Все новости

Редакционный материал

Евгения Некрасова: Сестромам. Отрывок из книги

Евгения Некрасова, автор романа «Калечина-Малечина», вошедшего в шорт-лист премии «НОС», написала книгу рассказов «Сестромам. О тех, кто будет маяться» («Редакция Елены Шубиной»). Герои короткой прозы — люди, животные и мифические существа. Через их судьбы автор пытается показать жизнь всей страны и найти корень зла, возникающего в человеческих сердцах. «Сноб» публикует первый рассказ

12 Октябрь 2019 9:34

Фото: Jeremy Lishner/Unsplash

Павлов

На следующий день Павлов почувствовал укус вины, даже не укус, а так, жжение в области желудка. Ходил-бродил, жгло-пожевывало. Ну и ладно. От чая или вина все затихало. Думал, отпустит. Но неудобное чувство разрасталось внутри, как младенец, надувалось, оформлялось в настоящее, жизнеспособное. Стакан то и дело краснел до краев, но обезболивал мало, чай и вовсе перестал помогать. На четвертый день вина пульсировала, крутила внутренности Павлова, рвалась наружу. Она хотела, как и каждый созревший ребенок, развиваться вне своего родителя, но быть рядом с ним, и заглядывать в глаза прохожим, рассказывать им правду на своем виноватом языке.

А что такого-то? Ну, пнул его пару раз, зачем — всем понятно. Во-первых, плохо учится, во-вторых, постоянно, щенок, перечит. Мать все его защищает. А он, Павлов, между прочим, не кобель, что бы там эта дура ни брехала. Он уже года два не знакомился, с тех пор как одна украла у него всю зарплату. Полина нашла пустой конверт и такой вой тогда подняла, да и сам Павлов счастлив не был. Пес с ними, с суками, — траты вперемешку с болезнями. На то он, в конце концов, и женился — чтобы своя была, домашняя — гарантированная.

Он, если на то пошло, не кобель, а пес — сторожевой. На службе — на страже и дома — на страже. Сторожить надо не только покой, здоровье и имущество семьи, но и порядок в ней. Все должно происходить по правилам. Согласно им он, Павлов, главный — и его команды должны исполняться. Сказал — жрать, значит, тут же должен нарисоваться ужин, а что холодильник пустой, так это не его забота. Сказал — спортом заниматься, значит, идет сучонок в секцию.

Мучительно катал разные такие мысли Павлов в своей пегой голове сутки за сутками — оправдывался. Однажды ночью, не найдя другого выхода, вылезла вина из его живота длинным черным червем через подгнивший рот и свернулась тяжелым клубком на груди. Утром, как только он проснулся на смену по стервозному будильнику, вина встрепенулась и хомутом легла на павловскую шею.

Он с трудом втиснулся в маленькую фанерную будку и принялся, как всегда, сторожить разноцветный отряд переоцененного железа. Район, где Павлов работал, был так себе, поэтому очень дорогие и совсем новые тачки дефицитствовали. Был джип майора полиции — короткой женщины с чужой грудью. Она материла мужа при детях и спала с кем-то служебным. Вторая значительная машина в вотчине Павлова принадлежала молодому хирургу. Тот равнодушно резал человеческую плоть, брал за это серьезные подарки и нежно гладил теплую кожу салона своего авто. Третий был восстановленный винтажный «жук». Павлов поначалу посмеивался над залатанным металлическим насекомым. Но потом, увидя, как важно влезает в него тучный и усатый человек в джинсах со специальными дырами, охранник машинку зауважал и принялся рьяно гонять кошек, отдыхающих на сложенных желтых крыльях.

Издательство: АСТ

Другие машины были скучные. Наши новые-беспонтовые или иностранцы — старые, заезженные, ввезенные полуконтрабандой, порезанные на органы, а потом кое-как склеенные. Все они были добыты полжизнью вкалывания, скандалов, истерик, разочарований — не купленной шубой жене, не подаренным на день рождения компьютером ребенку, собственными растерянными за годы зубами. В будни их хмурые водители пробегали мимо Павлова, заводились и втискивались в агрессивное, воюще-рычащее стадо. Вечерами они, счастливые оттого, что выжили по пути домой, снова доверяли свои 400, 500, 800 тыс. рублей охраннику и ныряли в пивную бутылку. По выходным совершался программный выезд на дачу или за грибами. Павлов не видел в этой жизни ничего для себя нового, и поэтому зевал, затягивая мух в свою черную рифленую пасть.

Но случались на его стоянке и интересные истории. Пару лет назад он как-то заметил в самом дальнем углу своего периметра непонятное оживление. Пошевелил носом и почуял сквозь запах отечественного бензина что-то от человека — срамное, физиологическое. Посеменил на место и увидел на заднем сиденье «Волги», принадлежащей тихому технику, два движущихся тела. Павлов решил не разгонять — как-никак и ему развлечение на ночь. Вскоре происшествие повторилось, потом снова и снова: тела барахтались в «Волге» на регулярной основе. Павлов быстро понял, что мужские контуры разные, а женские — часто повторяются. Подсмотрел он также, что пловцы попадали на стоянку через дырку, проделанную в заборе. Сам тихий техник «Волгой» пользовался редко — выезжал лишь на культурные прогулки по подмосковным домам-усадьбам, подстилая в гигиенических целях одеяла под свою семью.

Однажды ночью, когда Павлов самозабвенно наблюдал за пассажирами «Волги», у авто тихо возник сам тихий техник. Охранник, с трудом застегнув ширинку, начал оправдываться, но тут же понял и быстро ринулся в атаку. Договорились-снюхались, Павлов вошел в долю, а ночные гости принялись входить на стоянку официально, через ворота. Тихий техник еще полгода сдавал двум приезжим женщинам заднее сиденье своей «Волги». Потом вдруг всей семьей отцепился от насиженной панельной многоэтажки и уехал ближе к Европе, в Калининград. Павлов часто скучал о таком предприимчивом человеке и всегда ждал, когда на стоянке появится кто-нибудь подобный.

Охранник со свистом вздохнул. Вина давила плечи, грудь и брюхо. Щурилась вместе с ним от молочного зимнего солнца. Щекотала Павлову нервы кончиком хвоста. Не давала покоя, мяла душу в вечные морщины. Сегодня Павлов впервые не возбудился, вспоминая бордель на заднем сидении «Волги». Острая, зудящая мысль, то ли прямой потомок, то ли шлак павловской вины, мучила сторожа с самого начала смены. А было ли когда-нибудь — у короткой милиционерши, у позолоченного хирурга, у сообразительного тихого техника или у маринующих друг друга в ругани семей — чувство вины? Хоть за что-нибудь?

Сухие ноги Павлова, следуя привычному маршруту, прямоугольно обошли стоянку. Драные кошки бросились врассыпную от его тяжелых, царапающих асфальт ботинок. Павлов, не обращая внимания на более слабых животных, продолжал ломать мозги о каменный вопрос. Наступило обеденное время. Еды у него не было — никто не позаботился, Полина с ним не разговаривала уже несколько дней. Но, повинуясь условному рефлексу, Павлов уселся в свою будку и почувствовал, как начал отделяться желудочный сок.

Внезапно у бедра закудахтал мобильник. Павлов оскалился от страха — это была Полина.

— Если интересуешься, он в себя пришел, говорят, завтра переведут из интенсива в обычный стационар. — И швырнула трубку.

И откуда только он, щенок одиннадцатилетний, так подробно узнал, как себя на тот свет отправить? Хорошо, не успел далеко забраться. Вина посмотрела Павлову в серо-голубые глаза и простонала. Половина ее тела, с хвоста, тут же беззвучно отломилась и рухнула на фанерный пол. Вторая, составляя еще два плотных кольца, осталась висеть на шее своего создателя. Павлов впервые за четверо суток вздохнул всей диафрагмой, погладил вину по длинной морде и заплакал.

Лого Телеграма Читайте лучшие тексты проекта «Сноб» в Телеграме Мы отобрали для вас самое интересное. Присоединяйтесь!
0 комментариев
Хотите это обсудить?
Войти Зарегистрироваться

Читайте также

«Сноб» публикует последнюю новеллу Константина Зарубина о российских беженцах — про русофобию, русский консерватизм, эволюцию дипфейка и сексуальное насилие. Новелла рассказывает о Ларисе Окерлюнд, координаторе консервативного движения «Русское сердце», и о «депортянке» Мире Искалиевой, которую выслали из Европы в Новгород и продали ополченцам
Каждую неделю Илья Данишевский отбирает для «Сноба» самое интересное из актуальной литературы. Сегодня мы публикуем новый текст главного редактора издательства «Опустошитель» Вадима Климова о пространстве, где существование онлайн может оказываться более значимым, чем оффлайн
Каждую неделю Илья Данишевский отбирает для «Сноба» самое интересное из актуальной литературы. Сегодня мы публикуем тексты Екатерины Захаркив, в которых социальная и политическая реальность скрыты за сложными языковыми формулами и этим отражают время