Все новости

big.jpg

Художник Таус Махачева: Считать, что какая-то страна является лидером прогресса — это нечто колониальное

Редакционный материал
В Московском музее современного искусства проходит персональная выставка дагестанской художницы Таус Махачевой «Облако, зацепившееся за гору». «Сноб» посетил выставку и поговорил с Махачевой о том, почему не стоит считать одну страну лучше другой и о чем могут рассказать работы художницы, вдохновленные Дагестаном
30 января 2018 16:09


Ɔ. Простите, я не успел распечатать вопросы, буду задавать их по памяти.

Я очень рада, что вы не потратили бумагу.


Ɔ. Почему?

Из-за желания сохранять природу. Как-то с моим знакомым разговор зашел о мусоре, и он мне сказал: «Таус, ты понимаешь, что самой идеи мусора 60 лет назад вообще не было, особенно в деревне. Остатки еды перерабатывались, упаковок пластиковых не было».

Я не делаю ничего экстраординарного. Просто лишний раз не использую бумагу, не покупаю пластиковые пакеты и бутылки. У меня дома стоит девятнадцатилитровый баллон, откуда я переливаю себе в стеклянную бутылку воду. У этих мер простая задача — чтобы планета просуществовала дольше.

«Супер Таус» Фото предоставлено пресс-службой


Ɔ. Вы учились в Лондоне, переехали из Дагестана в Москву, ваш образ жизни назовешь скорее западным. Вы с этим согласны?

Я не знаю, что такое западный образ жизни. Я общаюсь с людьми из Мексики, Франции, Бейрута и Англии — и со всеми нахожу общий язык. Это нечто колониальное — считать, что какая-то страна является носителем знания и лидером прогресса, а какая-то страна — получатель этого знания, которому нужно объяснять, как жить. Мне эти разделения и поучения не близки.


Ɔ. Мне кажется, что в Европе некоторые процессы более развиты. Выборы честнее, например.

Я считаю, что страны развиваются одинаково. Для триеннале в музее современного искусства «Гараж» я придумала специальное меню, из которого можно было заказать суп «Барятинский», названный в честь генерала, который присоединил Дагестан к России. Съесть его можно было «усатой ложкой» — это копия ложки из Дагестанского музея изобразительных искусств, которую использовали мужчины, чтобы не замочить усы во время еды. Аналоги были и в викторианской Англии. И вот ты покупаешь «Барятинский» суп, ешь его ложкой, и это маркеры двух таких разных цивилизаций. Тогда ты задаешься вопросом: а что является стандартом прогресса?


Ɔ. То есть нет чего-то, к чему должны стремиться все страны?

Нет никакой правильной модели существования, в том числе и художественного. Есть страны с более развитыми системами социальной и художественной поддержки — этого хотелось бы пожелать и России. Но признавать какую-то страну лучшей… Из этого простого ощущения превосходства всходят войны.


Ɔ. Темы ваших работ обычно связаны с Дагестаном. Что зрители, не бывавшие там, могут из них узнать?

В моих работах есть микро- и макроуровни. Смыслы видеоработы «Канат», где Расул Абакаров, канатоходец в пятом поколении, ходит по канату, натянутому над обрывом между двумя скалами, переносит картины из одной точки в другую, понимает и директор центральной европейской художественной институции, и сотрудник российского регионального музея, потому что работа передает ощущение, знакомое всем музейным работникам мира. Работа «Байда» — про дагестанских рыбаков, но и про беженцев, которые тонут во всех морях, и про гибель вообще. Моя выставка называется «Облако, зацепившееся за гору». Но оно отцепилось и полетело дальше. Помимо контрапунктов, связанных с родной землей, облако проходит над многими странами.


Ɔ. Есть ли нечто, за что Дагестан можно назвать прогрессивным?

Этих вещей миллион. Например, адаптивность моего народа. Может, для кого-то это не маркер прогресса, но, по моему мнению, адаптивность и самоирония — это именно что прогресс. Все мои проекты связаны с Дагестаном. Часто меня вдохновляют люди: например, история смотрительниц дагестанского музея Марии Коркмасовой и Хамисат Абдулаевой, которые в начале 1990-х спасли полотно Родченко «Абстрактная композиция» от грабителя. Моя подруга, супергероиня Супер Таус, благодаря им решила поставить памятник тихому, невидимому труду музейного сотрудника.


Ɔ. Как появился проект «Байда»?

Я участвовала на выставке в музее Помпиду, где встретилась с куратором Кристин Марсель, она предложила что-то сделать для Венецианской биеннале. Я съездила на research visit. Стала листать каталоги старых биеннале — оказалось, что раньше работы продавали, и биеннале функционировала как ярмарка, представляете! Потом я уехала в Дагестан и спустя какое-то время услышала историю про рыбака Шамиля Фиксу, девять дней проведшего в море с перевернутой лодкой, а потом и другие похожие истории. Он привязывал себя к лодке, чтобы родные смогли найти тело. Меня это поразило: люди уходят в море как в последний раз, и это просто образ жизни. Мы нашли Шамиля Фиксу, нашли еще других рыбаков с похожими историями. Я ездила еще пару раз в архив в Венеции и говорила с тамошними рыбаками. Тим Этчеллс написал текст на основе 70 страниц этих интервью. Мы поехали в Дагестане снимать видео для работы, жили в селе Старый Терек. Утопили лодку, но съемка не получилась. Утопили вторую, сняли. В итоге работа выглядела как объявление, анонсировавшее, что перформанс проходит ежедневно по таким-то координатам в Адриатическом море и онлайн можно посмотреть документацию перформанса. Конечно, никакого перформанса в море не проходило, а была только фиктивная видеодокументация с закадровыми голосами любителей искусства, которые озвучивали все сомнения художника, связанные с этой работой, и о том, как вообще можно сделать художественную работу о тонущих вокруг нас людях.


Ɔ. Зачем вы этим занимаетесь?

Мой дедушка говорил моей сестре: если можешь не писать стихи — не пиши. Я просто не могу не делать то, что делаю. Я бы чувствовала себя намного лучше на позиции топ-менеджера в какой-нибудь компании. Мне было бы проще и легче, но не получается заниматься чем-то еще. Смотришь на работы художников и хочешь делать так же.

Читайте также
В Кремлевском дворце 1 февраля балетная труппа Пермского театра оперы и балета покажет «Щелкунчика» в постановке Алексея Мирошниченко. Партию Мари исполнит мировая звезда, прима лондонского Королевского балета Ковент-Гарден Наталья Осипова
Нина Агишева
В Риге состоялась премьера спектакля «Озеро надежды замерзло» латышского режиссера Владислава Наставшевса, спектакли которого «Митина любовь» и «Михаил Кузмин. Форель разбивает лед» с неизменным успехом идут в московском «Гоголь-центре»
38 лет назад не стало Владимира Высоцкого. «Сноб» попросил Владимира Познера, Дмитрия Быкова, Марию Захарову, Михаила Шаца и других ярких людей поделиться любимыми песнями барда