Все новости
Редакционный материал

Актрисы Дарья Мельникова и Клавдия Коршунова: Прийти в детский хоспис значит посмотреть страху в глаза

В «Современнике» состоялась премьера спектакля «Мам, а кто это на фото?» в поддержку благотворительного фонда «Дом с маяком». «Cноб» поговорил с авторами идеи, актрисами и попечительницами фонда Дарьей Мельниковой и Клавдией Коршуновой о создании постановки, важности семейного диалога, уязвимости материнства и страхе людей перед детскими хосписами
25 марта 2021 14:45
Фото: Даниил Примак

В спектакле «Мам, а кто это на фото?» артисты рассказывают истории из детства своих родителей. Кроме Дарьи Мельниковой и Клавдии Коршуновой в спектакле заняты актеры театра «Современник»: Елена Плаксина, Ульяна Лаптева, Игорь Царегородцев, Полина Рашкина, Марина Лебедева, Полина Пахомова и приглашенный артист Ринат Ташимов. От спектакля к спектаклю состав исполнителей будет пополняться еще двумя приглашенными актерами. Среди участников проекта: Чулпан Хаматова, Никита Ефремов, Шамиль Хаматов, Алена Бабенко, Светлана Иванова, Юрий Борисов, Юлия Снигирь, Виктория Толстоганова, Юлия Пересильд, Ольга Ломоносова, Виктория Исакова, Елизавета Боярская, Максим Матвеев, Евгений Стычкин, Павел Артемьев и другие. «Мам, а кто это на фото?» — благотворительная инициатива. Средства, полученные от продажи билетов, будут перечисляться в благотворительный фонд «Дом с маяком».


Ɔ. «Мам, а кто это на фото?» вырос из историй, которые вам и другим артистам рассказали родители. Почему вы решили сделать спектакль?

Клавдия Коршунова: Мы подумали, что было бы круто, если бы у фонда «Дом с маяком» был свой спектакль. Проконсультировались с опытными коллегами, но с темой определились позже. Когда Виктор Рыжаков стал худруком «Современника», все актеры приходили знакомиться с ним на индивидуальную встречу. Это было в начале пандемии. Меня он не знал, и я решила, что нам важно понять что-то друг про друга, поэтому на встрече рассказывала про себя и фонд. Тогда же узнала, что, когда Виктор Анатольевич был худруком театра Мейерхольда, он сотрудничал с детским хосписом. Он поддержал идею благотворительной постановки, и процесс пошел.  

Вскоре начался карантин, и мы все оказались взаперти. Съемки и спектакли были приостановлены, при этом появилось еще большее желание что-то делать. Мы собрали команду из артистов «Современника», созванивались в zoom, делились идеями. Я предложила сделать историю о нашем детстве. Совместными усилиями мы выбрали режиссера — Филиппа Гуревича, а он, в свою очередь, предложил сделать постановку не о нашем детстве, а о детстве наших родителей. Так этот спектакль действительно связал сразу несколько поколений. 

За этот спектакль никто из нас не получил ни копейки — это чистая благотворительность. И для нас, артистов, это самый радостный и несложный способ помочь фонду.  

Фото: Даниил Примак


Ɔ. Когда и почему вы стали попечителями фонда «Дом с маяком»?

Дарья Мельникова: Пять лет назад подруга скинула мне пост Лиды Мониавы, в котором она рассказывала про «Дом с маяком», — так я узнала о фонде. Всю ночь проревела, читая информацию о фонде. Поняла, что не смогу просто с этим жить и ничего не делать. Я приехала к ним в офис и сказала, что хочу помогать. Мы стали сотрудничать, а потом к нам присоединилась Клава. Она — человек-слово. У меня много запала и эмоций, а у Клавы — стремление действовать и реализовывать идею. 

Коршунова: Три года назад «Дом с маяком» запустил челлендж с хештегом #лимондобрыхдел: если ты съел лимон и поморщился, то должен перевести тысячу рублей фонду. Я увидела в инстаграме, как Даша ест лимон. Тогда я не знала, что она попечитель детского хосписа, прошла по ссылке и стала читать. Мне было тяжело и страшно, но нельзя просто отвернуться и спрятаться от темы детских болезней и смерти. Проблема все равно остается. И конечно, я была потрясена, что Даша, которую я знала как какую-то воздушную юную девушку, занимается таким сложным делом.

Мельникова: Прийти в детский хоспис — это как посмотреть страху в глаза. Слово «хоспис» вызывает какой-то ужас. Помню, как раньше я проезжала мимо здания хосписа и старалась даже не смотреть в ту сторону. Но после того поста Лиды я осознала, какую колоссальную работу она сделала и продолжает ежедневно делать. Дети, приговоренные к лежачему образу жизни с большим количеством поддерживающих аппаратов, плавают в бассейне, путешествуют, учатся и общаются с миром. Это просто невероятно. Лида заражает своей энергией очень многих людей, и благодаря этому мир меняется к лучшему, а главное — меняется жизнь детей. Болезнь — это не конец. И да, детский хоспис — это страшно, но гораздо страшнее — его отсутствие. Сейчас одна из наших задач — рассказывать об этом нестрашными словами. 

Коршунова: Люди боятся страшных диагнозов, но никто не знает, кто проживет дольше: паллиативный ребенок или кто-то из нас. К счастью, сейчас появляются новые препараты и методы лечения, и случается, что детей даже выписывают из хосписов. А если нет, то благодаря «Дому с маяком» они живут интереснее, не испытывают боль, фонд также очень помогает родителям. То есть хоспис поддерживает жизнь, а не смерть. 

Фото: Даниил Примак


Ɔ. Вы обе стали попечительницами фонда, когда у вас уже были собственные дети. Повлияло ли на вас в этом ключе материнство? 

Мельникова: На меня — очень сильно. Статус мамы не дает тебе жить спокойно. Та ответственность, которая родилась вместе с твоим ребенком, меняет взгляд на любые ситуации, которые касаются детей. Я всегда проецирую это на себя: пропал ребенок — ставлю себя на место его матери. Эмпатия к миру возрастает стократно с рождением ребенка.  

Коршунова: Материнство меняет женщину в корне. Невозможно вообразить, что это такое. Только став матерью, можно понять это. До рождения детей я играла в кино мам, и мне казалось, что я делаю это хорошо и все понимаю, но на деле — это совсем другое. Силу материнской любви невозможно прочувствовать, не пройдя этот путь. Материнство — это еще катастрофическая уязвимость. Появляется кто-то, кого ты бесконечно любишь, но не можешь защитить, проконтролировать. У ребенка своя судьба, с которой ты ничего не можешь сделать, как бы ни хотелось. Это такое откровение, которое многое меняет, в том числе и отношение к смерти, конечно. То, что раньше вызывало просто сочувствие, сейчас резонирует в разы сильнее. 

Фото: Даниил Примак


Ɔ. Спектакль «Мам, а кто это на фото?» рассчитан и на детей, и на взрослых. Ваши дети его уже видели?

Мельникова: Да, и это совершенно удивительный опыт. У каждого из нас есть личная история семьи в этом спектакле. И наши дети были на репетиции, сидели в зале и смеялись, пока мы рассказывали истории наших родителей. Мне кажется, мы донесли до них мысль, что детство — оно детство везде и у всех. 

Это действительно какая-то удивительная связь поколений. Сначала мы искали фотографии из детства, спрашивали родителей, что на них происходит, записывали их истории. Иногда возникали проблемы с коммуникацией из-за пандемии и расстояний. Мы волновались, что будет неинтересно слушать чужие истории из детства чужих родителей. Но когда начали приносить материал на репетиции, поняли, что это безумно интересно. У нас не было ни драматурга, ни постановщика, ни операторов, ни четкого материала — все рождалось на наших глазах. То есть пьеса писалась в реальном времени. 

Фото: Даниил Примак


Ɔ. В декабре я делала интервью с психотерапевтом о том, как правильно строить диалог с партнером, детьми и родителями. И там была такая мысль: когда ты хочешь построить коммуникацию с родителем, важно спрашивать его, каким он был, потому что это помогает не только понять его, но и лучше узнать самого себя. Подготовка к этому спектаклю сблизила вас с вашими родителями и детьми?

Мельникова: Мой папа вырос в военном городке, а когда я была маленькой, рассказывал мне истории из своего детства. И я счастлива, что они получили место в нашем спектакле. И конечно, это нас всех сблизило: и моих детей, и папу, который после прогона ехал с семьей в машине и рассказал много других историй из своей жизни.

Коршунова: Мое воспитание во многом строилось именно на рассказах папы о его детстве. И мне приятно, что две его истории вошли в спектакль. Одна — об открытке, которую папа написал своей маме 60 лет назад. Обычно мы не храним такие вещи, а эта открытка сохранилась и нашла такое неожиданно значительное применение сегодня. Другая, очень трогательная, связана с днем рождения папиного одноклассника. Я слышала ее не раз и в детстве, и когда в институте училась у отца, и это такой очень фундаментальный опыт. Не хочу раскрывать сюжет, лучше прийти и посмотреть, но я рада, что теперь могу передать этот опыт зрителям: и маленьким, и большим. 

Вообще «Мам, а кто это на фото?» — это не тот случай, когда мы просто зовем родителей с детьми на детский спектакль в качестве поддержки. Это постановка для семьи и начала семейного диалога. И мы надеемся, что после просмотра зрители тоже будут ехать домой со своей семьей и рассказывать истории.

Беседовала Саша Чернякова

Ближайшие показы спектакля состоятся 17 апреля и 23 мая. Приобрести билеты можно здесь.

Больше текстов о культуре и обществе — в нашем телеграм-канале «Проект “Сноб” — Общество». Присоединяйтесь

Вам может быть интересно:

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
В 1997 году в Великом Новгороде убили бизнесмена Александра Садриева. Тогда его 16-летняя дочь Настя отказалась от мечты стать переводчиком и решила, что будет следователем. Спустя 23 года после гибели отца она добилась того, что дело снова взяли в работу и следствие установило имена его убийц. В феврале СК сообщил, что направил уголовное дело в суд для рассмотрения по существу. Анастасия Садриева рассказала «Снобу», как она пережила смерть папы, почему никто не занимался расследованием его убийства ‎и кто оказался киллером
Маша Слоним
Советские эмигранты привезли с собой в Лондон и свои гастрономические привычки. Включая заготовку грибов, многие из которых англичане считали попросту поганками. Впрочем, и блюда местной кухни пришлись им вполне по душе
Андрей Аксенов
В современной России вырезают сексуальные сцены из фильмов о геях, срывают проведение ЛГБТ-фестивалей, а перед президентскими выборами выпускают ролики про «геев на передержке». О том, как к гомосексуальности относились в Российской империи (спойлер: лучше, чем сегодня), специально для «Сноба» написал ведущий подкаста «Закат империи» Андрей Аксенов