Все новости

Редакционный материал

Чиновник, которого не было

На экраны выходит фильм Светланы Проскуриной «Воскресенье» — хроника одного дня Дмитрия Ивановича, чиновника, который в России то ли гораздо больше, чем чиновник, то ли неизмеримо меньше

17 Сентябрь 2019 13:25

Фото: Предоставлено пресс-службой

Чиновник в российском кино — существо отчего-то трагикомическое. Часто, конечно, встречаются эпизодические персонажи, не вызывающие симпатии и сочувствия, — холодные негодяи и взяточники с потными ладошками, — однако от них слишком пахнет мокрым картоном и свежей краской, чтобы принимать их всерьез. Но, как только чиновник становится главным героем, он сразу начинает походить на Филатова-Филимонова из «Забытой мелодии для флейты» — мятущегося влюбленного мужчину средних лет в хрестоматийном кризисе. Кого ни возьми — Михаила Ефремова в десятилетней давности фильме «Какраки», Александра Лазарева-младшего в только что закончившемся сериале «Дипломат» или Федора Бондарчука в его многочисленных чиновничьих инкарнациях, — кажется, что это один и тот же несчастный, но не совсем пропащий человек, который застрял в своем кругу ада, похожем на свернувшуюся лентой Мебиуса велодорожку. Его род деятельности в данном случае не так уж и важен: с таким же успехом он мог бы быть журналистом, рекламщиком или бизнес-тренером. Государственная служба здесь, скорее, символ бессмысленной суеты, иссушающей и искушающей душу.

Режиссер Светлана Проскурина доводит этот символизм до предела. Ничего комического в ее «Воскресенье» нет, да и странно было бы ждать веселых шуток и анекдотических ситуаций от фильма, где в главной роли занят Алексей Вертков, в чьем лице сосредоточилась вся скорбь неблагоустроенного мира. Его Дмитрий Иванович Терехов — чиновник из провинциального города, занятый в воскресный день, вместо спасения души, обычной рутиной, и даже любовница, выбросившаяся из окна, не сильно нарушает его график. Вообще каждый эпизод фильма наводит на мысль, что именно он станет ключевым и именно после него начнет набирать обороты действие, однако зритель «Воскресенья» оказывается в положении человека, который пришел в театр, где все декорации увешаны ружьями, но, приглядевшись, всякий раз понимает, что обознался: здесь болтается на гвозде вешалка, там причудливо сплелись цветы на обоях, а где-то в углу просто странно сгустились тени.

Все начинается с названия: хотя главного героя зовут, как и Нехлюдова, Дмитрием Ивановичем, «Воскресенье» Проскуриной, на первый взгляд, никак не связано в «Воскресением» Толстого. А дальше уже обманываешься на каждом шагу: у истории с любовницей нет никакого продолжения, отправитель письма, обещающего чиновнику скорую смерть, остается неизвестен, мать Терехова никак не хочет умирать, возмущение горожан вырубкой парка не перерастает в революцию, а сам Дмитрий Иванович не забывает вовремя сделать инъекцию инсулина. На самом деле все не так просто — и потерявшийся мальчик, и упоминание проломленной головы, и толстовские аллюзии оказываются неслучайными, — однако интересны тут не столько эти тени на стене, сколько поступки главного героя.

Дмитрий Иванович, на первый взгляд, предстает воплощением зла, которое он распространяет вместе с деньгами: на протяжении всего фильма он только и делает, что сует людям конверты. Кажется, что отсюда и вечная маска боли на лице, и пустые глаза, и медленное умирание тела. В действительности же Терехов не причастен ни к одному из происходящих вокруг событий. Это не из-за него решила покончить с собой девушка, это не он отдавал приказ рубить деревья, это не он избивал протестующих. Все эти грехи на нем, но Дмитрий Иванович здесь — то ли жертвенный агнец, то ли козел отпущения. Он не желает зла, не совершает блага, и вообще непонятно, какой силы он часть. Сама Проскурина называет своего героя «лишним человеком» в новых реалиях, но лишний он, главным образом, в том смысле, что убери его — и в окружающем мире ничего не изменится. Количество зла от этого не убудет: Терехов если не пустое место, то зеркальный шар, отражающий чужую мерзость, ненависть и трусость.

У Проскуриной символом становится не бессмысленная и беспощадная чиновничья деятельность, а сам чиновник. Он настолько символичен, что его попросту нет. Это мы проектируем неудобные скамейки, это мы доводим до самоубийства близких людей, это мы бросаем на произвол судьбы прирученных было детей. И это мы променяли воскресение на похмельное воскресенье. Конечно, удобнее иметь под рукой такого Терехова, но однажды, когда мера его страданий переполнится, он просто исчезнет и окажется, что никакого Дмитрия Ивановича не было. И некого больше винить, кроме себя.

Лого Телеграма Читайте лучшие тексты проекта «Сноб» в Телеграме Мы отобрали для вас самое интересное. Присоединяйтесь!
0 комментариев
Хотите это обсудить?
Войти Зарегистрироваться

Читайте также

Плоть и разум — вот, пожалуй, основные темы этого фестиваля. Все самое важное, как всегда, на Земле: люди со своими несовершенными, но желанными телами, генетически модифицированные организмы, созданные учеными, которые заигрались в богов, и, конечно, искусственный интеллект, чьи указания мы послушно выполняем, наивно принимая хозяев за слуг
В своем новом фильме «Работа без авторства», который выходит на экраны 5 сентября, режиссер Флориан Хенкель фон Доннерсмарк, получивший «Оскар» за «Жизнь других», обижает художника, нарушает все табу и делает вид, будто он только что изобрел кинематограф

Новости партнеров

5 сентября на экраны выходит фильм «Опасные секреты» — история переводчицы Кэтрин Ган, которая, нарушив Закон о государственной тайне, в 2003 году пыталась предотвратить вторжение в Ирак