Все новости
Редакционный материал

Габриэль Витткоп: Наследства

Каждую неделю Илья Данишевский отбирает для «Сноба» самое интересное из актуальной литературы. Сегодня мы публикуем тексты из впервые вышедшей на русском книги Габриэль Витткоп (издательство Kolonna publications). Целое столетие на берегу Марны возвышалась вилла, которая сперва называлась «Селена», а потом была переименована в честь египетской богини Нут. Здесь разыгрывались комедии и драмы, слышались смех, рыдания, крики, тявканье пекинесов, мяуканье кошек, карканье ворона, попискивание крыс, голос скрипки и стук швейной машинки. Здесь жили могильщик, эксгибиционист, торговцы, еврейские беженцы, феминистки, умирающий от СПИДа парикмахер, юная Антуанетта, наделенная чертами самой Габриэль Витткоп, и ее муж, дезертировавший из гитлеровской армии. Этот дом населяли живые, но в нем обитал призрак первого владельца, неудовлетворенный дух удавленника
5 июня 2020 10:30
Поль Сезанн. Берег Марны. около 1888 Иллюстрация: Wikimedia Commons

За два месяца до того, как повеситься, мсье Селестен Мерсье, приступая к супу из сельдерея, спросил жену, как назвать виллу. Остроумная по собственной милости Анжель Мерсье, хоть название и впервые пришло ей в голову, ответила, устремив вдохновенный взор к люстре:

— Ну так… «Селена» же. Селена — это луна, весьма поэтично, правда?.. А суп просто отменный. 

Мельхиоровый половник нырнул в кастрюлю, пустив волны: в этот вечер 2 февраля 1895 года расположение планет было поразительно неблагоприятным — восходящая луна вступала в одинаковую конъюнкцию с Меркурием и Венерой. Она была вовсе не Артемидой, а неистовой Гекатой и как подлинная дочь Титанов хмуро и грозно плыла среди дымчатой пурпурно-ультрамариновой слизи.

Патовая улыбка пробежала и по лицу Анжель Мерсье, довольной зимним супом и тем, что служанка, несмотря на холод, безропотно вымыла все окна. Впрочем, дабы вознаградить себя за труды, Мариетта густо харкнула в суп. Она принесла наварен с яблоками, когда Селестен Мерсье откупоривал бутылку красного руссильона.

— Как только покончим с садом, отметим это шампанским. 

Слово «отметить» показалось ему особенно радостным — так же радовался он тому, что работы на вилле почти завершены, плотники уехали, хотя маляры, правда, еще немного копаются, а кладбищенский садовник высаживает на террасе последний куст самшита.

— Какое неожиданное везение, что всем занимается Тристемер. Не знаю, что бы я без него делал. Он взял на себя все мои заботы, все хлопоты… 

Селестен Мерсье и впрямь совершенно не вникал в дела. Он был директором лицея для мальчиков, и его наградили академическими пальмами за сборник стихов — безумная трата сил, все же принесшая ему славу «ножанского рапсода». Наследство, к превеликому изумлению директора доставшееся ему двумя годами ранее, побудило к строительству. Средств не хватало, и пришлось взять не только кредит в банке, но еще и частную ссуду — по обычной в таких случаях процентной ставке. Во время этих операций Селестен Мерсье случайно познакомился с Адриеном Тристемером, агентом по недвижимости и подрядчиком.

— Тристемером я очень, очень доволен, — сказал Селестен Мерсье, и вены на его красном лбу вздулись загадочными рунами, когда он с хлопком выдернул пробку.

— Жаль только, что он такой беспечный, — вздохнула мадам, задумчиво раскатывая большим и указательным пальцами полумесяц из хлебного мякиша. Баранина была жесткой, вино слегка отдавало пробкой, а Адриен Тристемер и впрямь был беспечен. Стройный, с темно-русыми седеющими волосами, овальным лбом, таким же подбородком и шелковистыми усиками под прямоугольным носом, он моргал за пенсне в стальной оправе ясными медвежьими глазками. Говорил он спокойным голосом, очень точно все объяснял (по крайней мере, то, что хотел объяснить), показывал сметы и счета. Страшно довольный тем, что свалил все на него, Селестен Мерсье составил в конторе г-на Шарля Гийу доверенность, предоставлявшую Тристемеру полное право действовать от его имени, а также платежное поручение хранителю денежных средств.

Строительство началось в июле 1893 года, и, не считая значительного повышения расходов, связанного с техническими трудностями, вызванными сильным наклоном местности, все развивалось так хорошо, что в конце зимы 1895-го в Гравеле уже возвышалась вилла, южный фасад которой выходил на террасу и лужайку, спускавшуюся к северному берегу Марны.

Селестен Мерсье построил дом для того, чтобы его сдавать, причем сдавать дорого, ибо дом был красив. «У меня это легко получится», — думал директор, попивая кофе и продевая большие пальцы в проймы кремового жилета, слишком плотно облегавшего брюхастое туловище.

 — «Селена», — самодовольно повторила жена, — «Селена»… 

Все радовались. Особенно Адриен Тристемер.

*

Белая луна отражалась в черной текучей воде Марны. Гиацинт Лабиль, садовник кладбища в Иври, пришел закончить террасу. Она была выполнена во французском стиле — с узорными клумбами, на которых выписывал кренделя самшит, и двумя урнами в углах балюстрады, отделявшей ее от лужайки. Гравийная дорожка пересекала зеленую траву до самой реки, где в ивах с обрезанными верхушками гнездилось множество птиц. Дом рождался с каждым камнем, пробуждался с каждой порцией раствора на мастерке, раскрывая перед миром окна своих глаз. Все эти месяцы в него каждый день мало-помалу вливалась душа, жизни хотелось поскорее заструиться по его медному калориферу, а в деревянных панелях слышались лесные голоса. Как он был красив: из тесаного камня, в неоклассическом стиле, с перистилем, шиферной шапкой и розовыми кирпичными дымоходами, помеченными черной арматурой! Подвал хорошо продуман: большой погреб для угля, сверкающий котел, кладовая, прачечная и кухня, выложенная делфтским кафелем, — все очень хорошо освещено горизонтальными окнами и соединено с выходящим наружу служебным коридором. В жилых комнатах настелили паркет елочкой, а потолки обрамили гипсовым фризом с изображением ионик и пальметт. На первом этаже располагались большая гостиная, столовая и просторная передняя с выходящим на юг панорамным окном. Второй этаж состоял из двух спален, ванной, кладовой для белья и библиотеки, примыкавшей к спаленке и туалетной комнате. Чердак занимали три комнаты для прислуги и потрясающий аттик, освещенный слуховыми окнами. Не желая портить большую переднюю массивными ступенями, архитектор остановил свой выбор на винтовой лестнице, единственный пролет которой обслуживал виллу целиком: расположенная в глубине дома, она связывала между собой все этажи — от чердака до подвала. На каждом из них, даже в подвале, находился туалет с унитазом. «Никаких ночных горшков», — постановил архитектор.

В этот вечер при полной луне Селестен Мерсье, придя со своей женой и Тристемером, налил им шампанского в прекрасной кухне, выложенной делфтским кафелем, поскольку лишь эта комната была пока что для этого пригодна. В то время как большое белое око луны, окруженное фосфорным ореолом, катилось по черным океанским волнам, вилла получила свое окончательное название. Как и его выбор, так и крещение «Селены» на кухне произошло при необычной звездной конъюнкции. В тот вечер случилось множество утонченных убийств и святотатств. Родилось также немало уродов — не простых зобастых, а существ без глаз и рта, с головой больше туловища, с зародышем в анусе, с ушами в виде крыльев на спине, с пальцами на плечах. Ну а сама вилла полностью оправдала свое название. A spell, как говорят англичане. Это восходит к эпохе менгиров, заклинаний и мистерий. Достаточно произнести определенные слова, и высвобождаются силы, от которых зависит судьба. A spell is said. «Селена».

Весь день накануне того вечера, когда было дано название, мсье Адриен Тристемер сжигал документы. Он надел пальто-ульстер, в подкладку которого зашил весьма значительные средства. Взяв в руки дорожную сумку, он направился на вокзал. Не спеша добрался до Парижа, а там сел на поезд до Бордо, откуда, подготовив все заранее, должен был отправиться в Бразилию.

Менее чем за шесть лет он сколотит крупное состояние на каучуке, после чего будет зарезан тремя своими же батраками: революционная смута к тому времени еще не уляжется. Впрочем, до этого еще очень далеко — о его судьбе пока что позаботятся сифилис и малярия.

*

Откуда взялась эта тревога между стенами дома? Разве не было в нем громоотвода и электричества, не говоря уж о слуховой трубе, соединявшей все этажи? Первое предвесеннее солнце отбрасывало круги света через окошки аттика, все еще пахло свежей краской, рабочие забыли стремянку и оставили банку краски на балке.

В тринадцать часов сорок пять минут мсье Селестен Мерсье обошел весь дом, начиная с подвала, и с черной молескиновой сумочкой в руках поднялся на чердак. Не такой пунцовый, как обычно, хозяин возвел к балкам свои глаза навыкате, поставил сумочку на пол, снял шелковую шляпу и тоже положил, перевернув ее вверх дном, как делают нищие. Сбросил с себя пальто с бархатным воротником и достал из черной молескиновой сумки заранее приготовленную веревку.

В четырнадцать часов пять минут тень его ботинок, повернутых носками внутрь, уже медленно качалась на залитой солнцем стене.

Лысому Селестену Мерсье не хватало изящества, столь ценимого романтическими самоубийцами: ниспадавшая прядь не прикрывала ноздреватого фиолетового баклажана, торчавшего изо рта. Глаза вылезли из орбит, руки вцепились в жилет с тоненькими венками из анютиных глазок, а на гульфике проступило пятно. Селестен Мерсье казался настоящим, будто восковой манекен. Когда его обнаружили пришедшие за стремянкой маляры, в большой луже мочи на буковом полу уже утонули две мухи.

Анжель Мерсье устроила мужу весьма приличные похороны, слегка укороченные из-за дождя. Раздел имущества позволил ей уехать в Санс к одной из своих кузин, где она, нисколько не нарушая стиля, играла роль бесплатного приложения. А Мариетта ушла харкать в суп каким-то другим хозяевам.

Перевод с французского Валерия Нугатова

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
Профессор Вальтер отказывается от Нобелевской премии, закрывает исследование, которому посвятил всю свою жизнь, и возвращается в родной Париж. Перед этим таинственным образом пропадает его жена, известный археолог Анна Стерн. Ее исчезновение связывают с исследованием Вальтера. Но так ли это? Чтобы разобраться в этой непростой истории, русская журналистка Ольга отправляется в сердце Франции на встречу с профессором, который откроет ей все свои тайны
Наибольшую известность американскому писателю Андре Асиману принес роман «Назови меня своим именем», по мотивам которого был снят одноименный фильм. В июле в издательстве «Книжники» выйдет перевод мемуаров Асимана под названием «Из Египта». Автор рассказывает о своих первых годах жизни и делится воспоминаниями о неидеальных еврейских родственниках, которые переехали в Египет в 1905 году, почти за полвека до его рождения. «Сноб» публикует первые главы
Вадим Фефилов
Военный журналист и писатель, участник проекта «Сноб» Вадим Фефилов написал новый роман, первую главу которого мы публикуем. В его новой книге «Клинки капитана Бенфики» использованы реальные истории, записанные со слов очевидцев, и документы, оказавшиеся у автора во время командировок в Йемен, Сомали, Ирак, Мали и Сирию. Тем не менее автор предупреждает, что имена и фамилии героев романа вымышленные и любые совпадения случайны. Иллюстрации к роману делал Илья Лавренков по фотографиям журналиста, сделанным в Йемене