Все новости
Редакционный материал

Девушка стала следователем, чтобы добиться задержания убийц своего отца. Через 23 года после преступления у нее это получилось

В 1997 году в Великом Новгороде убили бизнесмена Александра Садриева. Тогда его 16-летняя дочь Настя отказалась от мечты стать переводчиком и решила, что будет следователем. Спустя 23 года после гибели отца она добилась того, что дело снова взяли в работу и следствие установило имена его убийц. В феврале СК сообщил, что направил уголовное дело в суд для рассмотрения по существу. Анастасия Садриева рассказала «Снобу», как она пережила смерть папы, почему никто не занимался расследованием его убийства ‎и кто оказался киллером
23 марта 2021 18:19
Фото: Личный архив Анастасии Садриевой

В 1990-х Великий Новгород по уровню преступности мало чем отличался от других российских городов. Здесь, например, орудовала известная новгородская ОПГ во главе с Колей Бесом, известным не только убийствами конкурентов, но и попаданием в энциклопедию «‎Лучшие люди России»‎. «Кастовое деление‎»‎ в Новгороде тоже не выделялось на фоне всей страны: были свои предприниматели с «‎крышами», коррумпированные местные власти, бандиты и «‎мажоры» — мальчики на побегушках у более авторитетных преступников. С тех пор в Следственном комитете по Новгородской области осталось много «‎висяков». Одним из таких было убийство бизнесмена Александра Садриева 14 марта 1997 года‎. Его дело не открывали 23 года, пока однажды в кабинет Николая Супруна, нового руководителя регионального СК, не постучалась следователь Анастасия Садриева — дочь убитого бизнесмена. Она просила вернуться к делу отца каждого нового начальника, и ей удалось добиться своего в прошлом году — в октябре СК установил имена двух убийц, но расследование еще не закончено


Ɔ. В 1997-м я еще даже не появился на свет. О том, что тогда происходило в стране, я знаю только по рассказам других людей и книгам. Каким вы помните Великий Новгород того времени? 

Мне тогда было 16 лет, и о том, что происходило в городе, я знала только по слухам. Я не очень интересовалась городскими новостями, пока не убили моего отца. Понятное дело, что все, в том числе и дети, знали, что в городе орудуют преступные группировки. Среди молодых парней часто встречались «‎мажоры»‎. Тогда подростки думали, что это круто — быть приближенным к таким людям. Все они часто ошивались на «‎Стопе» — месте в центре города, где останавливались туристы. В числе «‎мажоров» был и мой тогдашний знакомый Володя, которого сейчас обвиняют в убийстве моего отца.


Ɔ. Когда вы с ним познакомились, он уже был «‎мажором»?‎

Нет, тогда он был обычным пацаном, занимался боксом, любил кататься на велосипеде. Я даже помню, как мы ехали с подружкой на автобусе, а Володя на велике ехал за нами. Он тогда ухаживал за моей подругой. Но потом его втянули в криминал. У него был сосед, он и вовлек Володю в бандитские круги. Я стала замечать изменения в его поведении через девять месяцев после нашего знакомства. Никаким спортом он уже не занимался, вел себя странно. Мы в компании друзей понимали, что он сидит на наркотиках.


Ɔ. Значит, многие мальчики хотели стать криминальными авторитетами. Вы, насколько я знаю, мечтали о карьере переводчика.

Да, это была такая детская мечта. Я, как и все, училась в школе, гуляла с друзьями, а в остальное время занималась с репетиторами английским языком. Думала, что точно поступлю на иняз, но планы изменились после того, что случилось с отцом.


Ɔ. Как бы вы его описали?

Он был бизнесменом средней руки. Работал в разных сферах. У него, например, были оптовые склады для продуктов питания, но самым крупным его бизнесом был «‎Зенит-Новсад» — первый магазин в нашем регионе, где продавали фото- и видеотехнику, печатали фотографии Kodak, Fuji. 


Ɔ. По официальной версии, его убили именно из-за бизнеса. Вы помните, что происходило в день убийства?

Это был вечер, я уже легла спать, зазвонил домашний телефон. Мать взяла трубку, а потом стала кричать: «Не верю! Не может этого быть!» Она сказала мне в панике, что папу убили, и тут же собралась, побежала в морг — не верила, что это он, думала, это какая-то ошибка. Я осталась дома, сначала просто была в шоке, потом начала плакать. Как потом выяснилось, отца расстреляли, когда он выходил из лифта, за то, что он отказался платить за «‎крышу», сказав, что он сам себе «‎крыша»‎.

На следующий день после убийства я гуляла с другом и по пути мы встретили Володю. Мы остановились. Володя явно был под наркотиками, смотрел на меня стеклянными глазами. И вдруг говорит: «У тебя папу убили?» Я отвечаю: «Да». Тут он пробурчал: «Это мы сделали». Я естественно разревелась, сказала, что неудачная шутка вообще, абсолютно не в тему. Он больше ничего не сказал.

Анастасия с отцом Скриншот видео: Личный архив


Ɔ. Вы сообщили об этом милиции, маме?

Я тогда была в шоковом состоянии и думала, что Володя просто бредит под наркотическим опьянением. Но через полгода случилась еще одна трагедия, после которой я вспомнила его слова. Я вернулась из школы домой, а у нас там полная квартира милиционеров. Они снимали отпечатки пальцев. Оказалось, что нас обокрали — унесли все вплоть до чайника. Когда милиция уехала, я пошла выгуливать собаку и опять встретила Володю. Он нес наш музыкальный центр. Как потом выяснилось, он вместе со своей компашкой нас и обокрал.


Ɔ. Вы сказали, что были в шоковом состоянии после гибели отца. Сейчас, спустя много лет, вы говорите об этом достаточно спокойно. Как вы пережили травму?

Как я могла ее не пережить? Я быстро поняла, что мы остались одни нашим маленьким женским коллективом — я, мама и бабушка. Мне надо было закончить школу, поступить в университет и работать, чтобы поддерживать семью. Мама после смерти папы устроилась в магазин, который раньше принадлежал ему. Ей пришлось умолять, потому что ее сначала даже не хотели брать. Я же решила, что буду поступать не на переводчика, а на юридический факультет. Я хотела, чтобы виновные в убийстве папы понесли наказание, но я понимала, что в те времена это было невозможно. От юношеского максимализма я не страдала, но все равно решила, что пойду на юрфак.


Ɔ. Мне кажется, получить работу следователя без знакомых в органах в те годы было нелегко. Кто помог вам?

Никто, я сама. После 11-го класса я поступила в Новгородский государственный университет. На втором курсе попала на практику в полицию, а через месяц в прокуратуру общественным помощником. Следственного комитета тогда еще не было. Я со второго курса прилипла к следователю в прокуратуре: выезжала с ним на места происшествий, помогала составлять документы, ходила в морг на вскрытия. Приходилось прогуливать институт, но так я стажировалась со второго по пятый курс. Когда началась официальная преддипломная практика, нас всех собрал зампрокурора города. Он увидел меня и сказал: «Я тебя уже знаю, ты тут постоянно у нас. Ты же общественный помощник?» Я кивнула. «Ну будешь старшим группы». Так началась официальная практика.

В какой-то из дней, пока я была в университете, мне на пейджер пришло сообщение от следователя: «Тебя ищет зампрокурора». Я собралась, приехала, зашла к нему. Он спросил: «Ты дочка Садриева?» Я говорю: «Да». А он: «Ты хочешь работать в прокуратуре?» Для меня это предложение было чем-то невероятным. Я понимала, что я никто, за мной нет никого, кроме мамы, которая осталась ни с чем. А тогда действительно казалось, что попасть в прокуратуру без блата невозможно. Мне предложили поехать в город Холм в Новгородской области на должность помощника прокурора. Я, конечно, согласилась и уже через три дня уехала на новое место. На тот момент мне только исполнилось 22 года, я была домашним ребенком, которому мама варила кашу по утрам. Но, когда мне предложили работу, я была готова уехать куда угодно и жить одна.

В Холме меня ждала служебная квартира. Когда мне сказали, что мне предоставят жилье, я обрадовалась, но потом увидела свой новый дом и поняла, что не все так радужно. Это была квартира с печным отоплением, ободранными стенами, непонятным запахом, туалетом на улице. Но это все ладно. Самое страшное произошло, когда я впервые попыталась затопить печку. По квартире пошел черный дым, вызвали пожарных. Оказалось, я забыла открыть трубу. Так в Холме я проработала пять лет: сначала помощником прокурора, потом зампрокурора района. К тому времени уже создали Следственный комитет, и из прокуратуры я перевелась туда. В СК занимала разные должности, с 2014 года я старший помощник руководителя регионального СК.

Фото: Личный архив Анастасии Садриевой


Ɔ. И все это время дело вашего отца просто лежало на полке. Что вы делали, чтобы его возобновили?

Я не шла работать следователем только ради того, чтобы добиться наказания виновных в убийстве папы. Но в голове сидела мысль, что я это дело не оставлю. Я обращалась к каждому новому руководителю новгородского СК. Когда Следкома еще не было, я обращалась к прокурору области. Но каждый раз я слышала только «Да, рассмотрим», и на этом все заканчивалось. Я лично собирала информацию от разных людей, которые могли знать подробности убийства отца. У меня уже была сформирована какая-то картина. Вообще эту работу должны были выполнять оперуполномоченные сотрудники уголовного розыска, но они начали работать только спустя 23 года, и то после того, как мой нынешний руководитель всех собрал на совещание и дал соответствующие указания.


Ɔ. Сколько руководителей новгородского СК при вас сменилось, пока вы не добились начала расследования по делу вашего отца?

Шестеро. Когда их ставили на должность, я сразу же подходила к ним и говорила: «Я такая-то такая-то, есть такое-то дело, мне непонятно, почему оно лежит на полке». Я знала, что в деле есть признательные показания, зацепки, но ничего не двигалось. При этом я, как заинтересованное лицо, не могла проводить расследование и проходила по делу как потерпевшая. «‎Я прошу вас дать объективную оценку и, если есть возможность, поднять и довести дело до суда», — с этими словами я подходила к каждому руководителю, в том числе к своему нынешнему начальнику Николаю Супруну. Он мне ответил: «Хорошо, я тебя услышал‎». ‎Я сначала подумала: ну, понятно, как все. Но потом я к нему пришла подписывать какие-то документы и увидела, что у него на столе лежит мое дело — я же знаю, как оно выглядит, и номер дела знаю. Он сидел, читал его несколько дней. Он тоже удивился тому, что такое дело лежит без движения. В августе прошлого года дело возобновили. 8 октября, в первый день после отпуска мне сказали, что задержан главный киллер по делу — тот самый, с которым Володя связался в 1997-м. Сам Володя на тот момент отбывал наказание по делу о торговле наркотиками. Заказчика, как предполагает следствие, уже нет в живых. Расследование еще продолжается.


Ɔ. Что вы почувствовали, когда узнали, что убийц вашего отца задержали?

Меня трясло, я три дня ходила как не в себе. Я не верила вообще, что это случилось.


Ɔ. Но все-таки это произошло только спустя 23 года. Как вы сами себе объясняете, почему до этого дело не двигалось? 

Мне трудно судить. Думаю, все руководители, к которым я обращалась, просто поручали это сотрудникам, а не лично изучали дело. А подчиненные, наверное, не хотели заниматься старьем. Но это мое мнение, люди ведь все разные.


Ɔ. Вы встретились с киллерами после их ареста?

Со старым мы не встречались, с Володей тоже — он всю жизнь провел в тюрьмах за наркотики. На самом деле к Володе у меня нет какой-то особой злости. Я понимаю, что он был зависим, его специально подсадили на героин. У наших следователей была очная ставка с убийцами. Когда Володя начал подтверждать все показания, старый киллер сказал: «Володенька, зачем ты меня оговариваешь?» Тот ответил: «Ты мне всю жизнь испортил». Его просто использовали как молодого. Это его не оправдывает, но моей основной целью было доказать виновность взрослого киллера. И спустя 23 года я этого добилась.

Беседовал Асхад Бзегежев

Больше текстов о политике и обществе — в нашем телеграм-канале «Проект “Сноб” — Общество». Присоединяйтесь

Вам может быть интересно:

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
Константин Эггерт
В ожидании новых американских санкций Путин опять послал предупредительный сигнал — Байдену, Украине и всем россиянам
За сутки фильм Ксении Собчак о «скопинском маньяке» набрал более полутора миллионов просмотров. Мнения о картине разделились: одни называют разговор с Виктором Моховым «журналистской удачей», другие — обвиняют авторов в пиаре преступника и пропаганде насилия. «Сноб» изучил позиции сторон
Виктор Ерофеев
Почему именно в русском языке и социальной жизни ненависть расцвела особенно пышным цветом? Кто стал ее прародителем и почему его последователи сегодня в особенном почете? И можно ли свернуть с пути ненависти на какой-то другой?