерно тогда я посмотрела фильм «Перекрёсток» 1986 года — это что-то вроде биографии Роберта Джонсона. Главный герой, юный музыкант, стремится прикоснуться к подлинному миру блюза и найти потерянную мелодию Джонсона. В ходе этих поисков и попыток он встретится с другой легендой, с ним уже найдёт то, что ищет. Тут есть философский момент — все важные действия происходят обязательно на перекрёстке, где-то далеко в Миссисипи. И это точка, где все блюзмены начали свой путь. Там, по легенде, Джонсон продал душу дьяволу за талант.
Но для меня точка перекрёстка — не про то, как люди продают душу за искусство. Это, собственно, именно «нулевая точка» — место, откуда можно построить духовный рост или карьеру. В течение нескольких лет, конечно, ты будешь задавать себе разные вопросы… Но если эта точка есть, ты сможешь переосмыслять свой опыт и всякий раз заново понимать, куда идёшь и что делаешь. Это не шаг назад, не регресс. Это фундамент, откуда можно найти новые направления и ориентиры.
И всё же мне кажется, что любое возвращение — даже в формате саморефлексии — сопряжено с риском соскользнуть в ностальгию или самоповтор. Как ты очищала свой «шаг назад» от сентиментальности? Как не увлеклась рифмой с самой собой?
Очень крутой вопрос. Это действительно тонкий нюанс! Наверное, скажу так: в ARTZIP я показываю повторение не в прямом смысле слова, и даже не совсем повторение, честно говоря. Когда я готовила проект, ощутила на себе «эффект бабочки». То есть сейчас я показываю зрителям то, что со мной происходило, как одни события связались с другими и проявили себя, — цикличность моего внутреннего состояния, личности, художественного пути. В моей жизни волшебным образом появляются те же люди, случаются похожие события, прямо как те, которые были или случались со мной тогда. Я знаю, что «эффект бабочки» работает. Нужно закрыть цикл — и начать заново.
В процессе создания работ я закопалась в себя. Начала очень глубоко копать — углубляться, исследовать саму себя. Снова стала общаться с людьми, с которыми в последний раз общалась 10 лет назад. Достала свои скетчбуки, фотографии… Всё это помогло мне. Я поняла, куда иду, почему хочу туда идти, зачем всё это. Мой видеоарт и новая керамика, например, про это. Я раньше делала маленькие вещи из керамики, а сейчас пришла к тому, что хочу использовать глину как камень — армянский кирпич. Это часть моей идентичности.
