Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube
Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube
Все новости
Редакционный материал

Дорогие товарищи, расстрелять! Гордей Петрик о новом фильме Андрея Кончаловского

12 ноября на российские экраны вышел новый фильм Андрея Кончаловского «Дорогие товарищи!». Черно-белая драма об одном из самых темных пятен советской истории XX века расстреле митинга рабочих в Новочеркасске. В главной роли — муза и жена Кончаловского Юлия Высоцкая. А генеральный продюсер фильма миллиардер Алишер Усманов. Фильм «Дорогие товарищи!» высказывание мастерское, мощное, но хитрое. Картина, получившая в сентябре спецприз жюри в Венеции, неожиданно говорит совсем не то, что ожидаешь услышать от режиссера. Кончаловский проходит по краю фронта добра и зла, кивает и нашим, и вашим, а природу любой власти хоть и рисует невыносимо бесчеловечной, но даже самые кровавые ее поступки объясняет вынужденной необходимостью. По просьбе «Сноба» фильм посмотрел кинокритик и номинант на премию «Сделано в России» в категории «Поколение Z» Гордей Петрик
12 ноября 2020 18:27
Фото: Пресс-служба

Фильм Андрея Кончаловского о новочеркасском расстреле начинается с провокации (во всяком случае именно так поначалу кажется зрителю). В первом же кадре играет советский гимн, и герои кино, члены горкома, местный партийный верх, точно одобрили бы это художественное решение. Главная героиня Люда (Юлия Высоцкая, которая тут, кажется, впервые в жизни по-настоящему очень к месту), может, в глубине души и не верит, что партия права всегда и безоговорочно, все равно имеет крепкие намерения сделать все для построения коммунизма при любой власти. И протест против власти советской для нее равняется преступлению. Тем не менее в контексте 1962 года она внутрипартийный диссидент, который в критический момент может попасть под расход: ярая сталинистка, которую не запугать фактами, оглашенными на XX съезде.

Забастовка рабочих, случившаяся в Новочеркасске в июне 1962 года, в «Дорогих товарищах!» показана от лица тех, на кого идут протестующие, — местной властной верхушки. Кончаловского интересуют эмоции не бунтовщиков, а только лишь номенклатуры. Отстраненно (что ему обычно несвойственно) восстановив хронологию реакции на народный бунт и его подавления, он в результате пошагово изобличает хрущевский советский строй. 

«Дорогие товарищи!» — это публицистическое высказывание, можно сказать, охудожествленная реконструкция новочеркасских событий (а отчасти и «опыт художественной реконструкции», если по Солженицыну), в рамках которой разворачивается семейная мелодрама. Это фильм о матери (как раз Люде), которая не может отыскать дочь, которая, вопреки ее запретам, участвовала в протестах. И только в финале — то ли голливудском, то ли позднерязановском — режиссер все же пасует перед сентиментальностью, выкидывая на суд зрителя абсолютное чудо, которое тем не менее можно прочесть и как инфантильное сновидение.

Мирные протесты (хотя их и можно назвать настоящим ожесточенным бунтом в сравнении с сегодняшними либеральными митингами, на которых, перед тем как встать на скамейку, протестующие снимают с себя ботинки) стартуют, когда их никто не ждет, и вызывают сумбурную реакцию у начальства. Ситуация была такова, что на момент 1962 года готовых схем, как справляться с протестами, в правительстве просто не было, потому что в последние сорок лет не было и протестов. Что для верхушки, что для народа выйти на улицу на тот момент, должно быть, казалось безумием, как в летний день ни с того ни с сего сигануть под трактор. Но в 1962-м случилось очередное, ставшее к тому моменту регулярным повышение цен, и во всяком случае в загибающемся от бедности Новочеркасске — исторической родине казачества, тактично искореняемого сначала Лениным, потом Сталиным, — советский человек устал и поэтому забузил. Причиной тому принято считать менталитет переселенцев, перевезенных в Новочеркасск бывших зэков, амнистированных холодным летом 1953 года и понабравшихся в тюрьмах смелости.

Завидев умеренно яростную толпу, местное управление, как и показано в фильме, только и могло развести руками: «В нашем социалистическом обществе, *****, забастовка?!» — и свалить особое буйство толпы на состояние алкогольного опьянения. Дела обстояли так, что по приказу Москвы толпу начали не запугивать, а обстреливать. На второй день протестов, когда и случилось страшное, приехали начальники из Москвы и дали добро действовать вопреки советской Конституции, которая запрещала армии стрелять по гражданским. Гэбисты разместили по периметру своих снайперов, а замолчанные убийства свалили на местных солдат, которые, несмотря на наличие боевых патронов, скорее потворствовали семитысячной толпе. Важно проговаривать цифры, они в таких случаях невероятно ценны: согласно частично рассекреченным официальным данным, на демонстрации были убиты 26 человек, 87 мирных граждан получили ранения. Жертв увезли втихомолку на ближайшие кладбища, обмотали целлофаном и закопали в чужих могилах по двое-трое.

Кончаловский не глуп — он не показывает верхушку поголовно бездушными извергами, которые так и норовят пустить в советский народ несколько лишних пуль. Сквозь погоны карателей проступают человеческие черты. Это почти германовский подход — жесткая критика определенного момента в истории, в которой вся ответственность перекладывается с живых лиц на абстрактный строй. Вопреки подписке о неразглашении, гэбист содействует отчаянной матери в поисках ее дочки, и точно так же врачи втихомолку пускают родственников хоть глазком увидеть бездыханные тела близких.

Фото: Пресс-служба

Это вообще довольно эффектный фильм (черно-белый), наполненный патетическими сценами — по-настоящему мощными, а не как, скажем, в «Рае» того же самого Кончаловского, когда героиня Высоцкой надрывно кается в своих грехах Богу. Люда молится о дочке — «Пусть она жива», сидя на разбитом толчке, дед достает из запыленного сундука икону Казанской Божией матери и надевает дореволюционный тулуп, собираясь степенно уйти в могилу, одни матери подтирают кровь со ступеней, другие хлещут из горла водку. Звучит красивая фраза: «Если бы Шолохов написал всю правду, никто бы не знал такого писателя Шолохова». И в то же самое время в кабинетах какой-то замызганный дядька-начальник по телефону спрашивает у Москвы, что им делать с асфальтом, к которому от жары прикипела кровь (в трубку спокойным голосом отвечают: срочно перестилайте, а вечером нужно устроить танцы). Из таких сцен и состоят «Дорогие товарищи!». Сам расстрел занимает 10 минут от силы.

Фото: Пресс-служба

Это очень страшное кино, и все же, положа руку на сердце, непросто понять, что именно режиссер, собственно, хочет сообщить. Дело в том, что, если верить его интервью, Кончаловский к старости бесповоротно перешел на сторону силы и уверен, что Хрущев предал коммунизм, когда развенчал культ Сталина. Эта позиция должна означать, что режиссер впадает в примитивную риторику его героини, построенную на сослагательном наклонении. Выходит, если бы за счет репрессивной методологии государство продолжило бы снижать цены из года в год, народ бы не бунтовал и в него не довелось бы стрелять. Отсюда — вопросы к художественным решениям. Что, например, значат фразы «Эти люди должны быть забыты», «Нельзя вспоминать, нельзя говорить», которые произносятся в самые тягостные моменты этого фильма, явно призывая к обратному?

Кончаловский критикует расстрел как случай неудачного кризисного менеджмента, а не общее место социалистического проекта, которым он без всяких сомнений являлся, законно отсчитывая генеалогию от раскулачивания, постановления о создании концентрационных лагерей Лениным и 58-й статьи сталинского террора. В «Дорогих товарищах!» уживается констатация фактов зверств, совершенных советской властью в последние годы ленинского правления, не окрашенная художественной критикой похвальба политики Сталина из уст в общем-то положительных персонажей, и, конечно, риторика чудотворной молитвы (куда без нее человеку, чей пик карьеры — «Андрей Рублев»). В этом контексте и «Весенний марш» Дунаевского, который постоянно тараторит себе под нос Люда, и мифотворчество, которое беспрерывно крутят по телевизору, — не способ показать пальцем на беспросветное лицемерие советского космоса, а всамделишнее сравнение сталинской утопии и хрущевского беспредела. Такая расстановка акцентов, безусловно, имеет право на жизнь, но отдает политической близорукостью.

Автор Гордей Петрик

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
Юбилейное признание в любви самому спорному, титулованному и одиозному российскому кинорежиссеру от самого юного и раздражающего российского кинокритика
Девятая премия проекта «Сноб» «Сделано в России» меняет свой формат. В 2020 году — новые номинации, новый порядок номинирования и новый формат церемонии, которая состоится 25 ноября
Дмитрий Барченков
На платформе «Disney+» вышел второй сезон «Мандалорца», захватывающего космовестерна, подарившего нам беби Йоду и рассказавшего тем, кто в силу возраста не застал культ «Звездных войн», главную межпланетную сказку века. Журналист, сценарист и профессиональный зумер Дмитрий Барченков решил разобраться в феномене этого сериала, который станет безусловным хитом не только недели, но и месяца, а то и всей осени