Снится нам не рокот космодрома. Как обломки ракет превращаются в искусство
Как именно вы превращаете обломки ракет в искусство, как «работают» ваши инсталляции?
Игорь Елуков: Нас интересовал феномен полей падения и то, как выстраиваются отношения между людьми, металлом, обитателями леса и мхом. Хотелось это как-то изучить и зафиксировать. Металл тут — одно из действующих лиц, вокруг которого, впрочем, всё и крутится. Наша задача при работе с ним состояла в том, чтобы найти какой-то наиболее естественный для него самого способ соединения в объект, а объект наиболее естественным способом встроить в среду.
Вначале я опирался на семейный опыт работы с этим металлом. Моя семья родом из деревни, которая находится неподалёку от полей падения, и всё мужское население так или иначе было вовлечено в промысел.
Всё детство эта тема была рядом — мы помогали взрослым клепать лодки, в меру своих детских сил. Играли на кучах разрезанных ракет. У местных в цене были в первую очередь большие ровные куски. Их легко использовать для любых целей.
Поэтому, когда я размышлял об этой истории, мне казалось, что надо будет придумывать объекты, резать металл по эскизу. Но когда мы начали работу, быстро выяснилось, что все сколько-нибудь ровные части ракет уже превращены во что-то полезное или сданы на металлолом. И то, что мы можем найти, — это то, что осталось неиспользованным из-за очень далёкого расположения от деревни и полной бесполезности в быту. И неудобства перевозки.
Полина Тимофеева: Металл, с которым мы столкнулись, отличается от того, который используют в быту местные жители. Обычно это ровные листы, из которых клепают лодки, или какие-то куски правильной формы, из которых можно сделать, например, очаг в избу.
Те остатки металла, которые мы обнаружили, совершенно непригодны для этих целей, для местных это мусор. Это разрывы, искорёженные куски металла. Сложно даже понять, чем они являлись. Они пролежали десятилетия в тайге, были взорваны, проросли растениями и мхом, укоренились в почве. Этот металл приобрёл пластику, которая ближе не к космическим ракетам, а к растительному миру.
Свои первые эксперименты мы начали в лесу — складывали объекты, как конструктор, из найденных кусков. Со временем у нас сформировались критерии. Конструктор как метод — наиболее подходящий. Нам не хочется этот металл пилить или ещё как-то менять. Важно было не переходить ту границу, за которой станет видимым явное присутствие художника, чтобы не заглушить своими идеями то хорошее и естественное, что уже в металле есть. В поисках сочетаний мы старались уйти от знакомых форм и образов, найти то сочетание, в котором он не будет напоминать нам что-то уже знакомое, а обретёт собственную выразительность.
