Почему подростки пишут о смерти, ненависти и депрессии

Давайте будем честны и скажем откровенно: значительная часть родителей периодически тайно или насильно читает личные переписки своих детей. Преимущественно в телефонах, намного реже — в планшетах или компьютерах. Многие потом пытаются оправдаться:

— да я случайно увидел;

— она сама положила его в мою сумку в поездке;

— он мне показывал видео и оставил… ну я и заглянул…

Другие оправдываться не пытаются и достаточно агрессивно приводят аргументы:

—  вы же знаете, сколько в интернете опасностей, а дети ещё глупые, и поэтому я должен следить;

— а если он во что-то вляпался и ему нужна моя помощь?

— я не вижу его виртуальных друзей, но я же должна знать, с кем и о чём он общается;

— сколько в интернете сексуальных манипуляций и педофилии — разве двенадцатилетняя дурочка сможет сразу понять, что происходит?

— вы слышали о подростковых самоубийствах? О группах в интернете? Разумеется, мы должны отслеживать.

Относиться к самому факту перлюстрации переписки чада с точки зрения этики, морали и прочих таких штук можно по-разному, но все, думаю, согласятся, что аргументы этих родителей во всяком случае можно понять.

Однако говорить мы сегодня будем вовсе не об опасностях интернета.

Тайно или насильно почитав переписку сына или дочери и как-то договорившись сами с собой по этическим вопросам, родители приходят ко мне и говорят приблизительно следующее:

— У нас интеллигентная семья. Все с высшим образованием. Мы в семье обсуждаем книги. Смотрим старые добрые фильмы. Ребёнок с раннего детства посещает музеи, учится в музыкальной школе. Но в его переписке с его как бы друзьями — это же просто ужас! Мат через слово. Грубейший юмор — весь ниже пояса. Какие-то оскорбления в адрес одноклассников, учителей, музыкального педагога (а она — святой человек! Талант!) и даже — мне страшно это выговорить — родителей!

Или так:

— Она нормальная девочка. Добрая, весёлая, любит животных и младшую сестру. Много подружек. Занимается танцами. В семье отношения нормальные. И вот я открываю её телефон, переписку неизвестно с кем (я эту подружку не знаю), а там — такая тоска! «Всё плохо, ничего не радует, мне чуть не каждый день хочется “выпилиться” из этого мира. Ой, и мне тоже. А впереди что? Да ничего. Экзамены! Да кому они нужны, если я всё равно жить, скорее всего, не буду. Как же всё задолбало!» И вот, я не знаю, чему мне верить: своим глазам (я же её каждый день вижу) или вот этому — в её телефоне. И куда мне бежать? — к психологу? Или сразу к психиатру?

Ещё вариант:

— Я заглянул в телефон дочери. И неожиданно узнал о себе много интересного. Оказывается, я тиран и деспот. Бью её сковородкой, и она потом лежит избитая и запертая в своей комнате и думает о никчёмности своей жизни. В семье её никто не любит и всячески притесняют. Лишают всего. Издеваются психологически. Там в откликах — вал сочувствия, как я понимаю, от таких же малолетних идиотов и идиоток, описания — получается, что у них в семьях всё так же или ещё хуже, а ещё совет, возможно, от кого-то постарше — обратиться к социальному работнику в школе или пожаловаться в опеку. Я, как вы понимаете, был просто в шоке. Может быть, я и шлёпнул её пару раз, когда она была малышкой, но уже много лет и пальцем не тронул! Это вообще что я прочёл? Она ненормальная? У неё галлюцинации? Или это просто такое враньё? Но зачем?!

Или такой:

— Вейпы, алкоголь, секс, извращения, вещества, мат. Я мать-одиночка. Мне показалось, что я в худшем своём кошмаре. Естественно, сразу бросилась к нему — рыдала, тыкала ему в нос телефоном, трясла, признаюсь вам — пару раз даже стукнула. А он? Спокойный как танк. Говорит: мам, успокойся, это всё абсолютно ничего не значит. Всё нормально. Просто не надо было тебе туда лезть. Но я же не могу теперь это развидеть. Вот это — мой ребёнок? В которого я годами пыталась вложить только добро? Тот, который меня до сих пор целует на ночь? И плюшевого мишку кладёт с собой в кровать?

Что же это всё такое? Давайте попробуем обсудить и разобраться. Согласны? Тогда я сначала изложу имеющиеся у меня соображения по этому поводу, а потом традиционно предложу высказаться уважаемым читателям.

Дети и подростки. Какие у них особенности и чего они хотят?

— По сравнению со взрослыми людьми у них мало опыта.

— У них мало возможностей и ресурсов для самостоятельного и законченного «делания».

— У них слабое прогностическое мышление.

— У них есть любопытство, желание пробовать новое и расширять свой мир.

— У них есть тяга ко всему «запретному».

— У них есть желание казаться интересными и оригинальными — для сверстников или шире — для «других людей».

Как дети и подростки осуществляют желаемое и компенсируют собственную недостаточность? Чаще всего — фантазиями. Также довольно часто — нарушениями имеющихся запретов.

Пока всё понятно и не вызывает возражений, правда? 

Но что же сегодня является материалами и предпочтительным содержанием для их фантазий и какие именно запреты нарушаются чаще всего?

А вот здесь у нас — внимание — интересный момент. Фантазируют дети и подростки и достраивают себя в фантазиях ровно в том ключе, который им предоставляет текущее, окружающее их «общественное сознание». Вот что кажется их взрослым современникам правильным, интересным, важным и достойным обсуждения — ровно туда они и пойдут, своих векторов у них ещё нет, да и откуда бы взялись. Именно мы, взрослые, предоставляем им кастрюльку, в которой они и барахтаются как умеют.

Вспомните из детства чудесный рассказ Виктора Драгунского «Пожар во флигеле или подвиг во льдах». Мальчишки опоздали на урок и в оправдание придумали два разных подвига, которые они якобы совершили. Почему так? Да потому что в тогдашнем общественном пространстве  был культ — активных действий, спасательства, подвига, трудовых и прочих свершений. И их фантазия, разумеется, работала именно в этом направлении.

14-летняя девушка из резко сословного общества, допустим, в Европе XVII или XVIII веков, чтобы показаться значительней подружкам, вполне могла придумать себе таинственного знатного ухажёра — ибо социальные лифты через замужество или женитьбу широко общественно обсуждались.

В глубоко милитаризированном обществе это уже будут мечты и фантазии о военных и околовоенных подвигах и свершениях (вспомните сюжеты и главное — настроение практически всей детской прозы Аркадия Гайдара, вспомните о сотнях подростков, которые на фоне общественной патриотической истерии бежали на фронты Первой мировой войны).

Отлично, а что же мы имеем сейчас? Если заглянуть в интернет, кино, литературу, то в первую очередь мы обнаружим там уйму разнообразно страдающих «бедосиков». Мой любимый интернет-мем на эту тему:

Ноет котик, ноет кротик,

Ноет в небе самолётик,

Ноют травы и кусты,

Ноют все. Поной и ты.

Вот прямо с бестселлера «Похороните меня за плинтусом» (ну все же понимают, что там — масса натяжек и авторских художественных фантазий?) или даже раньше постепенно образуется культ всяких детских и подростковых страданий под пятой жестокого взрослого мира (скажете: «Не видели они жестоких миров!» — и будете правы).

Можно я не буду приводить здесь полный список самых распространённых «психологических травм» и иных страданий, воспетых в тысячах, если не миллионах современных книжек, фильмов и постов «как я болела депрессией»? Любой современный читатель сам этот список актуализирует. «Психологические травмы», повышенная эмоциональность, «особенные дети», к которым нужен особенный подход, жестокость и непонимание, ужасные учителя, ужасные родители. Гарри Поттер под лестницей, маленький волшебник в плену у маглов. А спасение не приходит. Депрессия уже как-то даже не очень интересна, она у каждого первого. Жизнь — боль, не могу дышать, восемь лет в терапии, только сейчас чуть-чуть начала собирать себя по кусочкам. Идите к врачу, пейте антидепрессанты, я только ими и спасаюсь. Диагнозы, диагнозы, диагнозы — всем детям их уже раздали, теперь их примеряют на себя взрослые: «Мне сорок два года, год назад я поняла, что у меня — аутизм», «Спасибо, что делишься», «Но, дорогая, мы же с тобой в институте учились и жили в одной комнате, я ничего не замечала…», «Ты ничего не понимаешь, это называется маскинг»…

Поймите, мы с вами сейчас не обсуждаем, хорошо всё это или плохо, в каждом времени свои тараканы, а времена, как известно, не выбирают, и каждый живёт в своём времени как умеет. Мы говорим только и исключительно о содержании предоставленной нашим детям и подросткам «общественной кастрюльки».

И вот ровно из этой кастрюльки они свои персональные блюда в своём персональном телефоне в меру своих умственных способностей и готовят. Добро пожаловать в их мир. Любой подросток жутко хочет быть интересным и оригинальным протестантом! Но результат всегда обратный: все и всё как под копирку. Кривое зеркало наших взрослых траблов. Плюс вечная тема «нарушения запретов», хотя бы на словах, хотя бы в фантазиях и рассказах.

А родители потом читают и ужасаются. И сын матери-одиночки из моих примеров сказал, на мой взгляд, в общем-то, правду: «Мам, успокойся, это ровным счётом ничего для тебя не значит… это всё было написано не для тебя…»

Вижу ли я всё-таки тут какие-то опасности? Да, вижу. 

Первое: очень уплощается язык. Теряет краски, сложность. Большинство современных детей и подростков говорят много, но как-то совершенно не красиво и не индивидуально: либо почти несвязно, либо, наоборот, гладкими штампами с психологической терминологией, заставляющими вспоминать уже даже не Википедию, а ChatGPT. Плюс очень много мата на улицах у детей и подростков, пожалуй, даже больше, чем в перестройку (но тогда дети и подростки в принципе говорили намного меньше).

Второе: не у всех детей и подростков хватает умственных способностей чётко отделять образы один от другого — долго и со вкусом описывая свои высосанные из пальца несчастья, они могут себе и обратной связи (лайки, поддержки, утешения в интернете) поверить и действительно осознать себя этим самым «бедосиком», слиться с ним душой. И реально жить дальше несчастным, страдающим от всего на свете человеком.

— Почему ты не пошла на урок? (вспомнили «Пожар во флигеле…»)

— Потому что я не смогла встать, у меня была депрессия и ангедония, в школе буллинг, с подружкой у меня абьюзивные отношения, мне не хочется жить, а ты меня не понимаешь и не оказываешь мне психологической поддержки.

Догадываюсь, что кому-то хочется возразить мне уже прямо сейчас. Высказать свою точку зрения. Привести аргументы, может быть, описать свой опыт. Возможность есть. Пишите по адресу katgift12@gmail.com

В первой строчке письма — на какой материал вы отвечаете, ваше имя и откуда вы.

Все письма опубликую в нашей традиционной рубрике «Люди пишут письма».