Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube
Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube
Все новости
Редакционный материал

«Я мечтаю, чтобы люди хотели работать в НКО». Настя Приказчикова — о создании благотворительного фонда «Подарок ангелу»

В Международный день поддержки людей с ДЦП больше 400 компаний сменили свои логотипы на «Доброшрифт». За первую неделю проект позволил собрать десять миллионов рублей для подопечных фонда «Подарок ангелу». Теперь дети с ДЦП смогут 3263 часа заниматься с реабилитологами, логопедами, психологами и социальными педагогами. Настя Приказчикова, продюсер «Доброшрифта» и гендиректор фонда «Подарок ангелу», рассказала «Снобу» о том, как создать благотворительный фонд в России и не сойти с ума
20 октября 2020 19:14
Фото: Личный архив


Ɔ. Настя, сегодня «Подарок ангелу» делает мощные социальные проекты всероссийского масштаба, но очевидно, что так было не всегда. Расскажи, как у тебя вообще возникла идея заняться благотворительностью?

Если бы лет 15–20 назад кто-то сказал, что у меня будет работа в благотворительном фонде, я бы ни за что не поверила. Я начала заниматься благотворительностью неожиданно для себя. На то было несколько причин. Во-первых, у меня случилась личная история. Я была беременна и узнала, что у меня родится ребенок с непростым диагнозом. Я впала в депрессию, перерыла тонну литературы и перечитала огромное количество форумов для мам. На одном из них я познакомилась с Галей Тихоновой, которая в тот момент собирала волонтерскую группу, чтобы помогать родителям детей с особенностями справляться с разными бытовыми нуждами. Мне понравилась идея, и я захотела присоединиться.

К тому же так вышло, что я какое-то время жила в Америке и там училась на курсе по nonprofit-менеджменту. Не то чтобы я выбрала его осознанно — тогда это был единственный курс, куда я могла поступить. Но уже после окончания я поняла, что хотела бы где-то применить полученные знания.

Сыграло роль и то, что я довольно долго работала в маркетинге. Я занималась рекламой и пиаром и из-за этого знала много людей, которые могли бы сослужить добрую службу и помочь поставить проект на ноги. И вообще я часто думала о том, как применить свои навыки не в коммерческом русле, но социальном. Я хотела сделать что-то полезное, более осмысленное, чем простое удовлетворение собственных гедонистических потребностей. И это сработало.


Ɔ. Как волонтерский проект превратился в полноценный фонд?

Мы с Галей зарегистрировали фонд почти сразу же, и он довольно быстро стал активно развиваться. Затем Галя вошла в попечительский совет фонда, а к нам примкнула коммерческая компания-партнер, которая на первом этапе покрыла все административные касты. Мы начали говорить о проблемах маломобильных людей и мгновенно получили отклик: к нам присоединялись за идею, помогали на проектах, откликались на просьбы. Мы постепенно обрастали партнерствами, создавали разные благотворительные программы: сначала помогали родителям наладить быт, потом внедрили реабилитационные программы, начали оказывать родителям психологическую и профориентационную поддержку. Очевидно, что родитель ребенка с особенностями должен быть вместе с ним дома. Но при этом у него должна быть возможность еще чем-то заниматься и получать за это деньги. Мы помогали с этим. Потом мы запустили «Школу особенного родителя» — большой проект, который учит родителей детей с ДЦП разного рода реабилитации на дому. И так по цепочке. Мы постоянно обрастаем новыми проектами, но все это было бы невозможно, если бы не те люди, которые оказались у истоков и помогли создать фундамент. Кстати, многие из них до сих пор работают в фонде, у нас очень маленькая текучка.


Ɔ. Ты помнишь ваш первый проект?

Да, это был проект «Главное — мечтать». Суть в том, что мы помогали исполнять разные креативные желания детей с особенностями. Например, кто-то хотел попробовать себя в роли пожарного или пилота самолета, кто-то — поучиться у Евгения Плющенко кататься на коньках, а кто-то хотел выступить на большой сцене вместе с Филиппом Киркоровым. Со временем этот проект переформатировался в полноценную телепрограмму — она выходит на канале «Карусель».


Ɔ. Я легко могу себе представить, как сегодня, на волне успеха «Доброшрифта» и других проектов фонда, ты договариваешься с Евгением Плющенко и Александром Овечкиным. Но как они подписывались под это шесть лет назад, когда фонд никто не знал?

Ровно так же, как и сегодня. В конечном итоге это вопрос страха: ты либо боишься и ничего не делаешь, либо забываешь про страх и идешь напролом. И в целом не так важно, запускаешь ли ты при этом благотворительный фонд или открываешь салон красоты. Принцип везде один. Например, я хорошо помню момент, когда мне нужна была помощь Первого канала. Я добыла телефон Юрия Аксюты (главный продюсер музыкальных и развлекательных программ Первого канала. — Прим. ред.) и позвонила ему напрямую. В итоге мы обо всем договорились.


Ɔ. Звучит как идеальная история из голливудского фильма. Сталкивалась ли ты с отказами?

Конечно. Отказы неминуемы, и они есть в любом деле. Даже в самом большом и крутом бизнесе иногда случаются провалы — это неотъемлемая часть. Но вопрос в том, как к ним относиться. Одни сталкиваются с неодобрением и сразу опускают руки, а другие продолжают работать вопреки всему. Нас отказы никогда не останавливали, только мотивировали.


Ɔ. И все-таки расскажи немного подробнее о сложностях, с которыми ты столкнулась на начальном этапе. Что было не так?

Все было не так. Мы были новым, никому не известным фондом. Рынок НКО такой же конкурентный, как и любой другой. Нужно было найти и занять свою нишу, доказать всем, что ты можешь работать, наработать экспертизу. Прошло довольно много времени, прежде чем нас стали признавать. И здесь сработала классическая схема, когда сначала над тобой все смеются, потом начинают обращать на тебя внимание, а затем начинают копировать. Сейчас мы приблизились к третьей фазе. Мы делаем одни из лучших социальных проектов в России, и многие коллеги берут наши решения в свою практику. Мне кажется, это здорово: я всегда охотно консультирую другие фонды. В конечном итоге мы все делаем общее дело. Но так дела обстоят сейчас. До этого было много трудностей.


Ɔ. Был ли какой-то переломный момент, когда ты думала, что затея с фондом провалилась и тебе стоит заняться чем-то другим?

Да, было два момента, когда я была готова уйти из фонда. В первое время мы не зарабатывали, и у нас даже не было зарплат. Финансовая ситуация была очень шаткая, и дважды мне казалось, что все разваливается и мне нужно заняться чем-то другим. Я полтора года стучалась во все двери и искала кого-то, кто взял бы нас под крыло и помог фонду развиваться. Но попытки были бессмысленными. В нас не верили, потому что тема сложная, а культура благотворительности в России развита плохо.

Однажды, пять лет назад, я уже даже устроилась PR-директором в другую компанию. Мне было дико больно оставлять фонд, я корила себя за слабость, думала, что забросила дело своей жизни в угоду непонятным амбициям. И тогда почти за шкирку меня вытащило и вернуло обратно большое партнерство с девелоперским холдингом. Вместе мы разработали три благотворительных программы, при этом партнер полностью покрыл все расходы. Я вернулась и начала работать с тройным мотором.

Фото: Личный архив


Ɔ. В какой момент фонд начал зарабатывать?

Как раз тогда, когда случилось это партнерство. Я смогла набрать хороший пул сотрудников: все мы были мотивированы, и каждый тянул свою сферу ответственности. Мы максимально собрались и бросили все силы на то, чтобы стать фондом номер один по ДЦП в России. Уже через год после получения инвестиций мы вышли на самоокупаемость и смогли самостоятельно покрывать расходы. Такая скорость — нонсенс для сферы благотворительности. В этом смысле нам повезло.


Ɔ. Если бы сейчас ты могла обратиться к себе в прошлом, какие три совета ты бы себе дала?

Во-первых, принять тот факт, что поражения — это часть процесса. Во-вторых, не отождествлять себя с работой. Первые лет пять я полностью отождествляла себя с фондом. Вся моя жизнь была сконцентрирована вокруг работы, я не могла заниматься ничем другим и понемногу теряла собственное «я». Стратегия «я = фонд» отнимала очень много сил, а кроме того, была неэффективной. А третий совет был бы таким: понять, что тебе никто ничего не должен. В благотворительности есть распространенное заблуждение: кажется, что ты делаешь хорошие дела и поэтому тебе все должны. Но это не так. Любая благотворительность должна строиться по принципу win — win, иначе это не приведет ни к какому результату.


Ɔ. Как этот принцип проявляется в работе с компаниями-партнерами? В чем ты видишь их win?

По сути, мы даем компаниям инструмент социальной ответственности. У некоторых больших компаний сейчас в стратегии заложены цели устойчивого развития, по крайней мере это то, к чему стремится осознанный бизнес, и это такой хороший тренд. Среди них, например, здоровье и благополучие. Как фонд мы создаем продукты, которые компании у нас покупают, чтобы развивать корпоративную социальную ответственность. В этом и есть win — win: мы не просим дать нам деньги, но вместе создаем классные кейсы, которые помогают развивать бизнес и делать мир лучше одновременно. И надо сказать, что сознательных компаний с каждым годом становится все больше.


Ɔ. Расскажи о планах фонда. Что бы тебе хотелось сделать?

Мне кажется несправедливым, что в России нет достойного образования в сфере благотворительности. Условный выпускник школы может пойти учиться на журналиста или экономиста, но не на nonprofit-менеджера — он, скорее всего, банально не знает, что это. Это сильно портит работу НКО. Поэтому сейчас мы думаем о том, чтобы вместе с российскими вузами разработать образовательные программы в сфере менеджмента НКО. Хочется избавиться от необразованности как внутри сектора, так и во внешней среде. Я мечтаю, чтобы люди хотели у нас работать.

Беседовала Маргарита Шило

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
С 29 августа по 6 сентября в парке «Музеон» пройдет ежегодный фестиваль «Добрые люди». Тема этого года — гражданская активность и благотворительность. «Сноб» поговорил с людьми, которые безвозмездно помогают фондам, о том, с чего начинается волонтерство, как не допустить выгорания и решить — кому помочь
Юлия Гусарова
«Сноб» побеседовал с основательницей фонда «Обнаженные сердца» Натальей Водяновой о проблемах российской благотворительности и способах их решения
«Сноб» узнал у актера, посла фонда «Вместе против рака», почему он не дает милостыню на улице и какое направление благотворительной деятельности считает приоритетным