Все новости

Прудникова_Алиса_008_IMG_7754-Edit_2017.05.17_11.47.jpg

Юлия Гусарова

Зачем искусство Уралмашу. Интервью с комиссаром Уральской индустриальной биеннале

Редакционный материал
Екатеринбург прямо сейчас живет современным искусством, а кроме него — Нижний Тагил, Кыштым, Верхняя Пышма и другие уральские города. Во время подготовки IV Уральской индустриальной биеннале современного искусства их оплела сеть арт-резиденций. В ноябре в город, где действует стратегический план «Екатеринбург — центр современного искусства», съедутся ключевые лица мирового художественного сообщества, чтобы дать свою оценку биеннале и поделиться опытом. «Сноб» узнал у комиссара биеннале Алисы Прудниковой, как удалось защитить перед властями идею того, что Урал — новое место силы на мировой арт-сцене, и как жители региона воспринимают современное искусство
4 ноября 2017 12:14


Ɔ. Когда проекты биеннале только на стадии планирования, какая аудитория у вас в приоритете — жители Урала или профессиональная публика со всего мира?

Когда мы планируем биеннале, мы берем лист бумаги, делим его на четыре части — город, регион, Россия и мир — и вписываем в эти сегменты то, что биеннале должна сказать городу, региону, России и миру соответственно. У нас проходят стратегические сессии. Биеннале в этом году закончится 12 ноября, а на следующий день мы сядем всей командой и будем разбирать, что из нашего плана получилось осуществить, и сразу думать о том, что надо делать через два года.


Ɔ. В сторону какого из этих четырех уровней обычно случается перекос?

У каждой биеннале свои особенности и прорывы. Первой биеннале в 2010 году удалось выстрелить благодаря тому, что Екатерина Деготь, Космин Костинас и Давид Рифф сделали сильнейшее кураторское высказывание. Мы мгновенно стали известными в мировом профессиональном сообществе. А на уровне работы с аудиторией Екатеринбурга это был практически провал. Третья биеннале по-настоящему мобилизовала зрителя, а на четвертую было, можно сказать, паломничество со всей России: в Екатеринбург приезжали специально, чтобы посмотреть биеннале. И в этом году мы получили рекордное количество лестных отзывов о проекте от представителей профессионального сообщества.


Ɔ. Чем дальше от столицы, тем меньше люди заинтересованы в актуальном искусстве?

Нет, дело не в удаленности от столицы, а в том, насколько тот или иной куратор заинтересован в диалоге с публикой. Потому что все кураторские практики отличаются степенью нацеленности на диалог. Манифесты Екатерины Деготь, с которыми она выступала на телевидении и радио, всколыхнули нашу среду. После этого было неловко показывать какую-то декоративную ерунду и называть это современным искусством. Кроме того, к третьей биеннале мы разработали уникальную для нашей страны методику подготовки медиаторов (сотрудников-гидов. — Прим. ред.), в результате чего люди выстраивались в очереди на медиаторские экскурсии, зрители учились говорить о предмете искусства и не стесняться выражать свое непрофессиональное мнение, пытались разобраться в проекте. Сейчас медиатор — это супервостребованная фигура на биеннале.


Ɔ. Что более рискованно делать для биеннале: показывать, как вы сказали, декоративную ерунду или, наоборот, делать проект невозможным для переваривания непрофессионалами?

Это история про амбиции. Я хочу, чтобы биеннале оказалась среди проектов, которые меняют историю искусства.


Ɔ. То есть ваши амбиции — это карта мира и историческая значимость?

Да. Поэтому биеннальный формат мне и кажется эффективнее институционального (музеев, мастерских и т. д.) для того, чтобы менять мир вокруг. Я и люди вокруг меня — мы ловим кайф от создания проектов, которые меняют правила игры. Именно это мы держим в голове, когда расчерчиваем лист бумаги на четыре части при планировании. Отношения с кураторами складываются очень драматично, потому что, во-первых, мы работаем с невероятными личностями, которые стремятся проявить себя самыми радикальными способами, а во-вторых, хотим, чтобы они были нашими соратниками в достижении нашей глобальной цели. Для меня задача не в том, чтобы решить, показывать ли декоративную лажу или, наоборот, зубодробительные и некомфортные для общественного вкуса вещи. Моя ответственность как комиссара и идеолога биеннале — все выравнивать и балансировать. Например, я вижу, что у Екатерины  Деготь суперкритический леворадикальный основной проект, и делаю спецпроекты, которые уравновешивают ее внешний взгляд еще одним взглядом, взглядом внутреннего куратора, который обращен на природу Урала, на Уралмаш, Трансмаш и другие заводы, ставшие топонимами. Для тех, кто не работал на этих заводах, они всегда были закрытыми коробками, и на биеннале появилась не просто возможность попасть внутрь работающего завода, а пережить этот опыт через художественные произведения.

Екатеринбург — это не только Каслинский павильон и Ганина яма, куда перевезли тела убитой царской семьи. Это еще и третья по величине коллекция русского авангарда в стране


Ɔ. Как вам удалось объяснить властям, зачем на уральских заводах нужно показывать современное искусство?

Придумав столь глобальную историю для Урала, мы обращались к международному опыту, который говорит о том, что биеннале — это не проект одного организатора, а продукт общих усилий властей всех уровней. Нам была очень важна федеральная поддержка. С самого начала нас очень активно поддержали и в городе, и в регионе. Конечно, это сразу был и вопрос объема и регулярности финансирования. Ведь после первой биеннале мы должны сделать и вторую, и третью, и так далее. Это тоже было не вдруг: филиал ГЦСИ появился в Екатеринбурге в 1999 году, и я думаю, что своей работой он подготовил за это время почву для биеннале, которую ГЦСИ учредил в 2010 году.

В 2012 году, когда Екатеринбург боролся за возможность проведения «Экспо-2020», которую мы уступили Дубаю, в регионе задумались: чем мы можем быть интересны миру, как выделить из городской повестки то, что может быть некоей интернациональной ценностью? В результате таких исканий вырос интерес к конструктивизму, который мы подогревали годами и слышали: «Ребята, конструктивизм — это архитектура для бедных, а бедность не может быть символом города». Именно заявка на «Экспо» и послужила толчком к переосмыслению ценностей, навела власти на мысли о том, что Екатеринбург — это не только Каслинский павильон и Ганина яма, куда перевезли тела убитой царской семьи. Это еще и третья по величине коллекция русского авангарда в стране, 18 конструктивистских архитектурных ансамблей. Ценность современного Урала была переосмыслена, и оказалось, что он может быть востребован в международном сообществе. На этой основе и оформилось наше партнерство с заявочным комитетом, который увидел в нашей работе отличный ресурс по продвижению региона. 


Ɔ. Что вы для себя вынесли из опыта биеннале 2015 года?

В 2015 году мы сделали биеннале в гостинице «Исеть». Строившие ее архитекторы Соколов, Антонов и Тумбасов находились под влиянием Гинзбурга и школы Баухаус. История гостиницы связана с тем, как мы в тридцатые годы получили огромный шанс войти в мировую систему культуры, как мы в этой системе искали свое место. Выставка искусства заняла 10 этажей гостиницы. У меня случилось прозрение, когда я только изучала здание и зашла на девятый этаж. Увидев город из окна, я поняла его архитектурную идею. Девять этажей гостиницы «Исеть» меня приподняли на тот уровень, на котором мне удалось по-новому переоткрыть для себя город. Я тогда поняла, что Екатеринбург построен как Манхэттен, вся его структура и невероятная компактность дружелюбны по отношению к человеку. Я решила, что биеннале нужно непременно делать в «Исети», потому что этим чувством города, которое у меня возникло, надо делиться. Само здание служило общежитием гостиничного типа для малосемейных чекистов, и когда ты в нем, ты как будто в центре непростой российской истории. Через современные художественные практики можно сделать всю эту историю своим личным опытом.

Я довольно хорошо отдаю себе отчет в том, что в моем аквариуме может быть все классно, но в том море, что за его пределами, могут быть какие угодно мнения


Ɔ. Поменялось ли отношение региональных властей к биеннале за все время ее существования?

Они все больше проникаются ей. Последние две биеннале проводятся под личным патронажем губернатора. С самого начала биеннале является ключевым событием стратегической программы «Екатеринбург — центр современного искусства». Что точно меняется в лучшую сторону — теперь чиновники и их семьи лично присутствуют на экскурсиях и мастер-классах проекта.


Ɔ. А как относятся жители региона к искусству, которое они видят на биеннале?

На биеннале не стоит очередь, как на Серова. Я каждый день думаю о том, как бы народ затащить, и до сих пор существую в риторике завлечения и затаскивания, а не корректировки зрительских потоков. Статистику мнений рядовых зрителей сложно собрать. Мы живем в мире мнений, которые для нас подбирает фейсбук, и в моем фейсбуке я вижу только восторг и прекрасные отзывы. Я довольно хорошо отдаю себе отчет в том, что в моем аквариуме может быть все классно, но в том море, что за его пределами, могут быть какие угодно мнения. Наша команда подошла к измерению «народных» показателей научно, и сейчас с помощью гранта Фонда Потанина мы делаем огромное исследование аудитории современного искусства в Екатеринбурге и восьми уральских городах. Это станет важнейшим инструментом в нашей работе, когда мы снова сядем расчерчивать лист бумаги на четыре части, чтобы понять, что биеннале дает городу, Уралу и миру. Здание Уральского приборостроительного завода, в котором расположился основной проект, находится на набережной, и наши интервьюеры общаются с людьми как на выставке, так и на улице. И для меня те, кто еще не зашел, представляют гораздо больший интерес, чем те, кто уже внутри.

IV Уральская индустриальная биеннале современного искусства продлится до 12 ноября.

Читайте также
Александра Рудык побывала на IV Уральской индустриальной биеннале современного искусства и рассказала, как художники, занявшие три этажа бывшего Уральского приборостроительного завода, раскрыли в своих работах понятие «Новая грамотность»
Юлия Гусарова
«Сноб» побывал на главном международном арт-форуме, изучил, как художники работают с политической повесткой, на что западают туристы и зачем в биеннале участвуют страны Кирибати и Антигуа и Барбуда
Юлия Гусарова
Команда 7-й Московской международной биеннале современного искусства организовала для участников проекта «Сноб» закрытую экскурсию по экспозиции в Новой Третьяковке
Юлия Гусарова
Вчера две девушки организовали перформанс «Революционная ось». «Сноб» попытался узнать у них смысл совершенного действа
Юлия Гусарова
Художник Егор Кошелев поговорил с философом и куратором Борисом Гройсом об искусстве в эпоху политического консервативного поворота, о причинах сегодняшней популярности неоромантизма и о месте живописца в системе современных художников