Все новости

Редакционный материал

«Я в принципе не люблю людей». Вдова Игоря Малашенко Божена Рынска о причинах смерти мужа и планах на будущее

На прошлой неделе стало известно, что вдова Игоря Малашенко Божена Рынска после многолетних разбирательств смогла получить израильское гражданство. Писатель Рами Юдовин поговорил с Боженой об обстоятельствах последних лет жизни и смерти ее бывшего мужа Игоря Малашенко, о том, кого и почему она считает виновником его самоубийства и чего стремится добиться в судебных разбирательствах вокруг завещания. Рынска прежде никогда не сдерживалась, характеризуя тех, кого считала виновниками своих несчастий. Поводов изменять своей привычке она не нашла и на этот раз

18 Сентябрь 2019 16:20

Фото: Рам Юдовин

«60-летней помешанной на православии хватило бы за глаза»


Ɔ. Самоубийство вашего мужа Игоря Малашенко стало не просто трагическим событием, но и поводом для большого скандала и взаимных обвинений, которыми вы заочно обменивались с бывшей женой Игоря Еленой и супругой Владимира Гусинского Еленой Константину-Гусинской. Да и самоубийство произошло в период сложных судебных разбирательств с бывшей семьей Игоря. Вы оказались в центре событий, приведших к драматической развязке. Почему, на ваш взгляд, ваш муж решился на этот шаг? 

Его замучила, замордовала судами по разделу имущества его бывшая жена. Он плохо держал удар с тех пор, как у него отняли телекомпанию НТВ, у него было посттравматическое стрессовое расстройство, и плюс к тому Игорь был склонен к депрессиям. По словам нашей горничной Галины, Елена (бывшая жена Игоря) при ней обещала, что помотает его три года по судам с разводом, и он сам концы и отдаст. Игорь предлагал бывшей ровно половину состояния. Без трат на адвокатов это было 8 миллионов долларов. Но она не хотела разойтись мирно. За деньги Игоря она наняла самую агрессивную контору в Нью-Йорке, которая славится тем, что берет соперника измором. Елена хотела отнять у Игоря практически все, чтобы мы с ним не смогли выжить. На последнем суде она заявила, что претендует на 80% имущества, заработанного Игорем. Такого процента при разделе собственности, когда дети уже взрослые, нет ни в одной стране. Адвокаты Елены за его же, Игоря, деньги истязали нас лживыми вбросами, за которые по американскому законодательству не несли ответственность. Но Игорю каждый раз нужно было отбиваться. Самый страшный удар был незадолго до трагедии. Нас обвинили в растрате полумиллиона долларов с европейского счета, и судья был готов лишить нас наших единственных денег, американский счет у нас уже был заморожен. После предложения судьи перевести и эти деньги в Америку у Игоря случилась тяжелейшая паническая атака, у него перекосило лицо, и мне пришлось вызывать скорую. 


Ɔ. Случилась ли эта растрата в действительности?
 

Мы доказали, что не виноваты. Деньги ушли на бывшую семью Игоря. В итоге судья оставил европейские деньги под его контролем. Атаку мы отбили. Но дикий иррациональный страх остаться под старость без всего у Игоря был уже активирован. Он не спал пять ночей. 

Игорь очень боялся остаться без денег. Его буквально сжирал страх. Разумного объяснения этому не было, все равно Гангрене (так мы называли бывшую жену Игоря) не досталось бы больше 50%. Она бы в любом случае не получила больше, чем Игорь предлагал добром. Он продолжал бы оплачивать обучение своих детей: сына и дочери. 60-летней женщине, помешанной на православии, хватило бы до конца ее жизни за глаза и за уши.


Ɔ. Когда речь идет о разделе семейных денег, мотивы действительно могут быть связаны не только с расчетом, какой суммы хватит до конца жизни.

Как нарочно, незадолго до развода Игорь сделал на ее имя страховку на большую сумму. И Елена оказалась бенефициаром его смерти. Даже в случае суицида она имела право на 5 миллионов долларов. Вы же понимаете, что у нее был прямой интерес. Она прекрасно знала, как Игорь слаб, что он не держит удар. Она видела, какой силы депрессия была у Игоря после смерти отца. Он тогда приехал к детям в Испанию и просто слег и не мог подняться. И когда мы принесли в суд его историю болезни, официальную медицинскую карточку, рецепты на лекарства за все года, ее адвокаты стали кричать, что все это фальшивка. И она тоже орала, что он здоров, только не хочет работать нарочно, чтобы ее не содержать.

Кстати, когда процесс только начался, Елена требовала себе ежемесячную пенсию в размере 28 тысяч долларов. Она лет тридцать не работала, у нее всегда были няни, горничные, кухарки, уборщицы. Это была настоящая жена образца нулевых: ленивая и алчная, не видящая разницы между деньгами мужа и своими. Она ничего полезного не делала, только ходила в церковь. И вот эта рьяная православная захотела все забрать у бывшего мужа. Ей не давало покоя, что он встретил свою любовь, он любит и его любят. В итоге угробила прекрасного, благородного человека. 

«Есть такое выражение: снимать пенки с говна»


Ɔ. Вы что-то получили по завещанию Игоря?

В его завещании я никак не была упомянута, несмотря на множественные обещания откорректировать этот момент. Игорь подарил мне квартиру отца после того, как мы поженились. Это был свадебный подарок. Квартира большая, но не в центре, и сдать ее за приличные деньги не получается. Есть нюанс: согласно завещанию, на всех его живых детей, включая нашу еще не родившуюся дочь, распространяется доля траста, куда уходят его активы, изрядно объеденные Гангреной. Не факт, что моя дочь что-нибудь получит из этого траста, потому что, повторяю, в Америке у Елены очень агрессивные адвокаты, и они будут делать все, чтобы обездолить нашего ребенка. Елена не остановится ни перед чем, это настоящая «жестокая душа». У нее вдруг, на старости лет, впервые в жизни появилось дело и развлечение — суд! Она отдалась этому со всей страстью. Для нас — мучение, для нее — удовольствие. 


Ɔ. Речь идет, насколько я понимаю, о вашем с Игорем общем ребенке?

Да. Нашу дочь сейчас носит суррогатная мать. 

Фото: Рам Юдовин


Ɔ. Я читал на странице Елены Гусинской в фейсбуке, что она готова забрать вашу дочь к себе.

Есть такое выражение: снимать пенки с говна. Елена Гусинская на наших глазах снимает пенки с большой трагедии. «Сто тысяч раз презренное занятье!» Ну, а кроме того, кому как не ей претендовать на ребенка Игоря?! Она — великий воспитатель детей. Ее успех на этом поприще неоспорим — старший сын Елены и Владимира одно время из тюрем не вылезал: разбой, наркотики, словом, блестящий молодой человек. Лучшей доли девочке и желать трудно. Причина ее заявления убийственно аморальна. Это история про большие деньги, не про заботу и даже не про унижение. В завещании 2016 года Игорь не придумал ничего лучше, как назначить своим доверителем Владимира Гусинского. Никакой логикой объяснить этот поступок невозможно. Игорь чем дальше, тем больше в нем разочаровывался как в друге и как в деловом партнере. Назначить Гусинского на свой траст — это как лису в курятник пустить. Сейчас семья Гусинского испытывает финансовые проблемы, и моя девочка для них отличный способ получить 2 миллиона долларов. Ведь если Елена Гусинская забирает ребенка, то Гусинский, как trustee, может распоряжаться деньгами. К счастью, это абсолютно невозможно. Даже если я не выживу и депрессия добьет меня, у девочки уже есть очень сильный покровитель, давний друг Игоря. И он дал мне слово ни в коем случае не допустить Гусинских к моему ребенку, что бы со мной ни случилось. Придется им искать другие источники пополнения кошелька.


Ɔ. Вы почувствовали обиду, ознакомившись с завещанием вашего мужа?

Да. Но я простила, потому что очень люблю его. Зла на него я не держу. Я себе простить не могу, что не прилетела к нему, как только он сбежал в Испанию из Юрмалы. 

«Если бы нам позволили репатриироваться, муж был бы жив»


Ɔ. Вас, наконец, можно поздравить с новым гражданством. Процесс его получения затянулся на семь лет. Удалось выяснить причину первоначального отказа в репатриации, несмотря на еврейские корни?

Удалось. Их было две. Официальной была не причина, а отмазка. Я, мол, родилась всего лишь через три месяца после свадьбы родителей, и потому мой отец может быть и не моим отцом. Но в законе о возвращении нигде не сказано, что евреи обязаны рождаться строго через 9 месяцев после бракосочетания родителей, да и вообще в браке. Поэтому в суде «Натив» (государственное учреждение Израиля, отвечающее за связи и вопросы репатриации евреев из стран бывшего СССР. — Прим. ред.) ничего бы не высудил. И как только они поняли, что мой адвокат Эли Гервиц настроен бодаться до конца, они отступили. Для проформы позвонили моему отцу в Америку, он поклялся, что я 100% его дочь. Логики в этом звонке не вижу до сих пор. Нужно было позвонить моей русской маме часика в четыре утра, вдруг бы застали ее врасплох.


Ɔ. А реальная причина?

Прежний консул, которая больше не работает в Москве, ставила препоны всем успешным дамам. Она оскорбила режиссера Веру Кричевскую, по-хамски орала на нее. И Вера, чей дед был одним из первых строителей кибуцев в Израиле, столкнувшись с хамством, отказалась репатриироваться.

Также она попыталась не дать репатриироваться моей подруге Алине Крупновой. С теми же словами, что Алине просто нужен проездной документ, и с той же хамской манерой. Алина предъявила ей паспорт крупнейшей европейской державы, и только тогда ей дали визу. Эта консул также «боссила» и Мариам Сехон, известную певицу и актрису, и Мариам была в шоке от этого. Со мной этот консул сразу заняла высокомерную позицию и разговаривала совершенно непотребно. Может, в местечке, откуда она родом, так было принято общаться, но у столичного еврейства подобные манеры называются хамством.

Фото: Рам Юдовин


Ɔ. Очень жаль, что замечательные люди получили отказ. После вашей победы у них появилась возможность добиться справедливости.

Сейчас появилась возможность добиться справедливости за счет изменений в «Нативе». 

Во-первых, пришел новый босс — Нета Брискин Пелег. Сменился состав консулов. Меня принимала невероятно милая и приветливая дама. Она была такой, каким и должно быть лицо страны. Во-вторых, функции Верховного суда, в который отказники подают апелляции, передали в Окружной суд, а он не такой волокитный.  

В-третьих, адвокат Эли Гервиц, которого прокурорские называют «серийный истец», создал целую систему борьбы с незаконными отказами. Отказ сам по себе не страшен. С этим можно идти в суд. Скотство — это когда, наплевав на закон, не озвучивают причину отказа. Мне ведь официально не отказали. Мне просто семь лет не давали ответ. Но закон, по которому «Натив» обязан дать отказ в письменной форме и с объяснением причин отказа, я надеюсь, будет соблюдаться. 


Ɔ. Вы намерены жить в Израиле или вам действительно нужен только высоко котирующийся в мире проездной документ?

Когда я подавала на гражданство, мы с Игорем хотели жить в Израиле по полгода каждый год. Сейчас, когда муж умер, мой переезд зависит от многих факторов. Например, от того, смогу ли я выиграть суд в Америке и получить хоть какие-то деньги по наследству от мужа. Израиль — очень дорогая страна, чтобы снять приличное жилье, нужны баснословные деньги. Маленькому ребенку, которого я жду от суррогатной матери, конечно, лучше здесь. Израиль — страна для детей. Когда родится наша девочка, я бы хотела переехать сюда, но, повторюсь, это зависит от финансовой ситуации. Мы с Игорем мечтали пережидать холодные месяцы в Израиле. Возможно, если бы нам позволили репатриироваться в Израиль раньше, муж был бы жив.

«Люди довольно гадкие существа»


Ɔ. Вы привыкли к шикарному образу жизни. Вас не угнетает выход из зоны суперкомфорта?  

Ни к какому шикарному образу жизни я не привыкла. Уровень жизни Игорь поддерживал для бывшей семьи, а я шла по остаточному принципу. Двоих Боливар не выдерживал. Но, конечно, даже этот «остаточный» уровень снизился. Мне пришлось уволить шофера, ограничить себя в покупках шмоток, это я перенесла легко: мне не для кого наряжаться сейчас. Я у Игоря жила довольно скромно, как подсчитал бухгалтер, максимум на 2500 долларов в месяц. 


Ɔ. А дорогие косметические процедуры?

Слава богу, всё по бартеру. Я им рекламу, они мне услуги. Сейчас я стала активно брать рекламу в своем инстаграме. На скромную жизнь хватает, но что будет дальше, не знаю. Очень страшно. Я думала, что у нас с Игорем будет долгая и счастливая жизнь, что мы отделаемся от Гангрены и дальше будет только счастье. Я и помыслить не могла, что все может так закончиться. Гораздо больше, чем к «шикарному образу жизни», я привыкла к тихим вечерам с Игорем, к беседам в его комнатке-келье, к разговорам по душам. 


Ɔ. Многих возмущает ваше отношение к простым людям. Мало кто в публичном пространстве позволяет себе такое пренебрежение. Что это — защита от хамства или снобизм?

Это не имеет отношения к простым людям. Я в принципе не люблю людей. Я могу общаться лишь с очень немногими, остальные мне просто не нравятся, я мизантроп. Я считаю, что, за некоторым исключением, люди довольно гадкие существа. Но есть прекрасные крупинки золота, с которыми я общаюсь с радостью.


Ɔ. Это не связано с материальным положением?

Нет, конечно. Сколько быдла я видела среди олигархов, сколько мразей там было. Господь с вами! Я уверена: процент негодяев среди простого народа и богатеев абсолютно одинаковый.

Сокращенная версия. Полностью интервью с Боженой Рынской читайте здесь.

Лого Телеграма Читайте лучшие тексты проекта «Сноб» в Телеграме Мы отобрали для вас самое интересное. Присоединяйтесь!
1 комментарий
Дмитрий Солодилов

Дмитрий Солодилов

Санта Барбара

Хотите это обсудить?
Войти Зарегистрироваться

Читайте также

Смерть когда-то всем известного медиаменеджера в очередной раз напомнила всем нам о том, что в России талантливых и при этом принципиальных людей обычно ждет очень непростая судьба. Хотя бы потому, что оттепели и надежды всегда сменяются заморозками, безвременьем и забвением
Игорь Малашенко в 1980-х работал в Институте США и Канады, после распада Советского союза он пришел в Останкино. Малашенко стоял у истоков НТВ, позже работал там и журналистом, и менеджером, но в начале нулевых ушел из федерального ТВ и уехал из России. Живя то в Европе, то в США, он запустил RTVi, в белоленточном 2012-м вернулся в Россию, а в предвыборном 2017-м возглавил штаб Собчак. Последнее время он проходил через бракоразводный процесс

Новости партнеров

Я — поборник справедливости. Я не либерал, я — «справедлиевист». Я за жесткие меры, за люстрацию. Но я считаю, что озвучивать можно все и как угодно