Все новости
Редакционный материал

Николай Усков: Ardis: Американская мечта о русской литературе. Отрывок из книги

В 1970-х годах сочинения запрещенных в СССР поэтов и писателей выпускало американское издательство «Ардис». Благодаря работе его основателей, супругов Карла и Эллендеи Профферов, многие произведения были переведены с русского на английский язык и стали достоянием мировой литературы. Книги выпускались малыми тиражами и считались невероятной ценностью. В этом году «Ардису» исполняется 50 лет. Историк и журналист Николай Усков рассказывает об истории издательства и его создателях. Его книга вышла в «Новом литературном обозрении». «Сноб» публикует одну из глав
16 апреля 2021 10:55
Карл и Эллендея Профферы в издательстве Ardis Фото: Личный архив Профферов

Опасные связи

По сравнению с первым визитом Проффера в СССР в 1962 году в стране многое изменилось. Оттепель закончилась. Уже в 1962 году Хрущев разнес выставку художников-авангардистов в Манеже, вскоре он обрушится и на молодых писателей. В 1963 году началось преследование Иосифа Бродского, прозванного газетой «Вечерний Ленинград» «окололитературным трутнем». В начале 1964 года состоялся суд, который приговорил поэта к пяти годам принудительного труда в деревне Норинская Архангельской области. Правда, в сентябре 1965 года его освободили, вероятно, под давлением Жана-Поля Сартра. 

В октябре 1964 года Хрущев был смещен с поста первого секретаря ЦК КПСС, и страну возглавил Леонид Брежнев. В СССР наступала эпоха застоя. Правители, уставшие от непредсказуемости, чрезвычайщины и штурмовщины, словно старались унять пульс и справиться с одышкой. Они искали покоя и довольства. Во второй половине 60-х смену вех ознаменовали пышные юбилеи: двадцатилетие победы (1965), пятидесятилетие Октябрьской революции (1967), пятидесятилетие Советской армии (1968) и, наконец, 100-летие со дня рождения Ленина (1970), которое праздновали за год до основания «Ардиса».  

Система, опомнившаяся от разоблачений Сталина, пыталась игнорировать неприятное, забыться в самолюбовании и зафиксировать непоколебимость существующего строя, который был объявлен «развитым социализмом». Тревожная, разрываемая фарами воронков сталинская ночь сначала сменилась бодрым, полным надежд хрущевским утром, а затем вступила в свой сонный, знойный брежневский полдень: березы белы, хлеба спелы. Власть больше не манила надеждой на «светлое будущее». Она славила победы прошлого, воспевала благодать настоящего, отметала сомнения, а отщепенцев карала избирательно. 

В 1965 году начинается следствие и процесс по делу Синявского и Даниэля, которые публиковали на Западе свою прозу, переданную через дипломатов. Лауреат Нобелевской премии по литературе 1965 года Михаил Шолохов скажет на XXIII съезде КПСС, что если бы «молодчики с черной совестью» попались бы в 20-е годы, то «ох, не ту меру наказания получили бы эти оборотни». Синявскому в 1966 году дали семь лет, Даниэлю — пять лет в колонии строгого режима. Но это был скорее инерционный приговор.

Публикации советских писателей в «Ардисе» уже не приведут к таким последствиям. По крайней мере до конца 70-х годов в стране установится относительно травоядное время. Относительно — потому что диссидентов будут преследовать, сажать и отправлять в психиатрические больницы. Но появится и новый вид наказания, который как тогда, так и сегодня кажется скорее наградой: лишение советского гражданства. 

В 1966 году в Уголовный кодекс вводится статья 190-1: «Распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй». Власть дает понять, что по поводу прошлого и настоящего допустимо лишь «чувство глубокого удовлетворения». С середины 60-х начинается наступление на ведущий журнал оттепели — «Новый мир». Его главный редактор, Александр Твардовский, будет смещен в 1970 году. В 1968 году СССР и ряд других социалистических стран введут войска в Чехословакию. «Пражская весна» закончится.

Эллендея рассказывает: «В январе 1969 года мы поехали по научному обмену в Москву. По дороге мы остановились в Нью-Йорке, и у нас состоялось несколько важных встреч в манхэттенских барах». Как помним, в одном из баров Профферы увиделись с Кларенсом Брауном, который дал им рекомендательное письмо к Надежде Яковлевне Мандельштам, предопределившее их судьбу. В другом баре Карл и Эллендея пересеклись с Глебом Струве, «знаменитым литературоведом из эмигрантов». Он объявил им, что они должны отказаться от поездки, «потому что в прошлом году Советы ввели танки в Чехословакию: на его взгляд, даже посещение Советского Союза было бы аморальным. Но нашего решения ничего не могло изменить. Мы устали от ожесточения „холодной войны“, мы хотели увидеть Советский Союз и сделать собственные выводы. Мы не могли гордиться своей страной, где шла такая тяжелая борьба за гражданские права афроамериканцев и считалось возможным бомбить мирных жителей Камбоджи и Вьетнама. Это заставляло усомниться в наших позициях в "холодной войне". Мы хотели больше узнать о Советском Союзе». В другом мемуаре Эллендея добавляет: «Мы скептически относились к любым общепринятым точкам зрения».

Глеб Струве — эмигрант первой волны, сын видного философа, экономиста и политика начала XX века. Инерция его жизненного опыта не позволяла разглядеть нюансы. А они, несомненно, были. Разбуженную оттепелью страну уже невозможно было заставить съежиться и затихнуть. К тому же пафос революционного преобразования натуры, кажется, совсем покинул отяжелевших кремлевских вождей. 

В 1963 году в редколлегию журнала «Юность» были введены самый модный поэт эпохи Евгений Евтушенко и самый модный прозаик Василий Аксенов. Тираж издания достиг двух миллионов экземпляров. В 1964 году открывается театр на Таганке Юрия Любимова. На экраны выходит «Гамлет» Григория Козинцева с Иннокентием Смоктуновским в главной роли. В 1965 году в СССР — взрыв популярности «Битлз», и слово «ударник» навсегда меняет свое значение. В 1967 году фирма «Мелодия» опубликует десять песен ливерпульской четверки. Годом раньше в «Новом мире» выходит повесть «Созвездие Козлотура» Фазиля Искандера, которая уже через десять лет, в 1975 году, будет опубликована в английской части «Ардиса». В том же 1967 году Константину Симонову удается добиться издания в журнале «Москва» «Мастера и Маргариты» Булгакова, хоть и отцензурированного. 140-тысячный тираж «Москвы» распродан. «Вертикаль» стала вторым фильмом, где Высоцкий поет с экрана. Первый — «Я родом из детства» (1966). 

В 1968 году начинает издаваться «Хроника текущих событий» — самый острый политический бюллетень советского самиздата. В ходу и другие самиздатовские издания: поэты серебряного века, Бабель, Пильняк, Булгаков, Платонов, Солженицын. Академик Сахаров пишет в 1968 году брошюру «Размышления о прогрессе, мирном сосуществовании и интеллектуальной свободе», которая публикуется во многих странах и широко расходится в самиздате. Власти пока что ограничиваются тем, что отстраняют Сахарова от работы на секретном объекте в Арзамасе-16. 

Наконец, 25 августа 1968 года семь человек вышли на Красную площадь с лозунгами против вторжения в Чехословакию: это была первая в современном СССР демонстрация протеста. Одним из ее участников стал Павел Литвинов, внук сталинского наркома иностранных дел и двоюродный брат Маши Слоним, будущей сотрудницы «Ардиса». 

В пострефлексии о появлении «Ардиса», как помним, на первое место выйдет гнев по поводу положения умных людей в России и состояния ее литературы. Но вначале скорее было любопытство к этой большой, неизвестной для американцев стране и желание непредвзято, не втягиваясь в политику ни на чьей стороне, во всем разобраться, тем более что разнонаправленность сигналов, доходящих из-за железного занавеса, интриговала. Собственные проблемы США, о которых вспоминает Эллендея, были важным условием для фокусировки такого ракурса.

Профферы выросли в стране, где в некоторых (южных, разумеется) штатах афроамериканцы разными способами отстранялись от выборов, не могли учиться в школах и университетах вместе с белыми, должны были занимать специальные места в транспорте, не допускались во многие магазины, рестораны, гостиницы. В 1955 году, за год до того, как Карл приступил к изучению русского языка, 42-летняя чернокожая швея в Алабаме была задержана и оштрафована за отказ уступить место в автобусе белому пассажиру. В ходе последовавшего за тем бойкота общественного транспорта выдвинулся молодой священник-афроамериканец Мартин Лютер Кинг. Накануне отъезда Профферов в СССР в апреле 1968 года Кинг был убит, хотя возглавляемое им движение за равноправие в целом достигло своих основных целей. Все позорные ограничения для афроамериканцев были отменены, но дискуссия о подлинном равноправии продолжается по сей день. 

Война во Вьетнаме началась в 1945 году как национально-освободительная и была направлена против французского колониализма. Постепенно она переросла в столкновение двух блоков — американского и советского. Разделение страны на социалистический Cевер и капиталистический Юг вроде бы на время войну остановило. Но неумелое правительство Юга довольно быстро стало терять популярность, чем воспользовался Север для развертывания партизанского подполья, которое вошло в историю под именем Вьетконг. США, и прежде поддерживавшие Францию, а затем Южный Вьетнам, с 1961 года стали наращивать свое военное присутствие в стране, а с 1965 года перешли к полномасштабному вторжению. Американские интеллектуалы восприняли это предприятие в штыки. Ричард Никсон шел на выборы 1968 года под лозунгом прекращения войны, но в реальности ввязался в конфликт с коммунистическими войсками Северного Вьетнама еще и в Камбодже.  

Не стоит удивляться, что все эти сюжеты, которые разочаровали Профферов в их собственной стране и во многом помогли сформировать непредвзятый взгляд на Советский Союз, не были до конца понятны их новым русским друзьям. Эллендея вспоминает разговор с Бродским и его приятелем, известным переводчиком Андреем Сергеевым, состоявшийся в Москве в 1969 году: «Андрей и Иосиф нападают на нас из-за нашего отношения к войне во Вьетнаме. Как и большинство людей нашего возраста, мы против войны. А они считают, что мы дураки, если не стремимся уничтожить коммунизм везде, где можем. Что до протестующих студентов в Америке — поделом, что их бьет полиция, пусть занимаются своими студенческими делами, а не играют в политику. Этот спор естественно переходит к теме гражданских прав. Андрей и Иосиф в один голос говорят, что протестующие своего счастья не понимают — любой русский был бы рад жить так, как обыкновенный черный американец». 

Издательство: Новое литературное обозрение

Проффер, описывая тот же вечер, отмечает, что «мы и по сию пору ведем с Иосифом подобные… споры, и, насколько мне известно, никто из нас никогда не принимал их чересчур близко к сердцу, но Андрей был очень расстроен и через несколько лет разорвал с нами отношения, решив, что у нас, особенно у Эллендеи, слишком уж левые взгляды».

Неприятие коммунизма к тому моменту уже стало общим местом в интеллигентной столичной среде. С оттепелью и особенно после вторжения в Чехословакию ушли последние иллюзии по поводу социализма, если у кого-то они еще были. Ни афроамериканцы, ни студенты, ни вьетконговцы не могли найти сочувствия у людей круга Бродского хотя бы потому, что их превозносила советская пропаганда. «Мне жаль это говорить, я люблю людей, но вы должны отправиться туда и сбросить на них водородную бомбу. Это очень печально, но они же не люди», — говорил Бродский двум американским университетским либералам по поводу Вьетнама.

Если смотреть из сегодняшнего дня, не очень понятно, как после этого Профферы смогли сохранить с Бродским отношения: «Чудо, что наша дружба не разбилась в самом начале о камни политических разногласий», — удивляется Эллендея. Встретившись с Михаилом Барышниковым (Бродский близко дружил с ним и обычно называл Мышью), я спросил Михаила Николаевича о политических взглядах поэта. Он пояснил, что подобные разногласия были у Бродского и позднее с Сьюзен Зонтаг, да и c самим Барышниковым: «Он не прошел Гарварда, а там очень учат спорить. Тон его задевал… Надо всe-таки отдавать противоположной позиции какой-то вес и необязательно расходиться в синяках». Но Бродский ни тогда, ни много позднее этого не умел. Только сила, неизмеримо большая, чем политические взгляды, могла удержать Иосифа и американских либералов рядом и объединять затем долгие годы: «Все мы были людьми, преданными своим убеждениями, пристрастными, и знали это друг о друге», — вспоминает Эллендея.

Чтобы разобраться в том, почему политические разногласия, переходящие в ожесточенные споры, не помешали Профферам завязать множество важных для будущего «Ардиса» отношений, надо понять, чем были американцы для русских конца 60–70-х годов. 

«У нас украли мир», — говаривала Анна Ахматова. Усталость от железного занавеса развивала в интеллигентской среде тягу ко всему иностранному как к альтернативному и новому, способствовала рождению в сознании поколения идиллического образа «свободного мира». Его приятие без рефлексии и сомнения было актом самоопределения, интеллектуального отстраивания от тоски и пошлости тоталитарной реальности. Этот виртуальный образ чем дальше, тем больше обретал черты своего рода антикоммунистического Эдема, который архетипически схож с «небесной родиной» из видений средневековых монахов-мистиков. 

Немалую роль в успехе Профферов в обеих советских столицах сыграла, несомненно, их «заграничность», и она перевешивала и Вьетнам, и студентов, и афроамериканцев. Профферы были для многих посланцами Эдема, которые залетели в их грешный мир и тем самым приобщили прозябавших за железным занавесом мечте, чуду. Карл вспоминает: «Эллендея и я намеренно одевались здесь так, как одевались обычно. Сперва по привычке, а потом еще и поняли, что большинству русских это нравится больше, чем старания иностранных студентов одеваться как местные, не выделяться в толпе. Имея дело с настоящим живым американцем, русские предпочитали, чтобы он хотя бы выглядел как американец». 

Приобрести книгу можно по ссылке

Вам может быть интересно:

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
Совсем скоро начнется туристический сезон, и в этом году, в отличие от прошлого, многие отправятся за границу, где, скорее всего, придется говорить на английском. Эксперт по коммуникациям Анастасия Михалева предлагает разобрать некоторые фразы, которых стоит избегать, чтобы не попасть впросак на отдыхе
Ольга Нечаева
Секс существует столько же, сколько существует человечество. Он составляет фундаментальную часть нашей жизни. Мужчины и женщины думают о сексе по несколько раз в день, он окружает нас повсюду — в медиа, рекламе, искусстве, одежде, литературе, музыке. И, несмотря на то что мысли о сексе знакомы каждому, большинству из нас сложно свободно и легко о нем говорить. Даже с самыми близкими. Почему же настолько важная тема остается табуированной? Разбирается Ольга Нечаева
Михаил Шевчук
Когда власть разговаривает с молодыми людьми, она убеждает их становиться респектабельными, а значит, лояльными. Но это иллюзия — даже взрослых она все равно воспринимает как детей и не собирается допускать их к принятию решений