Начать блог на снобе
Все новости
Редакционный материал

«Мы продолжим делать то, чему он учил». Декан факультета социальных наук «Шанинки» Виктор Вахштайн о Теодоре Шанине

В Москве 4 февраля на 90-м году жизни умер основатель Московской высшей школы социальных и экономических наук («Шанинка») Теодор Шанин. О своем учителе, коллеге и друге «Снобу» рассказал декан факультета социальных наук «Шанинки» Виктор Вахштайн
5 февраля 2020 9:40
Теодор Шанин Фото: Московская высшая школа социальных и экономических наук

Теодора часто называли «ученым, работающим на стыке наук». Социологии, антропологии, истории. Отголоски шанинских работ мы найдем сегодня и в политической науке. Чтобы понять широту профессиональных интересов Шанина, нужно посмотреть на его домашнюю библиотеку, которая не умещается в одной комнате. Тем не менее объект его исследований всегда был предельно конкретен — крестьянство («неудобный класс», как он его называл). И тот способ анализа, который Шанин демонстрировал в своих исследованиях, тоже не «междисциплинарный», а последовательно социологический. Именно Шанин «открыл» нам Александра Чаянова (репрессированный в 1937 году экономист и социолог, о котором Шанин написал книгу в 1980-е годы. — Прим. ред.). Если бы не труд «Три смерти Александра Чаянова», возможно, и не было бы в Москве, рядом с метро «Белорусская», улицы, названной именем расстрелянного в СССР ученого. По иронии судьбы Теодор жил как раз неподалеку от этой улицы.

Теодор Шанин был больше «Шанинки». Его жизнь словно поделена на отрезки. В Израиле его помнят как одного из создателей системы социальной защиты и как бойца спецподразделения «Пальмах», участника нескольких арабо-израильских войн. В Англии — как декана и профессора (Шанин преподавал в Манчестерском, Оксфордском, Бирмингемском и Шеффилдском университетах. — Прим. ред.). В России — как создателя Московской высшей школы социальных и экономических наук. Те, кто много с ним общался 20 лет назад, помнят, что к «Шанинке» он изначально относился как к своему последнему, подытоживающему жизнь проекту. Его предельная цель: создать новое поколение ученых, исследователей и преподавателей. В миссии Московской школы так и было написано: «формирование нового поколения». В единственном числе. К счастью, Теодор еще при жизни убедился: Московская школа сформировала не одно поколение. И продолжает это делать.

Путь, который выбрал Теодор, требовал соединения в одной институции российских и британских образовательных традиций. От первых — фундаментальность и ориентация на историю, от вторых — свобода выбора курсов, личная ответственность студентов и преподавателей, интенсивная работа с текстами в малых группах, культ текста. В 90-е Теодор надеялся, что вскоре и другие российские вузы возьмут на вооружение эту модель. Жизнь распорядилась иначе. Видимо, ценности «Шанинки» и Шанина плохо вписывались в российский политический контекст.

Впервые я увидел его в апреле 2000 года. Я тогда учился на третьем курсе Пензенского государственного педагогического университета им. Белинского и, приехав в Москву, зашел в шанинскую библиотеку к подруге. Теодор же как раз совершал свой ежедневный обход библиотеки. Подходил к студентам, спрашивал их, что они читают и о чем пишут. Меня он, видимо, тоже принял за магистранта. Спросил, каких книг мне не хватает. (Если кто-то говорил, что ему не хватает литературы, библиотека закупала нужные книги в кратчайшие сроки.) Я промямлил что-то вроде: «Мне не хватает тех книг, которые позволят сюда поступить». Поступил. Окончил. А в 2008 году Теодор предложил мне стать деканом родного факультета. В 27 лет. Тоже знак какого-то невероятного доверия к новому поколению.

Теодор Шанин и Виктор Вахштайн Фото: Из личного архива Виктора Вахштайна

Прошлой осенью я пришел домой к Теодору со своей дочерью. Ходить к нему в гости было чем-то вроде традиции. 12 лет назад, пока он готовил меня к деканству, мы виделись в «Шанинке» чуть ли не каждый день. Потом уже проще было общаться у него дома. Последние годы видеться стали реже, но традиция сохранилась. Сначала мы два-три часа общались, сидя в комнате, потом — если оставались силы — спускались в ресторан. Чаще просто перемещались на кухню за «палачинками».

В тот день дочь было не с кем оставить, переносить встречу не хотелось, и мы пришли вдвоем. Сейчас-то я понимаю, что для семилетнего ребенка она вела себя идеально: перерисовывала картины со стен, рассказывала Теодору про готические соборы, раскладывала книжки. Но тогда я был слегка на нервах и все время пытался ее строить: «Доченька, поставь, пожалуйста, книжки обратно на полку», «Эрночка, слезь с дедушки Теодора, ему тяжело», «Солнышко, отойди от бутылок, сейчас что-нибудь разобьешь» (Теодор не пил, но ему продолжали дарить дорогой алкоголь, который оседал на тумбочке у окна). Шанина, видимо, мои комментарии начали раздражать. «Будь добр, сходи поставь чайник. Справишься?» — спросил он. «С чем? С чайником? Теодор, думаю, разберусь», — я немного удивился. «А я вот с трудом разбираюсь, — продолжил Шанин. — Моя мама очень хорошо смыслила в технике. Каждый раз, когда я пытался что-то починить и отремонтировать, она меня отпихивала в сторону и говорила: “Дай сюда, я сама”. В итоге мне скоро 90, а единственная техника, с которой я нормально управляюсь, — это пистолет, винтовка и итальянское противотанковое ружье. Да и то только потому, что на войне мамы рядом не было. Знаешь, опека и контроль никого не делают лучше».

Сейчас множество людей рассказывают, как многому научились у Теодора: отваге, мужеству, храбрости. Словно всему этому можно научиться. Лично я у него научился не дергать ребенка по пустякам. Уже немало.

Для каждого Теодор — свой. Например, коллеги из Манчестера вспоминают, каким жестким и бескомпромиссным деканом он был. В России его таким никто не знал. Для меня же Теодор останется человеком, к которому можно прийти домой и поговорить об истории, литературе, Артуре Кестлере (мой любимый писатель, с которым Теодор, как выяснилось, дружил), арабо-израильском конфликте, детях, социологии и этике науки. И конечно, об образовании.

Шанин ушел. Но я уверен: что бы ни произошло дальше, мы продолжим делать то, чему он учил. «Шанинка» остается.

Биографию Теодора Шанина можно почитать здесь. В прошлом году он дал два интервью YouTube-каналу «#ещенепознер» и изданию «Арзамас».

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
Профессор и декан социальных наук Шанинки объясняет, почему оценка качества образования неизбежна
Профессор Высшей школы экономики объясняет, почему система государственной аккредитации вузов вообще не нужна
Евгений Гонтмахер, член экспертной группы «Европейский диалог», поговорил с Александром Асмоловым, бывшим замминистра образования России, заведующим кафедрой психологии личности факультета психологии МГУ, о прошлом, настоящем и будущем образования: об идеологии индивидуальных траекторий обучения, о роли школы и учителя в образовательном процессе и о том, какая трансформация их ждет. Беседа прошла в рамках цикла «С европейской точки зрения»