Начать блог на снобе
Все новости

Литература

Редакционный материал

Новые записки Хендрика Груна из амстердамской богадельни

Автор, он же повествователь, Хендрик Грун — житель амстердамского дома опеки. Спустя год молчания, он снова берется вести дневник, где ежедневно рассказывает о своей жизни, мыслях и наблюдениях. «Сноб» публикует некоторые главы

20 июня 2020 12:22

Фото: Bennett Tobias/Unsplash

Пятница 25 декабря

Рождество — декорация, на фоне которой особенно резко выделяется одинокий старик с мисочкой на два блюда для подогрева в микроволновке. По статистике Института социокультурного планирования, в 2002 году самостоятельно жили 65,8 процента стариков старше 85 лет, а в 2014 году — 74,6 процента. Если у вас нет любящих детей, которые пригласят отца или мать в гости на несколько рождественских дней, вам все же лучше оставаться здесь, в доме престарелых. Разумеется, если вы — член СНОНЕМа.

Впрочем, новые данные Института планирования об оценке счастья даже обнадеживают. Среднестатистический житель Нидерландов ставит своей жизни оценку 7,8 по десятибалльной шкале. Моя самооценка тоже пошла в гору. Таблетки делают свое дело.

И вот что интересно: среднестатистический житель Нидерландов считает, что у него все хорошо, а у страны дела плохи. Похоже, это типично нидерландский парадокс.

Вчера я проделал бóльшую часть работы для рождественского ужина: сварил в электрочайнике девять яиц, очистил, разрезал пополам и выскреб желтки. Риа и Антуан знали, что на меня можно положиться. Сами они быстро приготовили изысканную начинку­. Мне было поручено с помощью сифона для сливок наполнить этой начинкой яйца и придать им вид изящных бутоньерок. Я вчера тренировался на картофельном пюре, истратил целую упаковку, но бутоньерки были на себя не похожи. Напоминали скорее полевой букет.

Сейчас надену свой лучший костюм и новую рубашку с искоркой. Смело, конечно, но продавщица сказала, что мне идет. А кто я такой, чтобы ей противоречить? 

Суббота 26 декабря

Хорошая была идея — пригласить на рождественский ужин двоих новых членов СНОНЕМа. Они вдвоем буквально и фигурально заполнили пустоту, оставленную Эвертом. Хотя Окки громко чавкает, он — удачное приобретение. Леония тактично намекнула ему насчет чавканья:

— Когда сидишь рядом с тобой, дорогуша, можно уже не включать музыку.

— Виноват, постараюсь есть потише, — весело отозвался Ок.

Граме предположил, что чавканье входит в культурную традицию, а наш симпатичный турок подтвердил, что никто в мире не ест так шумно, как грекоправославные.

— Век живи — век учись, — добавил он.

Лия сразу вписалась в нашу компанию. Она заразительно смеется, и при этом ее пышная грудь колышется. В опасной близости от супа.

— Нет, не беспокойся, Хендрик, я не ошпарюсь, — сказала она, поймав мой испуганный взгляд. — Я держу свой бюст под контролем.

Эверт легко нашел бы с ней общий язык.

Еда была превосходной, но мы, возможно, немного избалованы. Окки и Лия были в восторге от ужина, а мы почти привыкли к тому, что наши звездные повара Риа и Антуан мечут на стол восхитительные яства­. Еще мы пели рождественские песни. Герт и Эдвард к пению не были допущены, но Ок на удивление хорошо подпевал, а у Лии низкий альт. 

Воскресенье 27 декабря

Я люблю оставлять самое вкусное напоследок и предпочел бы обратный порядок рождественских трапез. Праздничный ужин с друзьями в первый день Рождества был близок к идеалу, и на его фоне вчерашний ужин с остальными жильцами выглядел бледно. Хотя, с объективной точки зрения, он заслуживал высокой оценки— если вы любите свиную вырезку в сливочном соусе так же, как я. Ее подают на Рождество каждый год. Отлично поджаренная до розового цвета, она как раз по этой причине была разными людьми отправлена обратно в кухню.

— Терпеть не могу сырое мясо, — сказала госпожа Де Граве, и ее муж, примостившийся рядом, как мокрый воробей, покорно вернул на тарелку свой кусочек вырезки.

Они сидели как раз напротив меня.

— С его желудком вообще нельзя есть сырое мясо, — выдала госпожа Де Граве, — а то еще подхватит сальмонеллу.

Через четверть часа из кухни принесли насквозь прожаренную вырезку, но госпожа Де Граве пожаловалась, что мясо слишком сухое.

С такими сотрапезниками трудно сохранять хорошее настроение. К счастью, я уютно располагался между Лией и Рией, двумя очаровательными дамами, ограждавшими меня от занудного соседства. Лия производила впечатление не только остроумной беседой, но внушительным количеством поглощаемой еды. Думаю, она съела не меньше фунта брюссельской капусты.

— Вкусная капуста, Хенк, будь добр, положи мне еще немного.

Она съела и порцию соседского тирамису, так как эти лапушки, Де Граве, не едят тирамису из опасения, что в них кладут сырые яйца.

Прошло два рождественских дня, а я уже смертельно устал от еды, выпивки и посиделок. Сегодня устраиваю разгрузочный день. Похоже, разгрузки становятся модными. Две прогулки, бутерброд с сыром, чай и хорошая книга. Повесил на двери табличку: «Гостей не жду». Наследство Эверта.

Понедельник 28 декабря

Что касается таблеток от депрессии, то тут я оказываюсь в компании миллиона других нидерландцев. Никогда не думал, что в моей стране столько уныния.

Мне таблетки, в общем, помогают. Несколько недель назад мысль о бренности вещей повергала меня в отчаяние. А теперь, размышляя о том, что человек — песчинка в пустыне бытия, я испытываю облегчение. Даже сильные и великие мира сего — не более чем пылинки во Вселенной. Даже Криштиану Роналду, хотя он, забив очередной мяч, совершает свой фирменный прыжок. Ведь и после его гола миллиарды звезд невозмутимо продолжают свое вращение в космосе.

«Все это не имеет большого значения, так что наслаждайся жизнью, Хендрик», — внушаю я себе, и ведь что хорошо: снова себе верю.

Серьезная проблема в том, что прием антидепрессантов угрожает зависимостью. Стоит только начать, а бросить уже очень трудно. К счастью, мы с доктором оба считаем, что в моем возрасте с некоторой зависимостью приходится мириться.

— В гробу все равно завяжешь, — отреагировал Окки, когда я обсуждал с ним эту тему.

Вторник 29 декабря

— У нас тут запретная для фейерверков зона, а молодежь не желает с этим считаться.

— Куда только смотрит полиция?

Кто‐то углядел двух полицейских у ларька с пончиками в торговом центре и обратился к ним.

— Вот вы здесь стоите как ни в чем не бывало, пончики жуете, а между прочим, на улице то и дело взрываются бомбы. Мы со своими ходунками и всем хозяйством можем взлететь на воздух.

— Вы вроде бы целы и невредимы. Не похоже, что по воздуху прилетели, — заметил владелец ларька.

После чего мимо нашего дома несколько раз проехала полиция и шуганула стайку юнцов.

Старики по определению пугливы, но в последние дни года страхи распространяются, как эпидемия. Мы так боимся умереть со страху, что вздрагиваем от любого хлопка. Большинство обитателей нашей богадельни между Рождеством и Новым годом не высовывают носа на улицу.

Сам я тоже изрядно трушу, но не позволю каким‐то сорванцам лишить меня ежедневной прогулки пешком или на скутмобиле. Лучше уж умереть со страху.

Среда 30 декабря

Что вспомнят люди в 2040 году, говоря о главном событии 2015 года? Дискуссию о потеплении климата? Теракты Исламского государства? Толпы беженцев? Нет, я все же думаю, что они вспомнят СНОНЕМ. И по праву назовут его лучом света в темные времена. Поворотным пунктом в истории цивилизации. Началом эмансипации престарелых. В 2040 году во всем мире возникнут десятки тысяч клубов СНОНЕМ. Рестораны и музеи будут от них без ума. Бизнесмены вложат миллиарды в индустрию для пожилых и возведут роскошные дома опеки для долгожителей, абсолютно не желающих жить в одиночестве. Уважение к сединам, как и пробки из «кант» и скутмобилей, достигнут невиданных размеров. В одном из парков района Амстердам-Север установят скульптурную группу, и к ней ежегодно будут совершать паломничество тысячи шаркающих стариков.

— Смотри, вон тот, с собакой, — Эверт. А эти, с кастрюлями на головах, Риа и Антуан. А те трое — Герт, Эдвард и Граме, ну до чего похожи!

Я стою рядом с Эвертом, под руку с Эфье. Мы сияем.

Четверг 31 декабря

Я прожил почти год в приподнятом настроении, но в ноябре оно упало ниже плинтуса. Меня подкосила смерть Эверта, и утрата Эфье снова стала причинять невыносимую боль. Я извелся и измучился — телом и душой. В такой момент нужны настоящие друзья, чтобы дать тебе хорошего пинка и привести в чувство.

— Ты становишься похож на старую плакучую иву, Хендрик, — сказал Антуан.

А Леония, сославшись на Эверта, обвинила меня в малодушии:

— Эверт сказал бы, что ему тошно смотреть на такого угрюмого дурачка. Или встряхнись, или удавись, Хендрик.

Ее словарный запас сделал бы честь Эверту.

Мудрые советы друзей вкупе с таблетками доктора подействовали на меня благотворно.

Кризис преодолен, низшая точка пройдена. Пожалуй, я могу поставить себе четверку с минусом. А иногда даже с плюсом. Например, сейчас, в канун Нового года. Герт тайно вывесил связку петард на балконе Рии и Антуана и выставил на холод шампанское. Граме придумал викторину. Окки обещал научить нас турецкому танцу. В полночь мы горячо обнимемся, слегка пьяные, но исполненные любви.

Наступает новый год, и тебе нужно крутить педали, Грун. У жизни нет боковых колесиков. Вперед и с песнями. Пока ты жив.

Перевод: Элла Венгерова

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Хотите это обсудить?
Войти Зарегистрироваться

Читайте также

Профессор Вальтер отказывается от Нобелевской премии, закрывает исследование, которому посвятил всю свою жизнь, и возвращается в родной Париж. Перед этим таинственным образом пропадает его жена, известный археолог Анна Стерн. Ее исчезновение связывают с исследованием Вальтера. Но так ли это? Чтобы разобраться в этой непростой истории, русская журналистка Ольга отправляется в сердце Франции на встречу с профессором, который откроет ей все свои тайны
Наибольшую известность американскому писателю Андре Асиману принес роман «Назови меня своим именем», по мотивам которого был снят одноименный фильм. В июле в издательстве «Книжники» выйдет перевод мемуаров Асимана под названием «Из Египта». Автор рассказывает о своих первых годах жизни и делится воспоминаниями о неидеальных еврейских родственниках, которые переехали в Египет в 1905 году, почти за полвека до его рождения. «Сноб» публикует первые главы
Двенадцатилетнего сына Тельмы, главной героини романа «Комната чудес», сбивает грузовик. Мальчик впадает в кому, и врачи решают отключить его от аппарата жизнеобеспечения, если он не очнется в течение месяца. Тельма верит, что ребенок слышит ее и все понимает. Чтобы вернуть сына к жизни, она исполнит все его мечты сама — с закрытыми глазами перейдет перекресток в Токио, сыграет в футбол в его команде и многое другое, что запишет на видео и включит ему. С разрешения издательства Corpus «Сноб» публикует первую главу